Глава XXXV: Мы требуем продолжения банкета.

1 января, 2016 года. 00:05. Квартира Полины.

Протокол: Социальная провокация

ABBA — We Wish You A Merry Christmas       «Протокол: Новый Год» был успешно активирован. Шампанское — очень вкусное, между прочим, — выпито, желания загаданы; а на экране уже начинался первый фильм саги о Гарри Поттере, как вдруг Оля по видеосвязи решила нарушить их идеальную стабилизацию. Оля тут же оживилась, не скрывая своей иронии (но не судьбы) над ребятами. — А вы чего как хикки сидите? А ну, марш на улицу! Даже грохот салютов вас выманить не может… — девушка включила режим «мамочки», игриво закатив глазки. — Как кто? — испуганно пробормотал Антон, уставившись на экран айфона. Оля, наслаждаясь его аналитической растерянностью, продолжила: — Ну, хикки! Хикикомори! Затворники! Вы там забаррикадировались втроём с вашим Гарри Поттером, и вас даже фейерверки не могут дестабилизировать! Вы должны выйти, выбросить энергию! Посмотрите, у меня из окна Москва сияет! Полина, которая знала, что Антон с трудом переносит неконтролируемые социальные ситуации и громкие скопления людей, тут же перехватила инициативу. — Оля! Мы сейчас анализируем магический мир, чтобы адекватно реагировать на аномалии Фонда в новом году. А на улице чрезмерный хаос и минусовая температура. Нам нужна тепловая и психологическая стабилизация. — И я считаю, что излишняя социализация после полуночи является фактором риска, — твёрдо добавила Лиза, поддерживая уют. — Мы эффективны в закрытой системе. Антон, немного придя в себя, кивнул сестре. — Оля, твоё замечание зафиксировано. Но наш личный регламент на ближайшие два часа — магия и ананасы. Улица — нерегламентированная зона. Мы не будем туда выходить, пока уровень хаоса не снизится до допустимого. Всё. Он демонстративно отвернулся от телефона, вновь сосредоточившись на экране, где уже мелькали кадры с юным Гарри. Однако Оля, улыбаясь, не выключилась, зная, что просто сидит на удалённом контроле. Петрова-младшая, поняв, что «Протокол: Вытащить брата на улицу» потерпел аналитический крах перед «Протоколом: Магия и ананасы», решила добровольно деактивироваться из системы. — Ну, ладно, тогда я отключаюсь и буду сейчас писать своим друзьям-соролам поздравления! — весело объявила она. — Ещё раз с Новым Годом! Надеюсь, ваш Пуффендуй и Слизерин не подерутся в этом году! — С Новым счастьем, которое можно найти в самые тёмные времена, Ольчик! — синхронно крикнули они. Антон улыбнулся сестре. — Пиши и звони. И помни: счастье можно найти… И пусть твоя ролевая будет самой логичной! Оля засмеялась и отключилась. Экран айфона погас, вернув полное внимание троицы к «Философскому камню». В комнате стало тихо и тепло. Звуки фейерверков за окном постепенно стихали, уступая место контролируемому шуму фильма. Полина прижалась к Антону, кладя голову ему на плечо. — Наконец-то. Полная стабилизация. Лиза, устроившись в кресле, спокойно наблюдала за Хогвартсом, который был для неё идеальным, контролируемым хаосом — аномалиями, имеющими чёткие правила. — Наш Новый Год наступил. И он… логичен. Антон взял её за руку, коротко сжав. — Благодаря тебе, Лиза. И твоей непоколебимой честности. А теперь давайте посмотрим, что там у нас с распределением. На панели уведомлений, тем временем, висело несколько новых сообщений от «ненормированного» и очень эксцентричного сборища «нелегалов». Антон посмотрел на всплывающие уведомления с той же смесью аналитического отвращения и дружеской привязанности, с какой он смотрел на «Голубой огонёк» пять минут назад. Рома (00:02): С НОВЫМ 2016 ГОДОМ, ДОЛБОЁБЫ. ЛЮБИМЫЕ. Катя (00:04): С новым счастьем всех, пусть всё, что вы хотите, скорее прилетит к вам ✨🍷 Рома (00:05): Ёпта, поэтесса нахрен. Антон, не отрываясь от экрана, но и не сдерживая улыбки, прокомментировал, обращаясь к девушкам: — Вот она, идеальная симметрия хаоса. Рома сначала активирует агрессию, а затем немедленно нейтрализует её декларацией привязанности. И сразу же обесценивает поэтическую попытку Кати. Стабильно ненормально. Полина, уже полностью расслабленная, засмеялась. — Я думала, после кулинарного «Кетера» они будут молчать до утра. Но нет. Хаос не дремлет. Лиза, кивнув, взяла телефон Антона и быстро напечатала ответ. Антон (00:07): С Новым Годом. Надеюсь, ваш транспортный хаос сейчас приносит вам больше радости, чем ваш гастрономический. Будьте осторожны. Хогвартс предупреждает. Она быстро положила телефон обратно, даже не успев получить осуждающего выговора от владельца телефона, которого, естественно, не последовало. По одной простой причине — Петров был слишком в шоке от быстроты действий инициативной «переговорщицы». — Фиксировано. Ответный сигнал отправлен. Теперь можем спокойно смотреть, как Хагрид приносит Гарри торт. Антон посмотрел на Лизу с уважением. Она была безупречна в своём вмешательстве. Но и сейчас телефон отложить не получилось. В противовес Полине и Лизе, которым никто не звонил, — ибо девушки, по сути, были никому не нужны (Полинин дед умер ещё в посёлке, когда той было пятнадцать лет; а Лиза про свою семью предпочитала умалчивать, как и они про неё…), — телефон Тоши буквально разрывался от поздравлений. То никому ненужными, но в какой-то мере тёплыми, открытками засыпали друзья родителей из Москвы; то сама Карина (её муж, Борис, был на смене) вдруг пробилась сквозь «помехи» праздничного обзвона. Антон, с извиняющимся видом, поднёс телефон к уху. Его социальная значимость, в отличие от его «Зайчика», была высока. Он привык к этому ежегодному потоку контактов. Полина, увидев на экране имя «Карина», тут же тепло улыбнулась, немного ретировавшись в сторону, чтобы дать Антону спокойно поговорить с матерью. — Мама? — тихо спросила она, не обращаясь к Антону, а просто констатируя факт. Антон кивнул, прикладывая палец к губам, призывая к тишине. — Привет, мам! С Новым Годом! И тебя, и папу, и Олю… Оля? Да, только что звонила. Счастлива, читает свою книгу… Да, всё хорошо, мы здесь, у Полины… Антон говорил отрывисто, но с настоящей, тёплой интонацией. Он был заботливым сыном и братом. Этот уютный регламент семьи был для него нерушим. Лиза, наблюдая за ним, осознала ключевую разницу: у Антона была стабильная, любящая семейная система, пусть и удалённая. Его боль была внутренней, не экзистенциальной. Это делало его уязвимость ещё более драматичной. Она поняла, почему ему было так тяжело признать себя «полноценным» перед лицом этой внешней гармонии. Полина, тем временем, вернулась и молча села рядом с Лизой, взяв её за руку, чтобы показать солидарность. — Да, мама, я знаю, что папа на смене. Передай ему, что мы его любим и помним. И да, шампанское… Я только что пригубил, не волнуйся. Аналитик контролирует дозу. Всё. Мы потом тебе сами перезвоним. Люблю. — Это нормально. Тебе точно уже можно, — весело пролепетала женщина, явно уже принявшая для той самой «храбрости». — Ты знаешь, Оля… она тоже попробовала. Немного. Но ведь и малышка наша уже совершеннолетняя. Главное, чтобы чего покрепче не хлебнула. Карина нервно засмеялась. — Следи уж за ней, маленькой негодницей. — Даже на праздники? — женщина ехидно усмехнулась. — Она там, кажется, какие-то тексты пишет, не до «социальной распущенности» ей сейчас… Тексты? Фанфики, что ли?.. Или это мать так ролевую поняла? Он выдохнул и положил телефон. — Контакты Фонда успешно нейтрализованы. Точнее, активированы и завершены.

