Замыкание

Холодный ветер с озера хлестал по щекам, когда Гермиона остановилась у ворот Хогвартса. Эхо юности, проведённой в этом величественном замке, теперь казалось ей призрачным и чуждым. Она прикрыла веки, вдохнула полной грудью морозный воздух и мысленно попыталась погрузиться в те далёкие дни детского восторга... Не откликнулось. Смыто зельем. Том стоял рядом, резко выделяясь на фоне серого неба. Внешне он выглядел как образец сдержанности, готовый сию минуту вернуться к своим привычным занятиям, будто отлучался всего на час. Но под этой оболочкой клокотало предвкушение. Ошибки требовали немедленного исправления, и он вознамерился сейчас же нырнуть в дело: Крестражи. Неуязвимость. Вечность. И где-то между — избавиться от ведьмы, которая, владея теперь его секретом, собралась украсть пьедестал величия. Пальцы юноши невольно сжались в кулак, спрятанный в кармане. Он быстро себя одёрнул, щёлкнув желваками. Это не его. Гермиона плавно повернулась и положила руку ему на плечо. Не дружески — скорее как владелица, отмечающая свою собственность. Шерсть мантии была грубой под её тонкими перчатками. — Скучал? — Безобидная фраза, но сама интонация и чуть приподнятая бровь сквозили издёвкой. Игра, в которой оба знали правила. Том напрягся под её прикосновением. Он резко отвёл взгляд, пряча вспыхнувшее презрение, но руку не сбросил. «Не сейчас. Ещё не время». — Юноша машинально поправил острый манжет сквозь мантию, направив ярость в это мелкое действие. Двери замка открылись с тяжёлым воем, и в проёме показался силуэт главного стража. Явившись словно по зову школы, Альбус Дамблдор обвёл двор внимательным взглядом и застыл, увидев у ворот две тёмные фигуры. Ветер не колыхал мантию цвета сирени, когда мужчина приближался. На его привычно спокойным лице застыла сдержанная улыбка, а блеклые радужки резали проницательностью из-под опущенных век. — Том, — голос Дамблдора был ровным. Без радости или облегчения, которую можно было бы ожидать при опровержении подозрений, — рад вновь видеть тебя в стенах школы. — Взгляд скользнул по лицу юноши, задерживаясь дольше необходимого. Затем он обратился к Гермионе, но уже без тени формальной теплоты. — Мисс Грейнджер. Гермиона ответила в том же тоне с фальшивой учтивостью: — Возвращаю вашего воспитанника на его законное место, директор. «Директор» — слово впилось в висок Тома грязной занозой. Рёбра стиснул спазм не просто едкой зависти — осознания высоты той вершины, что уже покорилась самозванцам, но для него пока была недосягаемой. — Поздравляю вас, директор Дамблдор, с новой должностью, — пропел Реддл. Его лицо оставалось маской любезности, но внутри... Внутри клокотала ярость щенка, наблюдавшего, как старшие псы делят добычу. — Нас всех можно поздравить, — многозначительно произнёс Альбус, добавляя вглядом, специально для ведьмы: «Я знаю этому цену». Уголки губ Гермионы дрогнули в подобии улыбки. «Пусть строит догадки. А много знающего старика всегда можно будет упечь в Мунго с магической деменцией». — Мне потребуется ваша подпись на документах, — заявила она, опуская формальности. И хоть глаза ведьмы были устремлены на Дамблдора, Том не сомневался, что слова предназначались именно ему как лицу, в котором больше никто здесь не был заинтересован. Они разминулись у подножия центральной лестницы. — До свидания, мисс Грейнджер, — прозвучало фальшиво-сладко. Её кивок был холоден и краток.

