Глава XXXIV: Новый Год активирован.

31 декабря, 22:35. Гостиная Полины

Triplex — Новогодняя история       Все трое сидели на диване, наконец-то в сборе и синхронизированном эмоциональном состоянии. На фоне мягко звучали финальные аккорды рождественского джаза. За окном в последний раз промелькнул «Лексус» Ромы, прежде чем унестись на более обширные территории хаоса. — А что за «нерегламентированное» обращение в вашей прямой речи, разрешите поинтересоваться, товарищ доцент и младший научный сотрудник? — хитро прищурившись, пролепетала Полина, уже схватив (чистыми руками, естественно) колясочку сырокопчёной колбасы с тарелки. Антон, только что вышедший из фазы «эмоционального кризиса», улыбнулся — его аналитические функции начинали восстанавливаться. — «Товарищ доцент» — это, видимо, ты обо мне, Полинчик, вспоминая мои лекции по симметрии? А «младший научный сотрудник» — это, безусловно, Лиза, которая только что провела блестящий сеанс нерегламентированной психотерапии и повысила мой уровень внутренней гармонии до приемлемого. Лиза, почувствовав, что внимание снова переключено на лёгкий юмор, расслабилась. — Я просто анализирую причинно-следственные связи, Антон. Но да, «Антоша» звучит гораздо более стабилизующе, чем «Антон Борисович». Полина кивнула, откусывая колбасу. — Принято. Значит, мы единая команда с новыми, нерабочими регламентами. И да, ты прав, Тоша. Лиза — наш Лучший Аналитик Года. Вернее, конца этого ужасного две тысячи пятнадцатого, что вот-вот закончится. За то, чтобы в следующем году не было больше таких «Зайчиков», и чтобы Рома не уронил свой «Лексус» в карьер! Они подняли бокалы с шампанским, но только пригубили. Ритуал был важнее злоупотребления. Время медленно шло к финальной черте старого года.

31 декабря, 22:40. Квартира Полины. Протокол: Телевизионный абсурд (Активация «Голубого огонька»)

