Часть 1

Я студентка, а он дебил, точнее мой любимый преподаватель От лица Карины Я бежала к университету , настолько быстро насколько могла, пока каблуки уже не чувствовали землю, моя подруга уже сидела там и наверно любовалась нашим новым преподом. Каштановые волосы уже лезли в рот, а мои уши слышали, как меня материт моя лучшая подруга, Мария. Знаю, что когда приду, я либо буду в стене, либо стена будет во мне. Сбивая всех с ног, просто летела, падая на чужое тело. Тут же я поняла, что на часах было время первой пары. — Чёрт бы тебя побрал! — мой голос звучал, как у старой бабки, когда она не получила пенсию. — Девушка, вы не хотите встать с меня? — глаза словили мужскую одежду, когда я подняла их. Увидела мужчину, тут же улетела от него. — Ты что, блять, такое? Наши слова столкнулись в воздухе, создавая натянутую тишину, наполненную взаимным презрением. По коридору распространилась напряженная аура, словно молнии пробегали между нами. Он внезапно встал, налив взгляду вызов, и произнес с холодом: — Тебе, кажется, не хватает воспитания, чтобы общаться с уважением. — А тебе, похоже, не хватает совести, чтобы извиниться! — ответила я, чувствуя, как кипит злость. Наши взгляды столкнулись в борьбе за превосходство, и повисло напряженное молчание, предвестие грозящего конфликта. Он поднял брови, выражая недоумение. — Ты вроде бы налетела на меня, а не наоборот. Какие извинения ты ждешь? — Ты мог бы предвидеть, что я полетю вниз? Нормальные люди держат равновесие! — моя горечь прозвучала в каждом слове. Он вздохнул, глаза его сверкали раздражением. – Да уж, нормальные люди. Ты, кажется, не из их числа. Спор нарастал, слова становились всё острее, и в комнате стояло напряжение, словно в любой момент оно могло перерасти в открытый конфликт. Я поняла, что оказалась не права, но с какой стати я буду это признавать? Лишь фыркнула, но с него всё же встала, начиная поправлять свои каштановые волосы. Понимаю, что я опаздываю, поэтому залетаю в кабинет, где уже как пару минут должна идти пара, но нового препода нету. — Неужели я буду жить? — бросаю с этими словами радостный взгляд на свою подругу. Мария листает ленту в инстаграме, хлопая своими длинными ресничками — «Ты опоздала на 7 минут.» Ох, совсем забыла, что моя подруга — мисс зануда, от чего я лишь недовольно закатила глаза. — Слушай, давай без этого? Со мной такая жопа случилась! — кто же меня тянул за язык, когда моя дурная головушка повернулась. Там оказался этот урод, который с улыбкой смотрел своими ядовитыми глазами. Но что больше меня убило, слова директрисы: «—Это ваш новый преподаватель.» — Какого ху… Руку на своей губе я почувствовала моментально. Моя подруга, как всегда, не дала мне попасть в новую задницу, а взгляд лишь говорил: «Я тебя убью, клянусь.» Долгие годы я знала свою подругу, но настоящая дружба началась в начале 11 класса. Это был период, когда случился неудачный случай в школьном туалете, и меня поразило электричество. В тот момент она просто стояла, смеясь, несмотря на слёзы, наполнявшие её глаза. Суета вокруг меня росла, но только она смогла вызвать скорую помощь, хотя с трудом произнесла свой адрес,перебиваясь смехом. — катастрофа, сюда! — он смог вывести меня из прошлого. Я просто сжала край парты и подошла ближе. — Вы? — Я Дмитрий, — сказал он, протягивая листок. Однако вместо задания там было письмо, предназначенное для неё. «Я жду вашего извинения, иначе у вас будут неприятности по моему предмету.» Глядя на него, я осознаю, каким он является человеком. Как бы мне хотелось проехаться по его белоснежной физиономии. Вблизи видна его внешняя красота, но отсутствие ума подчеркивается. Блондин, голубые глаза, красивые губы, слегка розоватые, но потресканые. Острый нос и кадык, который выделяется. Скулы сжимаются, пока изучаю своего преподавателя взглядом. — Имей совесть, не раздевай меня взглядом! — Дмитрий сказал довольно тихо, едва слышно. Вот она, его довольная улыбка, которую я хочу убрать. — Да кому вы нахер надо! — после своих слов я вышла из аудитории, захлопнув дверь так, что казалось, что розоватые стены здания станут пылью.