1 января, 00:25. Квартира Полины. Фандомный анализ

Little Mix — Black Magic

      Телефон Антона, наконец, замолчал. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только саундтреком Хогвартса, миганием бледно-голубой гирлянды на «стабилизированной» ёлке и мягким шуршанием пледа, в который ребята уютно кутались. Антон, Полина и Лиза снова устроились поудобнее, полностью погрузившись в мир контролируемой магии. На экране Хагрид вручал Гарри письмо из Хогвартса. — Вот, — прошептал Антон, показывая на экран. — Фонд в чистом виде. Ты живёшь в регламенте обыденности, а потом к тебе приходит Хагрид и говорит: «Ты Аномалия. Поехали. Твоя жизнь — ложь». Полина, улыбаясь, кивнула: — А мы втроём, соответственно, профессора. Я — Стебль (Пуффендуй), ведаю всеми стабилизирующими элементами и зельями комфорта. Лиза тут же включила свой «Когтевранский» анализ: — Тогда я Флитвик. Я миниатюрная, но моя логика заклинаний и слов поддержки непоколебима. И я, как и Флитвик, отвечаю за точность и категоризацию. Антон усмехнулся, принимая свою слизеринскую роль: — А я, очевидно, Северус Снейп. Сложный бэкграунд, двенадцатилетняя вина, мрачная манера общения… И я аналитик зелий. Я контролирую всю химию и все реакции, даже если они внутренние. Все трое рассмеялись, почувствовав, как эта фандомная категоризация идеально симметрична их реальной жизни. — Да? А я думала, ты всё-таки главный герой… — нежно улыбаясь, пролепетала брюнетка. — А ты, оказывается, со «змеёнышами» себя ассоциируешь. А Катька тогда кто? Малфой? Полина по-доброму усмехнулась. — Нет, Смирнову нахрен. Она не шарит за наши тайные увлечения, да и вряд ли захочет. Катюха, скорее, — Белла из «Сумерек», только светленькая, — вспомнив тягу Екатерины к вампирам, тихо усмехнулся Антон. — А роль Малфоя лучше мне отдайте. Я тоже блондинчик, между прочим. На экране Гарри только что узнал о судьбе своих родителей. — Смотри, — прошептала Полина, трогая Антона за руку. — Он принял свою травму и продолжил жить. Он не стал этим… как там Оля сказала. Он пошёл дальше; в мир, который его ждал, несмотря на тёмные времена, о которых предупредит его Альбус чуть позже. Антон кивнул, его взгляд стал серьёзным. — Это ключевой момент, Полин. Он интегрировал свою аномалию. Он не позволил страху стать его Зайчиком. Он принял угрозу как причину для роста. Лиза добавила, не отрываясь от экрана: — И он не одинок. У него есть система поддержки, которая тоже чуть позже появится — Гриффиндор. Это то, что необходимо для выживания в мире аномалий. Антон крепко обнял обеих девушек. — Вы — моя система поддержки. И наш Новый Год — это стабилизационный ритуал, который интегрировал все наши личные аномалии. Ночь была ещё молодой, фильм только набирал обороты, а их внутренняя гармония была непоколебима.

1 января, 00:50. Близ подъезда Полины. Протокол: Финальный дрифт

Night Drift Phonk Tokyo Drift Pt 1 — Your Goida Music       Пока в уютной квартире на четвёртом этаже царила контролируемая магия и фандомный анализ, внешний хаос Смирново-Пятифановских достиг своей кульминационной точки перед завершением цикла. Чёрный «Лексус» вернулся в район Полины, но на этот раз не с целью провокации, а, видимо, чтобы оставить финальный след своего праздничного безумия. Метель, начавшаяся ранее, немного стихла; но снег лежал плотным, искрящимся слоем, идеальным для низкоскоростного дрифта. Внутри машины было громко и тепло. Катерина, волосы которой были растрёпаны, а глаза сияли от адреналина, держала телефон и снимала «документальное кино» об их поездке. — Рома! Это было идеально! Мы объехали все карьеры, и ты ни разу не слетел с траектории! Роман, несмотря на то, что его лицо было покрыто лёгким потом, но глаза горели, как фары его машины, — торжествовал. — Я же говорил! Мой регламент — на трассе, Катька! В остальных местах — можно нарушать. Давай проведём последний тест перед тем, как отправиться в спячку. Шатен снова резко развернул руль, отправляя тяжёлый «Лексус» в широкий занос вокруг единственной сосны, растущей недалеко от подъезда. Шины скрежетали по льду, а клубы снега взметнулись к четвёртому этажу, словно белый салют, адресованный троице внутри. Катя, смеясь, крикнула в камеру: — Полина, Антон, Лиза! Смотрите, как выглядит настоящий Новый Год! Это не ваш контролируемый «Огонёк»! Завершив идеальную «восьмёрку», Роман резко нажал на тормоз, оставив машину параллельно бордюру — идеально, строго по регламенту парковки, что было высшей иронией его вечера. — Миссия выполнена. Транспортный хаос — нейтрализован. А теперь домой. Мне нужно перезагрузить желудок перед тем, как ты снова начнёшь читать мне стихи. Они уехали, оставив после себя симметричную вмятину на снегу и ощущение неминуемого, но счастливого беспорядка в тихом районе Вички.