Андрей Губин — Зима-холода — А давайте всё-таки подключимся к российскому телевидению и оценим тот самый, легендарный «капустник» на предмет… всё-всё, никаких рабочих терминов, — осеклась вдруг Полина, снова начав накручивать прядь смоляных волос на тоненький палец. — Просто хотела предложить включить «Голубой огонёк» за полтора часа до Нового Года. — Конечно, Полиночка, — мягко улыбнулся Антон, поглаживая девушку по плечу и расправляя складку на её идеальном, новогоднем платье. — Ты же хозяйка квартиры. Морозова зарделась, отводя в сторону взгляд и игриво хватая пульт; совсем как его Оля в детстве, когда заставляла почти что силой смотреть с ней мультики. — Отлично, — торжественно объявила Полина. — Нам нужна контрольная доза традиционного безумия. Чтобы потом сполна оценить стабильность нашего вечера! Она нажала кнопку. Плазма, ещё недавно демонстрировавшая уютное, британское Рождество, резко сменила картинку на феерию из золота, страз и плохого юмора. На экране замелькали слишком яркие костюмы, слишком громкие голоса и слишком фальшивые улыбки артистов, многим из которых было далеко за шестьдесят. Лиза, которая нечасто смотрела телевизор, нахмурилась, как будто увидела новую, сложную аномалию. — Вот это… сенсорная перегрузка. Они словно намеренно нарушают все эстетические регламенты. Антон, скрестив руки на груди, смотрел на экран с аналитическим ужасом. — Это парадоксальная стабильность, Лиза. Это из года в год одно и то же. Ты можешь предсказать каждую песню, каждый тост. Это концентрированная ретроспектива, предназначенная для массовой декомпрессии. Смотри, вон там… этот «певец», очень льстящий себе… Он выступал в той же самой позе и с той же самой песней в девяносто пятом. Полина, уже начавшая смеяться, положила голову на плечо Антона. — Вот! Теперь наш вечер абсолютно завершён. Мы имеем внешний хаос имени Романа Пятифанова, внутренний кризис Зайчика и концентрированный телевизионный абсурд! Теперь мы настоящий Новый Год! А Киркоров всегда такой. В этом нет ничего удивительного. Антон почувствовал себя лучше. Его внутренний кризис был оправдан и принят, а внешний мир оказался настолько нелогичен, что его собственная жизнь казалась на этом фоне почти идеальной симметрией. Он снова взял шампанское и сделал уверенный глоток. Полина, увидев, что Антон уверенно пригубил шампанское, и вспомнив его приступ тошноты пятиминутной давности, — связанный, как выяснилось, с «Зайчиком», а не с кулинарным хаосом, которого не было, — тут же обеспокоенно приподняла голову с его плеча. — Воу, точно всё хорошо? — Полина искренне восхитилась, вспомнив ту самую сцену в челябинской квартире Тихонова с коньячной беседой, когда «убеждённый трезвенник» мигом набросился на «угощение» старого знакомого, когда они приехали с целью вербовки старшего лейтенанта в их сибирскую «командировку». — Плохо не будет? Антон понял её намек — на его прошлые, неудачные попытки заглушить внутренний сбой алкоголем, несмотря на то, что горячительный напиток Тихонова не вызвал, — на удивление, для первого раза, — отторжение. — Отличный вопрос, Полин. Критически важный. Но, во-первых, это шампанское, а не коньяк, после которого, слава богу, ничего не было. Удивительно даже. Во-вторых, я только что получил полную эмпатическую стабилизацию. И в-третьих, я восстановил контроль над своим внутренним состоянием. Блондин посмотрел на Лизу, которая внимательно наблюдала за его реакцией на напиток. — Физиологический сбой был вызван психологическим резонансом, а не токсинами. Теперь, когда аномалия интегрирована в систему, я могу безопасно участвовать в ритуале. Можешь проверить мой пульс, если хочешь. Он идеален для этого времени суток. Полина, поверив его спокойному, уверенному взгляду, удовлетворённо кивнула. — Доверие восстановлено. Продолжаем телевизионный абсурд. И да начнётся наша нетрезвая, рукоблудная… ой, незабываемая церемония в честь Нового Года. Оба, слушающие Полину с неподдельным интересом, синхронно хихикнули. — Ну, тогда уж «телевизионная Камасутра». У них там этих «церемоний» побо́ля будет, бесстыдники, — шутливо возмутился Антон, демонстративно отвернувшись от экрана в «знак отвращения». — Тогда лучше какой-нибудь старый фильм включи. Вон, «Россия-1» ваша как раз похождениями лже-царя пестрит вся, — легкомысленно прощебетала Полина, прося снова абстрагироваться. — Почему это «ваша»? Очень даже наша. В одной стране живём, — напомнил Антон с важным видом, присущим только президенту. И действительно. Канал вовсю демонстрировал похождения отбитого управдома в сопровождении не менее отбитого, но очень галантного, воришки-домушника.       Разговор со счастьем — из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию» — О! «Иван Василич»! — воскликнула Лиза. — Это идеальный пример пространственно-временной аномалии, которая почему-то стабильно повторяется каждый Новый Год! Полина, довольная, что Антон принял её шуточный ультиматум, откинулась на диван. — Вот! Это контролируемая ретроспектива! Никаких пятидесятилетних певцов в стразах. Только старая, добрая дестабилизация по правилам! Антон, глядя на экран, где управдом уже примерял царскую одежду, улыбнулся. — Солидарен. Этот фильм демонстрирует, что системный сбой в русской истории всегда приводит к комедийным последствиям, а не к трагедии. Это обнадёживает. Начинаем межвременное путешествие. Они устроились поудобнее, чувствуя, как напряжение последних минут растворяется в знакомых, абсурдных диалогах и лёгком шипении шампанского. До полуночи оставался час с небольшим. Наступила фаза абсолютного, предсказуемого уюта. — А твоя Оля, Тош… — вдруг начала брюнетка, слегка потянув того за рукав рубашки. — Может, её стоит к нам подключить по видеосвязи? Всё-таки девочка имеет право отметить Новый Год с братиком. — Точно… Я и забыл, что неделей ранее обещал ей встретить волшебную ночь «вместе»… — стыдливо произнёс парень, опуская взгляд зелёных глаз невероятной красоты. Антон быстро взял свой телефон. Обещание сестре — это священный регламент. — Сбой в системе приоритетов. Стыд — подтверждён. Сейчас исправлю логистическую ошибку. Он быстро набрал Олю, переключив телефон на режим видеосвязи и поставив его на кофейный столик, развернув к дивану. На экране появилась Оля, уютная, московская квартира, гирлянды и стопка толстых книг. — Братик! Ты не забыл! — радостно воскликнула она. — У меня тут уже «Орден Феникса» на подходе, но я сделаю паузу для Петуховой речи! — Привет, Оль! Мы с тобой, — улыбнулась Полина. — И Лиза с нами! — Привет ещё раз, Оля! С Новым Годом! — добавила Лиза. Оля окинула взглядом их уютную гостиную. — Ой, как у вас красиво и стабильно! У меня тут немножко хаоса из-за Фреда и Джорджа, но всё под контролем! Вы уже смотрите «Ивана Василича»? Это русский портал! — Смотрим, Оль, — кивнул Антон. — Сейчас Милославский пойдёт танцевать. А потом будем слушать речь и загадывать желания. Ты же приготовила бумажку и спички? Ритуал должен быть соблюдён! — Конечно! У Слизерина и Пуффендуя не может быть нарушения ритуала! — заявила Оля, уже мысленно, — а теперь, вполне открыто, — окрестив себя и брата «студентами магических факультетов». Так, с виртуальным мостом в Москву и непрерывным потоком киношных аномалий из прошлого, они продолжили свой вечер. Напряжение ушло окончательно. Теперь они были единой, стабилизированной системой, готовой к Новому Году. Следующий час прошёл в режиме «комфортный гиперконтроль». Антон, Полина и Лиза сидели на диване, завернувшись в тёплый плед. На экране происходили царский абсурд и межвременная путаница «Ивана Василича». Телефон с Олей стоял на столике, — словно дополнительный, удалённый элемент стабильности.