Его присутствие бесило меня, и мне хотелось как можно скорее избавиться от него. Насколько сильно я должна была ненавидеть человека. Каблуки резко начали цокать. Зачем я толкнула бак? Он покатился вниз, оставив гору мусора. Но потом осознала, что могла убежать. — Зачем? Сначала думаю попой, потом умом, аналогично! — моё ворчание не прекращалось, пока я не увидела, что он остановился возле красного дома. Повернув голову, я была готова утонуть в недоумении. Опять он? — Надо же, Карина, сперва вы упали на меня, оскорбили и сделали виноватым. — Его губы слегка приподнялись, создавая довольную улыбку. — А теперь строите глазки, мусору? В этот момент меня охватило желание его треснуть — сильно, чтобы его старая челюсть отлетела на пару километров. Его пиджак идеально сидел. Даже было жалко, что такой, как он, имеет отвратительный характер. Свои волосы я ему пустила прямо в лицо, пока разворачивалась. — Я жду извинений! — Я знала, что он сейчас скажет, чувствовала, что что-то ехидное, но ничего не услышала? Стоп, это действительно тишина, или мне отшибло слух? — Катастрофа, почему вы опоздали на мою пару? — Я не видела его, но уверена, что Дмитрий тянул на своей довольной физиономии улыбку. — И это ты должна просить у меня прощения! Я? У него просить прощения? Да я лучше голой по улице пройдусь, чем перед таким, как он, буду извиняться. Да, по мне ударила гордость, но хотелось бы, чтобы я ударила чем-то тяжелым по своему новому преподавателю. — Хах, только в ваших мечтах, Дмитрий Сергеевич. Он тер свои глаза, будто бы уже устал слушать всё, что говорю, а мой язык довольно облизнул розоватые губки, на которых уже исчез клубничный бальзам. Всё же я не сдержалась и просто убежала, оставляя своего преподавателя стоять возле мусорного бака. Каштановые волосы развивались на ветру, вокруг были большие белые и голубые дома, которые полагаю, смешались со снегом. Каблуки не для этой погоды, я так и знала, поэтому решила ускорить ход. От лица автора: — Чёрт, как же холодно! — дрожь по телу шатенки ушла в тот момент, как только вошла в квартирку и кинула на тумбочку ключи. Голубые глаза устало бросили взгляд на коридор. Обувь пришлось скинуть, ведь натирала мозоль на ноге. Это можно было заметить по ходьбе и по ране, которую тут же увидела Карина, снимая свои неудобные туфли. Продолжала материться, ведь устала после сегодняшнего дня. День близился к концу, и она направилась в ванную комнату, раскидав все вещи по полу, будто бы выкинула все свои проблемы. Шатенка в ванной, окруженная запахом пены, расслабленно погружается в теплую воду. Ее тело напряжено от усталости, а голубые глаза отражают отголоски трудного дня. Вода обволакивает ее, смывая с себя все невзгоды, и она закрывает глаза, позволяя себе забыть о проблемах. Под пеленой пара в ванной, Карина не могла не думать о Дмитрии. В ее размышлениях звучали горькие мысли, пропитанные ненавистью. Вспоминая его слова и выражение лица, она чувствовала, как злость бурлила в ее груди. «Проклятый Дмитрий,» — подумала она, медленно втирая пену в кожу. — Почему он такой непонятливый и упрямый?» В уме Карины всплывали сцены разговора, которые вызывали у нее