***

1 января, 01:10. Гостиная Полины.

Протокол: Фандомный ролевой вызов

Kelly Clarkson — Because of You — Ты уверен, что не хочешь в ту, Олькину ролевую вступить? — ехидно улыбнулась Полина. — Сестрёнка была бы рада… да и мы, кажется, роли себе нашли. Да, Лиз? Ты — вылитая Грейнджер с Гриффиндора, даже волосы немного золотистые. Может в каштановый тебя перекрасить, прям закосплеить её сможешь. А я… — голубоглазая сделала долгую, интригующую паузу, — могла бы отыграть Беллатрису. Это, для справки, фанатский персонаж, но тоже с глубоко проработанным бэкграундом. Антон, который уже расслабился и интегрировал свою внутреннюю аномалию, посмотрел на Полину с тёплой иронией, что сейчас поистине вершила их судьбу. — Ролевая игра? Полин, ты же только что говорила, что нам нужна стабилизация, а не нерегламентированный социальный эксперимент. И да, Беллатриса — это канон, а не фанатский персонаж, но я оцениваю твою готовность принять роль непредсказуемого хаоса с глубоким бэкграундом. Блондин покачал головой. — Я не могу быть главным героем. Мой бэкграунд и аналитический склад ума не позволяют мне совершать нелогичные, героические поступки. Я — Малфой, и точка. А Лиза — другая, альтернативная, так сказать, Гермиона; и никакое перекрашивание не сделает её каноничной, гриффиндорской Грейнджер. Логика важнее эмпатии в её случае. Лиза, которой было приятно, что её аналитический талант признан, но которую немного смутил намёк на косплей, быстро вмешалась, усиливая регламент. — Полина, я ценю твой творческий подход, но я не готова к модификации внешнего вида для фандомного резонанса. И Антон прав. Мой Когтевран — это стабильная база для всей нашей системы. Антон, глядя на экран, где Гарри уже был в Хогвартсе, подытожил: — В общем, ролевая игра — отложена до следующего года, когда уровень внутренней гармонии превысит критическую норму. А пока — наслаждаемся контролируемой магией на экране. — Ладно, господин слизериновец, пошли уже спать, — сладко протянула брюнетка, абсолютно не смущаясь присутствием Лизы. Антон, который, несмотря на все эмоциональные перегрузки, чувствовал себя удивительно умиротворённым, кивнул. Симметрия была восстановлена, ритуалы завершены, и физиологический регламент требовал сна. — Принято, пуффендуйка. Активируем послепраздничный отбой. Он повернулся к Лизе, которая продолжала внимательно следить за тем, как Гарри и Рон впервые видят Хогвартс. — Лиза, тебе, я так понимаю, придётся остаться здесь? Лиза отвлеклась от экрана, быстро оценивая ситуацию. — Да, Антон. Мне нужно дождаться утра, чтобы безопасно добраться до дома. Я могу досмотреть фильм и лечь на диване. Он достаточно стабилизирован и комфортен. Не волнуйтесь. Ваша личная система сейчас приоритетна. Полина подошла к Лизе и крепко обняла её. — Спасибо тебе, Лиза. За Когтевран, за анализ и за то, что ты поняла нас. Спокойной ночи! — И тебе, Полин. И тебе, Антон. С Новым Годом! Антон и Полина, взявшись за руки, направились в спальню, оставляя Лизу наедине с магией Хогвартса и мягким светом гирлянд. Аномалии были временно устранены. Новый Год начался правильно.