***

Кабинет Альбуса Дамблдора встретил Гермиону знакомой готической пышностью. Портреты бывших директоров дремали в резных рамах, письменный стол хранил следы времени. Но прежний аромат железистых чернил и сургуча уступил место новому — воздуху, заряженному озоном послегрозья и сладостью лимонных леденцов. В углу, на золочёной жерди, восседал Фоукс. Величественный феникс, украшавший каждую пару трансфигурации, что она посетила. Он переливался рубиново-золотыми искрами даже в скучном свете дня. На мгновение лёд сердца Гермионы дал трещину. Старый инстинкт, глубокая тяга к чуду, заставила её руку потянуться, чтобы коснуться бархатистых перьев. Фоукс встретил её движение предупреждающим взглядом. Прежде чем пальцы девушки сумели коснуться, птица вспыхнула ослепительным пламенем. Ни крика, ни агонии — лишь тихий шелест сгорающих перьев и облачко пепла, медленно оседающее на полированный поднос. Гермиона резко отдёрнула руку. На её лице мелькнула досада. Как будто отняли что-то, на что она имела право. — Не переживайте, мисс Грейнджер, — голос Дамблдора прозвучал за её спиной мягко, но без утешения. Он стоял у двери, наблюдая. — Это не вы её убили. Цикл завершён. — Я знаю, — отрезала Гермиона, возвращая холодную маску. Она повернулась к нему. — Фениксы восстают из пепла. Вы нам рассказывали. — Как же давно это было... — протянул задумчиво директор, подходя к столу. — И что он вам пообещал, мисс Грейнджер? — спросил прямо, усаживаясь в кресло. Светлые глаза, казалось, видели сквозь стены. — За его свободу. Гермиона не села. Она стояла напротив, выпрямившись во весь рост. — Ему не пришлось что-либо обещать, директор, — Ложь звучала как непреложная истина. — Его воспоминания чисты. Я сама их тщательно проверила. Уголки губ Дамблдора дрогнули в понимающей, почти грустной улыбке. Он покачал головой, не веря ни единому слову, но и не оспаривая открыто. — Вы же понимаете, что выпустили чудовище? — Чудовище? — Гермиона фальшиво удивилась, бровь изящно поползла вверх. — Я отпустила вашего лучшего студента, гордость Хогвартса. Сколько уважаемых людей подписали петицию с требованием его освобождения? Или их мнение для вас – ничто? Маска Дамблдора дрогнула. На миг в его глазах мелькнуло — усталость? Разочарование? — но он быстро взял себя в руки. Он покосился на портрет одного из бывших директоров, который хитро приоткрыл один глаз. — Что будет с Рубеусом Хагридом? — твёрдо спросил Альбус, возвращаясь к делу. — Азкабан, — ответила Гермиона просто, как о погоде. Судьба полувеликана её не волновала. — Он невиновен. — Дамблдор не повысил голоса, но каждое слово падало камнем. — Вы знаете это. — Улики говорят обратное. Закон неумолим, директор. — Я хочу, чтобы вы его отпустили. Гермиона медленно обошла стол, чётко отстукивая каменный пол. Остановившись у окна, она сцепила руки за спиной в замок. — Это невозможно, — театрально выдохнула девушка, глядя на бесцветный зимний пейзаж шотландского нагорья. — Дело закрыто. Приговор приведен в исполнение. Дамблдор поднял на неё взгляд, полный убеждённости в своей правде. — Всё возможно, когда есть что терять, — сказал директор тихо, но в голосе звучала сталь. Он протянул ей через стол клочок пергамента. Секунду поколебавшись, ведьма всё же недоверчиво взяла. Надпись, выведенная кривым почерком, была незнакомой: «Фениксы размножились у южных ворот. Скоро вспыхнут». — Какая-то бессмыслица, — фыркнула она скептически. — Странно это слышать, — парировал Дамблдор, не сводя с неё глаз, — ведь именно вы передали эту записку мистеру Поттеру. За день до его ареста. Гермиона застыла. Даже перестала дышать, но не от страха, а от непонимания и неверия в то, что сейчас услышала. Гнев разоблачения зазмеился под её кожей, как у любого проигравшего в азартной игре. — Откуда это у вас? — Её голос стал опасно низким, взгляд пронзал остриём. Дамблдор откинулся в