раздражение. Она представляла, как стоит возле мусорного бака, оставив его там, и чувствовала сладкую удовлетворенность. «Пусть стоит там, размышляя о своих дурацких принципах,» — думала она, с каждым мысленным ударом усиливая свою ненависть. — Сегодняшний день показал, что мое терпение имеет пределы. Когда вода стекала, смывая с себя пену, Карина оставалась с этой злобной энергией, которую она решительно намеревалась преобразить в решительные действия. Утро началось с того, что Мария ввалилась ко мне в комнату, как налоговая — без предупреждения и с выражением «мы тут, чтобы всё испортить». — Карин, поднимай свою лентяйскую задницу, у нас пары через час, — она потрясла мою ногу, как будто хотела выжать из неё сок, и напомнив мне, что я не у себя дома. — А я думала, мы сегодня прогуляем, — пробурчала я в подушку, надеясь, что подруга поймёт намёк и уйдёт. Но нет. — Прогуляем? После вчерашнего? Чтобы твой любимый Дмитрий Сергеевич окончательно решил, что ты необразованная ведьма? — Мария подняла бровь, и я поняла, что она наслаждается моментом. — Не ведьма, а колдунья. Разница в уровне магии, — огрызнулась я, всё-таки вставая. Мария закатила глаза. — Магия у тебя только в умении влипать в неприятности. Через сорок минут мы уже топали к универу. Снег летел на лицо, каблуки снова цокали (да, я упёртая), а Мария всё рассказывала, как у нас «шанс века» — новый препод, и надо не ссориться, а… кхм… «налаживать контакт». — Ты серьёзно предлагаешь мне с ним подружиться? — я фыркнула. — Я лучше с баком для мусора найду общий язык. — Ну, бак хотя бы молчит, — Мария не упустила возможности уколоть. В аудитории Дмитрий Сергеевич уже сидел за столом. Я вошла, решив сделать вид, что его не существует. Но, конечно, у него на меня свои планы. — Доброе утро, катастрофа, — произнёс он так, что у меня зачесались кулаки. — Сегодня вы успели. Запишем это как чудо? — Запишите это как мою добрую волю, — парировала я, плюхаясь на своё место. — Ваша «добрая воля» вчера вылилась в мусорный бак, — он даже не поднял глаз от бумаг, но уголок его губ предательски дёрнулся. Мария пихнула меня локтем: не начинай. Но я уже начала. — Если вы так любите мусор, Дмитрий Сергеевич, могу порекомендовать пару хороших контейнеров в нашем районе. Он поднял взгляд. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как внутри всё вскипает — и от злости, и от какого-то странного, раздражающего тепла. — Знаете, Карина, иногда самые неожиданные вещи оказываются ценными. Даже те, что мы сначала хотим выкинуть, — сказал он тихо. Я не поняла, это была философия или подкол. Но факт: он явно не собирался отступать. Подруга, судя по её блеску в глазах, уже придумала план свести нас на перемене, а я… я придумала, как насмерть его добить словом. — Ах, так вы умеете метать слова, Карина? — он усмехнулся, и в этом усмешке было что-то, что одновременно злило и… бесило. Почему этот дебил — мой любимый преподаватель? Вот же загадка вселенной! Я прикусила губу, пытаясь не взорваться от желания вылить ему всю правду в лицо. Но нет — надо было сохранять лицо, хоть как-то. Мария уже дышала мне в затылок, словно мне срочно надо было превратиться в супергероиню и обыграть этого самовлюблённого блондина. — Знаешь, — начала я, медленно поворачивая голову в его сторону, — если мусор и ценен, то только как удобрение для новых проблем. А ты — их главный расцвет. Он поднял бровь, и в этот момент я поняла — ему понравилось, что я не отступаю. — Может, ты и колдунья, Карина, — тихо сказал он, — но я знаю, как вывести тебя из тени. Я чуть не рассмеялась — «вывести из тени»? Это он про мои оценки или про то, как я вечно наступаю