1 января, 02:10. Спальня Полины. Протокол: Слияние систем

В спальне царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом ночника. Полина и Антон лежали в постели, обнимая друг друга. Напряжение ночи, вызванное «Зайчиком» и нерегламентированными звонками, полностью исчезло. Полина, уткнувшись носом в шею Антона, вдруг засмеялась. — Ладно, господин Малфой. Ты не Северус. Ты слишком добрый для Снейпа. Антон, расслабленно гладя её по волосам, усмехнулся: — Значит, для «змеёныша» Драко я идеален? А ты, госпожа пуффендуйка, слишком упрямая для Стебль. Что ты предлагаешь? Новую категоризацию? Полина подняла голову, её глаза блестели в темноте по-особенному. Она решила поддержать фандомный резонанс, но сменить роль на более героическую и аналитическую. — Я предлагаю слияние систем. Ты точно со Слизерина, да. Гордый, умный, травмированный. Но я… я не Стебль. Сегодня ночью я — Гермиона. Антон удивлённо приподнялся. — Гермиона? Но… Лиза же… — Лиза — Когтевран. Чистая логика. А я — Гриффиндор. Смелость, верность, и, что важно, я читаю регламенты лучше всех. И я — та, кто учит тебя жить вне твоих железных правил. Брюнетка прижалась к нему, её голос стал ниже и соблазнительнее. — Сегодня ночью, Малфой, ты будешь иметь дело с Гермионой. И наше слияние будет самым нелогичным и самым счастливым протоколом в этом Новом Году. Гриффиндор входит в систему Слизерина для экстренной стабилизации и глубокой интеграции. Антон почувствовал, как его ментальные барьеры тают под напором её уверенной нежности. Его внутренний аналитик капитулировал перед логикой любви. — Принято, Грейнджер. Ваша смелость и инициатива неоспоримы. Но… никаких рабочих терминов. Или забыла, мисс Грейнджер? Их поцелуй был долгим и глубоким, ознаменовывая идеальный системный сбой, который был абсолютно необходим для начала Нового Года. Поцелуй, начавшийся как символический акт слияния факультетов, быстро перерос в горячую, нерегламентированную реакцию. Руки Антона, обычно строго контролируемые и аналитические, двигались с той же настойчивой точностью, с какой он искал решение сложной формулы, но теперь целью была полная декомпрессия и получение удовольствия. Полина, его «гриффиндорка», отвечала с равной смелостью и беззаветной верностью моменту. — Ты слишком много думаешь о регламентах, Малфой, — выдохнула девушка, отрываясь от него, чтобы расстегнуть пуговицы его рубашки, которую он забыл снять. — Интеграция должна быть полной и без оговорок. — Я не могу просто отключить анализ, Грейнджер, — прохрипел блондин, но уже не сопротивлялся, чувствуя, как его идеально сложенная система самозащиты рушится под её прикосновениями. — Я фиксирую каждую новую переменную… ты слишком красива, Полин. Нелогично красива. Его слова, несмотря на аналитический тон, были наполнены нежностью, которая была искренней и неоспоримой. Полина придвинулась ближе, её глаза сияли. — «Нелогично красива»… Это лучший комплимент в моей жизни, лаборант Петров, — Морозова намеренно «понизила» его в должности, игриво хихикая. — А теперь… отмена всех протоколов до утра. Мы начинаем нелинейное взаимодействие. Антон засмеялся — чистым, счастливым звуком, который он так редко позволял себе. Парень перевернул её, беря контроль в свои руки, но это был контроль, который служил общей гармонии. Снаружи, сквозь мягкие подушки и толстые стены, доносились лишь очень далёкие, приглушённые звуки последних салютов, которые уже не могли нарушить новогоднюю стабилизацию этой новой, объединённой системы. А Мирошникова, тем временем, тихонечко, как мышка, — которой являлась бо́льшую часть своей жизни, — устроилась на диване в гостиной Морозовой, который показался девушке невероятно мягким и комфортным после мотельной кровати.