кресле, сложив руки на животе. В его глазах вспыхнул загадочный огонёк. — Никогда не забывайте, мисс Грейнджер, — произнёс он, растягивая слова, — что ваши могущественные союзники… тоже могут быть кому-то должны. Дороги извилисты, и в них легко затеряться даже таким… важным запискам. — Он не назвал имени Ривера, но намёк был прозрачен. Гермиона взяла себя в руки и с деловым видом шагнула ближе. — Как я могу быть уверена, что, освободив Хагрида, это, — она подняла записку, — не всплывёт наружу? Что вы не прибережёте её на будущее? Дамблдор слегка приподнял ладони в жесте показного смирения, но в глазах не было и тени покорности. — Никак. Придётся поверить слову старика. Или… — он наклонил голову, — не верить. И жить в ожидании. Удар был точен. Гермиона резко отвернулась и прошлась по кабинету. Её шаги были быстры и резки, выдавая внутреннюю бурю. Она снова остановилась у окна, глядя на гладь озера, потревоженную отражением дрожащих свечей. Риск. Постоянная угроза разоблачения. Или… сделка. Девушке нужен был контроль. Она повернулась. — Хорошо. Я отдам приказ. Мальчик будет освобождён. — Настороженность скользнула тенью в глазах директора. — Но, — Гермиона подчеркнула паузу, — я сотру вам воспоминания, касающиеся этой записки. — Нет, — просто ответил он, уверенный в своём праве. — Вы не в том положении, чтобы выбирать, Гермиона. Её имя его голосом унесло девушку порталом в прошлое. Туда, где слово наставника равнялось закону. Но призрак рассыпался, едва возникнув, и пустоту мгновенно заполнило жгучее раздражение от фамильярности, которую никто больше не смел себе позволить. Губы ведьмы изогнула хищная улыбка и тут же пропала, оставив на лице только ложную деловитость. — А что, если... я откажусь? Производство дела, даже такого громкого, против высшего руководства потребует времени. Времени, которого у Рубеуса Хагрида может и не быть в камере, полной дементоров. — Пауза повисла тяжёлым грузом. Гермиона поскребла ноготком по подбородку, будто размышляя вслух: — Да... С Поттером всё вышло куда удобнее. Удачное стечение обстоятельств, которого в вашем распоряжении, увы, не предвидится. Дамблдор замер. Тишина в кабинете давила. Даже спящие портреты, казалось, затаили дыхание. Профессор смотрел куда-то в пространство перед собой, задумчиво постукивая пальцами по ручке кресла. Взвешивал. Цену своей памяти. Цену защиты одного невинного против риска разоблачения гораздо большего зла. Гермиона наблюдала, а её терпение таяло. — Молодая жизнь, директор, — слова резали показным сочувствием, — совсем юная, невиновная… И вся в ваших руках. На мгновение его лицо стало невероятно старым и усталым. Дамблдор закрыл глаза. Казалось, он снова увидел пытливую, яростно защищающую справедливость Гермиону. Ту, для которой мысль о невинном в Азкабане была кошмаром. Контраст с монстром, стоящим перед ним, был настолько чудовищен, что сломил последний бастион его сопротивления. Директор больше не боролся за правду в этом кабинете — лишь за жизнь одного несчастного существа. — Хорошо, мисс Грейнджер, — голос его звучал сдавленно. — Ради жизни Рубеуса... Сотрите. — Он откинулся в кресле, подставив лицо под невидимый удар. Морщинистые пальцы бессильно сжали подлокотники. — Сотрите, и будьте прокляты за то, во что вы превратились. Гермиона направила палочку, держа ту легко, одними лишь пальцами. Его фразу она оставила без комментария. — Обливиэйт. — Срубила, пока не передумал. Свет волшебства отразился в глазах директора, мгновенно пропадая в тумане забвения. Его рот расслабленно приоткрылся. Дамблдор вздрогнул, как от лёгкого разряда. Потеряв фокус, он моргнул и попытался собраться. Его лицо больше не выражало той глубины знания и пронзительного понимания, что было минуту назад. — Простите, мисс Грейнджер, — голос директора звучал растерянно. — Я... кажется, отвлёкся. Вы хотели, чтобы я подписал передачу Тома?