31 декабря, 23:05

Полина, устав от фальшивых хороводов на «России-1», взяла пульт и отключила звук. — Всё, медиа-абсурд достиг критической точки. Переключаемся на безопасный саундтрек. Девушка включила тихий, но настойчивый инструментальный рок — что-то из Muse; создавая фон, который был достаточно энергичным, чтобы держать их в тонусе, но достаточно сложным, чтобы не быть примитивным.

31 декабря, 23:10

Дмитрий Маликов и Юлианна Караулова — Снежинка — Смотрите, — воскликнула Лиза, указывая на экран, где управдом пытался объяснить свою личность милиции. — Вот это — классический сбой идентичности. Человек, чья система категоризации разрушена, теряет способность к логическому взаимодействию с внешним миром. — И это его парализует, — тут же подхватил Антон, его глаза загорелись. — Моя «двенадцатилетняя вина» — это, по сути, такой же психологический сбой идентичности. Я себя видел только через призму ошибки. — Хватит, слизериновец, — мягко пресекла Полина, протягивая ему ломтик ананаса. — Наша идентичность сейчас — «счастливые и стабильные». Ешь стабилизатор. На экране Оля, видимо, отвлёкшись, поднесла камеру к стопке книг. — Братик! А я тут нашла идеальную цитату для Нового Года! «Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету»! Антон кивнул. Слова дядюшки Дамблдора как никогда кстати подходили под любую ситуацию, наполняя их бренный мир необходимым волшебством. — Логично, Оль. Это правильный регламент для входа в новый временной период. Мы помним. — Вы уже готовитесь к загадыванию? — спросила Оля с неким возбуждением. — Мне нужно сжечь бумажку до того, как начнут бить куранты? — Да, Ольчик. Бумажку нужно сжечь, пепел бросить в шампанское и выпить в течение первых двенадцати секунд Нового Года, — проинструктировала Полина, улыбаясь. Народный ритуал требовал точности. Полина, в последний раз переключив музыку, поставила что-то ожидаемо торжественное, но не заезженное — классическую, но энергичную новогоднюю инструменталку. Атмосфера стала более электрической. Антон встал, взял три чистых листа бумаги и ручку. — Переходим к активации наших желаний. Лиза, Полина, пишем наши нелогичные и счастливые цели. Оля, ты там тоже пиши! Лиза сосредоточенно склонилась над листом. Ей нужно было формулировать нечто абстрактное, но конкретно желанное.

31 декабря, 23:50

Фильм завершился, уступив место новогодним заставкам. На лицах всех троих застыла напряжённая радость. — Мои готовы, — прошептала Полина, держа бумажку крепко сжатой в кулаке. Её нерегламентированное желание было просто и жизненно необходимо. Антон, глядя на экран, где уже показывали Кремль, почувствовал, как «Зайчик» наконец-то успокаивается. Он не заслужил этого, но хотя бы принял это счастье. — Последние пять минут. Готовимся к транзиту.

31 декабря, 23:55. Речь Президента

Гости из будущего — Синий иней

      Торжественная, медленная речь президента началась. Полина и Антон смотрели внимательно — это был обязательный элемент регламента, а Лиза кидала внимательные взгляды на Олю по видеосвязи, которая уже держала в руках спички и свой листок, полностью игнорируя сладостно-брехливые обещания Главы государства. Речь закончилась, и на экране вспыхнули куранты. Шампанское уже было налито. — Готовность номер один! — прошептал Антон, доставая зажигалку.

31 декабря, 00:00. Новый Год

Бой курантов оглушил даже через телевизор. Звон торжественной музыки наполнил комнату. Все трое синхронно подожгли свои бумажки. Оля по видеосвязи сделала то же самое. Дым, пепел, быстрое опускание пепла в шампанское. Антон, Полина и Лиза единым глотком осушили свои бокалы, успев в первые двенадцать секунд. Снаружи раздался многоголосый рёв фейерверков — внешний хаос наступил, но внутренняя стабильность была непоколебима. — С Новым Годом! — крикнули ребята хором. Оля на экране смеялась и сияла так, какой её запомнил братишка в детстве, невзирая на прежние ссоры родителей. — С Новым Годом, маги и пуффендуйцы!

1 января, 00:02

Протокол: Новый Год — активирован. Антон обнял Полину крепко, целуя в висок. Лиза обняла обоих. Их система выдержала критический транзит. — А теперь… — объявил Антон, включая телевизор, где уже шёл «Голубой огонёк» (снова!), — деактивируем абсурд и активируем нашего Гарри Поттера!