1 января, 03:00. Спальня Полины. Протокол Зайчика (Рецидив)

Dan Salvato — Sayo-nara (извините, но это моё больное вдохновение виновато)       В третьем часу ночи, когда оба устали и завалились на Полинину кровать, начав смотреть поистине волшебные, новогодние сны, — блаженную тишину разрезал тоненький, очень неуверенный, но явно срывающийся, плач… Антона. Слияние систем «по-хогвартсовски» дало физическую декомпрессию, но не смогло полностью нейтрализовать ядро аномалии. Внутренний «Зайчик» не спал. Он лишь ждал, пока сознательный аналитик Петров отключится, чтобы активировать свою психологическую атаку. Парень, зарывшись лицом в подушку, тихо всхлипывал и нервно бормотал что-то себе под нос, будто кого-то винил или звал. Вполне было понятно, — но, возможно, не Полине, только получившей сказочный подарок, и это ещё без учёта того набора чая и органайзера, — что винил идеальный профессор именно себя, и никого другого; всё ещё не свыкшись со своей новой ролью «незаменимого руководителя». Полина, чутко спавшая рядом с ним, мгновенно проснулась. Она знала этот звук. Это был не плач обиды, а ментальное кровотечение. Девушка осторожно повернулась, положив руку ему на спину, и почувствовала напряжение его мышц. — Тоша… — прошептала брюнетка, её голос был мягким, но уверенным. — Ты не виноват. Хватит. С нами всё хорошо. Антон вздрогнул, но не проснулся. Он продолжал тихо бормотать: «Я… не успел… не смог…» — слова, которые относились, вероятно, как к Кате в мясорубке; так и к его сестре много лет назад, несмотря на то, что обе были спасены и невредимы. Полина поняла: интеграция не была завершена. Она подтянула его к себе, обнимая крепко, прижимая его дрожащее тело к своему. Это был чистая, пуффендуйская забота, — безусловная верность против иррациональной вины. Её тепло и вес, бесшумный, но мощный регламент поддержки, начали работать. Всхлипы Антона стали реже, а бормотание стихло. «Зайчик» был временно усыплён любовью. А Лиза, тоже чутко спавшая на диване в гостиной, которой на время сна любезно дала свою толстовку Полина, чтобы та не спала в платье, — неожиданно вздрогнула, поднявшись на локтях и вслушиваясь в тревожную тишину с редкими, очень тихими всхлипами. Её наблюдательность, обострённая тревожной жизнью, не позволила списать тихий, прерывистый звук на сон или внешние помехи. Это был человеческий, внутренний сбой. Когтевран моментально начал анализ: Источник: спальня (Антон). Тип Аномалии — эмоциональный рецидив «Зайчика» (ночная атака подсознания). Риск налицо — полная дестабилизация системы «Петров-Морозова» после достигнутой гармонии Вмешательство было необходимо, поскольку присутствовал высокий риск перегрузки системы. Требуется запрос. Она сбросила плед. Пол под ногами был ледяным — немедленное заземление её рассудка. Лиза встала, сжимая рукав мягкой, но слишком большой для неё толстовки Полины. Этот предмет был символом её принятия; но он же подчёркивал её статус гостя, внешнего, необязательного элемента. — Смогу ли я помочь, или только нарушу приватный регламент? Девушка начала медленно, бесшумно ходить по периметру гостиной, как ищущий оператор. Ей нужно было сформулировать фразу — логическое заклинание, способное остановить ментальное кровотечение. — «Ваша виктимизация иррациональна, Антон. Обе спасены», — прошептала она, тут же отвергая фразу. Слишком клинически. — «Антоша, Полина рядом. Ты не один», — слишком эмоционально, не её роль. Это могло бы вызвать отторжение у профессора, несмотря на его лояльное отношение к новому сотруднику. Лиза остановилась у двери спальни. Слёзы Антона были тише, но тяжелее его недавнего прорыва. Это был плач уснувшего аналитика, когда его подсознание наконец-то получило свободу самобичевания. Сейчас Гриффиндор в лице Полины занимался безусловной верностью и физической поддержкой. Вторжение Когтеврана было бы излишней переменной, угрожающей перегрузить и без того напряжённую ситуацию. Лиза почувствовала укол вины, но не за вторжение, а за бездействие. — Я принята, я знаю правду, но я сижу и жду. Но логика победила. Мирошникова считала, что должна быть бодрствующей и готовой к вмешательству, если Пуффендуй запросит поддержку Когтеврана. Магия Хогвартса продолжала идти по телевизору без звука; и это был её последний якорь, ставший молчаливым, невидимым стражем их незащищённой, новогодней гармонии. Девушка робко постучала в дверь Полининой спальни, ожидая худшего варианта с криками и воплями, но… Ребята просто спокойно пригласили её, желая принять нового «члена семьи» в свою хрупкую идиллию, объединённую совместным сном «Гермионы» и «Драко». Кем теперь была бы Лиза в их общей «поттероманской ролевой»? Полумной Лавгуд, слегка хитрой, но очень находчивой девушкой? Тоже с факультета «Когтеврана», между прочим. Постучав, Лиза приготовилась услышать вежливый, но твёрдый отказ, подтверждающий её внешний статус. Вместо этого она услышала приглушённый, усталый голос Полины. — Лиза? Заходи, пожалуйста. Заклинание сна сработало с рецидивом. Нам нужна поддержка Когтеврана. Лиза открыла дверь. В спальне царил мягкий полумрак и запах чистого постельного белья. Полина лежала, крепко обнимая Антона, который всё ещё тихонько всхлипывал, уткнувшись ей в плечо, но уже не бормотал. — Я… я слышала, — прошептала Лиза, подходя к кровати и теребя рукав Полининой толстовки. — Твоя наблюдательность непоколебима, — пробормотал Антон, поднимая голову, его глаза были влажными, но в них уже не было паники. — Я прошу прощения за нарушение регламента сна. — Никаких извинений, Малфой, — твёрдо сказала Полина, отпуская Антона и приглашая Лизу взглядом. — Гриффиндор не даёт права Слизерину на самобичевание. Лиз, иди сюда. Ты не будешь спать одна в гостиной. Нам нужна общая стабилизация. Она сдвинулась, освобождая место. Лиза, чувствуя себя странно обязанной и принятой одновременно, осторожно легла рядом с ними, на внешний край кровати. Она инстинктивно сползла на самый краешек, но Полина тут же, почти по-матерински, накрыла её общим одеялом. — Ты — наша Полумна Лавгуд, — тихо заявил Антон, закрывая глаза. — Когтевранская мудрость и неожиданная интуиция. Ты видишь «Мозгошмыгов», которых мы не видим, и знаешь, как их прогнать. Лиза почувствовала, как её сердце бьётся ровно. Полумна Лавгуд. Слегка чудаковатая, но незаменимая часть системы. Её новая роль была логически безупречна и эмоционально принимаема. — Я… Мозгошмыги нейтрализованы, — прошептала она, прижимаясь к тёплому телу Полины. Впервые за очень долгое время, Лиза не чувствовала себя мышкой. Она была необходимым элементом. Трое — Аналитик Слизерина, Герой Гриффиндора и Интуит Когтеврана — лежали вместе. Слияние систем было полным. Если бы только не очередная волна плача, накрывшая блондина с головой, — даже после нахождения в тёплой компании почти что родных коллег и подруг. Антон мгновенно сел на кровати, закрыв лицо руками.

1 января, 03:15

Истерика парня была глубокой и безнадёжной. Это был не просто сбой, а критическое нарушение всей его внутренней логики. Он не мог принять счастье, потому что его ядро вины было сильнее, чем внешний регламент любви. — Тоша, что случилось? — встревоженно, но без паники спросила Полина, моментально садясь рядом с ним. Её «факультет» требовал немедленного действия. Она попыталась обнять его, но Петров отстранился. — Я не заслужил, Полин… — прошептал он сквозь руки, его голос был резким и хриплым. — Всё это… не моё. Я не имею права. Я всё равно провалил… Блондин снова начал бормотать, но теперь это было чёткое, клиническое самообвинение, лишённое сна: — Регламент нарушен. Я не предотвратил. Двенадцать лет. Я не могу… перейти в этот Новый Год. Не хочу так жить… Лиза, — новая, реальная Полумна Лавгуд, — поняла. Физическая близость не работала. Логический анализ был его врагом. Нужна была нелогичная, эмоциональная правда. Мирошникова, всё ещё находясь под одеялом, вытянула руку и коснулась его спины не кончиками пальцев, а всей ладонью — это было неуклюжее, но чистое действие. — Успокойся и посмотри на меня, — тихо, но с непререкаемой властью Когтеврана произнесла она. — Это не выход, что ты… — Я, блять, что, сказал, что хочу сдохнуть?! — резко вспылил Антон, но тут же осёкся, отстранившись. Лиза отпрянула, виновато отвернувшись. Чувство стыда от невозможности помочь, — она, по сути, провалила важный «тест» по стабилизации, даже не получив на него указание, — гложило девушку с неистовой силой. — Прости… Я не думала, что всё настолько глубоко, Антош. Я думала, что это просто эмоциональное выгорание на фоне переработки и добровольного отказа от еды. Антон, услышав её искреннее отчаяние и самообвинение, резко остановил свою истерику. Он, как аналитик, не мог допустить, чтобы его психологический сбой спровоцировал сбой у других. Вина должна быть локализована в нём одном. Парень повернулся к Лизе, его глаза были красными и полными боли, но тон — удивительно твёрдым. — Нет, Лиза. Не извиняйся. Ты ничего не провалила. Ты правильно оценила внешние факторы. Извиняться нужно мне, за мою внезапную, «несанкционированную» истерику… Моя реакция — это внутренняя, неконтролируемая переменная, которая не подлежит твоему анализу. Я просто не знаю, как жить с этим чувством незаслуженности. Блондин опустил голову. Полина, осознав, что физическая нежность и логический анализ не сработали, решилась на последний, самый рискованный «Протокол — Истинная честность». Девушка взяла его лицо, его удивительно мягкие и нежные щёки, — несмотря на исключительную худобу, — в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Тогда послушай меня, Малфой. Твоя незаслуженность — это самообман. Твоя жизнь, твоя работа, твоя сестра, я и даже Лиза, которую ты принял в наш круг, — всё это логическое следствие твоей доброты. Ты спас Катю, даже если это сделал Рома, потому что ты пошёл в лес вместе с ним. Ты оберегал Олю, даже если это было сложно, потому что ты её любил. Твоя вина ложна. Ты заслужил этот Новый Год и заслужил меня. И сегодня ты будешь спать спокойно. Полина притянула его к себе и крепко поцеловала в губы — это был акт насильственной стабилизации по «протоколу доктора Морозовой». Лиза, видя, что «Гриффиндор» и «Слизерин», — хоть это и было всего лишь актом их «ролевой», — снова сцепились в регламенте любви, отодвинулась. Мирошникова поняла свою роль: получить информацию и предоставить анализ, но финальную интеграцию должен провести внутренний элемент системы — старший лаборант Морозова. — Вы… такие милые, — заворожённо произнесла девушка, глядя на двух, совсем не противоположных полярностей. — Настоящая любовь существует, теперь я это вижу. Кстати, вы знали, что Гермиону и Драко некоторые, слегка шизанутые, в хорошем смысле, фанаты на самом деле шипперят? Полина, прервав поцелуй, чтобы удостовериться в стабилизации Антона, услышала неожиданное замечание Лизы. Ей стало ясно: после стольких эмоциональных потрясений, возвращение к контролируемой, но любимой ролевой — это лучшее закрепляющее заклинание. Антон, тяжело дыша, но уже освобождённый от оков самообвинения благодаря гриффиндорской (в данном случае, Пуффендуй был явно не о ней, при всей любви Морозовой к кошкам) честности Полины, слабо улыбнулся: — Шипперят? Логично. Противоположности сходятся. Это классический динамический резонанс. Спасибо, Полумна. Твой анализ фандома как всегда точен. Полина, не отпуская его, повернулась к Лизе; её глаза сияли от гордости за успешную экстренную стабилизацию и от радости за утверждение их ролей. — Видишь, Малфой? Мы канон. И мы неоспоримы. И ты не виноват, а необходим. Твоё существование — это логическая неизбежность для нашего счастья. Антон, наконец, принял это нелогичное, эмоциональное утверждение как новую, обязательную аксиому. Он снова лёг, притягивая к себе Полину, а Лиза, успокоенная, тоже снова устроилась на краешке. — Закреплено. Регламент ролевой: Грейнджер и Малфой, канонный, — активирован. Полумна — на внешнем наблюдении. Больше никаких Зайчиков этой ночью. Только контролируемый сон. Блондин закрыл глаза, на этот раз умиротворённый. Тепло двух девушек, гриффиндорской верности и когтевранской логики, служило ему непроницаемым защитным полем. Тройная интеграция с лаборантом Мирошниковой, лежащей на почтительном расстоянии от ребят, — в силу уважения и регламента отношений, — была завершена. В спальне воцарился настоящий, спокойный Новый Год.