на его терпение? Мария уже готовилась вмешаться, но я подняла руку: — Слушай, Дмитрий Сергеевич, давай без магии. Сегодня только химия и нервотрёпка. В коридоре пронзительно зазвонил звонок, и мы с Марией выскочили из аудитории, оставив Дмитрия Сергеевича с его странной улыбкой. А я шептала себе: «Всё только начинается, ведьмочка. И дебил этот ещё себя покажет.» … Дом встретил её гнетущей тишиной, которая будто тянула за шею и не отпускала. Карина протянула руку к ручке двери, на секунду затаив дыхание. Внутри пахло дымом и горечью — знакомый запах дешёвого алкоголя и слёз, смешанных в горький коктейль, который с каждым разом отравлял её жизнь всё сильнее. Она переступила порог и услышала голос - резкий, пронзительный, будто режущий стекло. — Где ты была?! — кричала мама. Голос её звучал не просто раздражённо, а как буря, что вот-вот сотрёт всё вокруг. Карина поставила сумку на пол и попыталась не дрогнуть. Она уже знала, как сложится этот вечер. Мама в очередной раз пьяная, с глазами, в которых пламенела смесь обиды и злости, как будто весь мир навалился на неё и виновата была только дочь. — В школе, — сказала Кари тихо, стараясь не вызвать новый взрыв. — Вечно ты врёшь! — слова сорвались с губ матери, как острые камни, что ударялись о стены и эхом отзывались в голове Карины. — Всё тебе не так, всё тебе не так! Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я выбирала такую жизнь? Она швырнула пустую бутылку о стену, и стекло разлетелось на тысячи мелких осколков — точно так же, как и последние крупицы терпения в сердце Карины. Но та стояла, словно каменная статуя, сжав кулаки, чтобы не выть от бессилия. Сколько таких вечеров она уже пережила? Сколько раз пыталась найти в матери ту женщину, которая когда-то была рядом и понимала? Но алкоголь вытеснил всё, оставив только пустоту и боль. — Мама… — попыталась она, но голос её дрогнул, и слова застопорились в горле. Мама подошла к ней слишком близко, и девушка ощутила запах перегара и горечи. — Ты не слышишь меня! — крик был уже почти плачем. — Ты не хочешь понять, что я тоже человек? Что мне тяжело? В комнате повисло тяжелое молчание, и казалось, что стены сжимают грудь, не давая вздохнуть. Она поняла, что сейчас важно не вступать в борьбу, которая уже давно проиграна. Ей нужно было просто переждать эту бурю, пока мама не уснёт или не уйдёт в свою комнату. Она тихо прошла мимо, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Карина медленно закрыла дверь за собой и, не разбирая дороги, направилась в свою комнату. Тяжесть от слов матери давила на плечи, будто невидимый груз, который нельзя было сбросить и никуда не спрятать. Каждый её шаг отдавался эхом боли и усталости, словно дом это не уютное убежище, а клетка с железными прутьями.Она бросилась на кровать, откинув волосы с лица, и долго смотрела в потолок. За окном снег неумолимо падал, стирая следы и звуки большого города, а в её душе царил хаос — смесь обиды, злости и безысходности. «Почему? Почему мама снова срывается? Почему я не могу просто прийти домой и быть в безопасности?» :мысли метались, словно птицы в клетке.Сквозь дрожь усталости пробивалась боль — та, что не выговаривается словами, что прячется за холодным взглядом и молчанием. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но голос матери звучал в её голове, как заклинание, от которого невозможно избавиться. «Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я выбирала такую жизнь?» Её руки сжались в кулаки, но злость медленно сменялась тревогой. В глубине души она понимала — мама не хотела причинять ей боль. Просто сама была пленницей собственной боли, затуманенной алкоголем и разочарованием. Девушка тихо выдохнула и поднялась с кровати. Взгляд упал на разбросанные тетради, учебники, телефон, где мигали сообщения от Марии поддержки и лёгкой шутки, которые казались теперь таким далеким островком света. Она взяла телефон и посмотрела на экран, сердце щемило от желания поделиться всем, что накопилось, но слова никак не приходили. Вместо этого она набрала Марии и отправила короткое сообщение: «Я дома. Плохо». Ответ пришёл мгновенно: «Я сейчас у тебя».Через несколько минут дверь её комнаты осторожно приоткрылась, и вошла подруга с её неизменной улыбкой и светом в глазах, который мог разогнать даже самые темные тучи. — Всё нормально? — спросила она, садясь рядом. Карина кивнула, и на мгновение слёзы прорвались сквозь стену гордости и усталости. — Я не знаю, как долго ещё смогу так… — её голос дрогнул. — Я с тобой, — сказала Мария, беря её за руку. — Ты не одна. Карина и Маша знали друг друга давно, ещё с младших классов школы, когда всё вокруг казалось простым и понятным. Они были просто знакомыми,просто мелькали в коридорах, обменивались парой слов, но настоящей близости тогда не было. Обе были разными: Карина своенравной и немного замкнутой, Мария более открытой, но с собственными тараканами в голове. Но настоящая дружба, такая, что не рушится от ссор и испытаний, началась именно в 11 классе. Этот год стал для Карины переломным и не только из-за сложностей в школе и с новым преподавателем, но и потому, что именно тогда Мария стала для неё гораздо больше, чем просто подруга. Всё случилось в тот самый день, который Карина никогда не забудет. В школьном туалете произошёл неприятный случай её случайно ударило током от старой розетки и в тот момент, когда мир начал кружиться и темнеть перед глазами, она почувствовала чьё-то сильное плечо рядом.Это была Мария. Вместо того чтобы отойти в сторону, как сделали многие, она не растерялась. Она смогла быстро вызвать помощь, поддержать и не дать ей упасть. Несмотря на слёзы и боль, в глазах Марии светилась искренняя забота и переживание такое, которое не купишь и не найдёшь на каждом шагу. С тех пор они стали неразлучны. Мария стала для нее как родная сестра,человеком, которому можно доверить всё, и страхи, и мечты, и даже самые сокровенные тайны. Вместе они смеялись до слёз, вместе переживали неудачи и поддерживали друг друга, когда казалось, что весь мир против них.Их дружба была крепкой, потому что основана была не на поверхностных чувствах, а на глубоком взаимопонимании и принятии друг друга со всеми недостатками. Мария знала, как успокоить Кариныны вспышки злости, а Карина училась слушать и ценить спокойствие Мари. Они могли часами разговаривать о будущем, строить планы и смеяться над мелочами. Подруга всегда умела поднять настроение, а другая помогала ей не бояться быть собой. Ссорились, конечно, иногда — ведь даже самые близкие люди не застрахованы от недопониманий. Но каждый раз они находили в себе силы простить и понять, потому что их связь была важнее любых конфликтов. Сейчас, когда жизнь бросала Карины всё новые и новые испытания проблемы дома, сложности с учёбой и непростой Дмитрий Сергеевич,Мария была тем якорем, который удерживал её на плаву. Именно ей Карина могла позвонить посреди ночи и услышать не осуждение, а поддержку. С мыслей, и воспоминаний, её вывел до боли знакомый и нежный голос: — Карин, ну перестань уже зацикливаться на маме, — подруга улыбнулась, стараясь придать голосу лёгкость, хотя сама понимала, как это сложно. — Помнишь, как мы в десятом классе решили, что устроим самый крутой флешмоб на всю школу? Ты тогда так дико смеялась, что даже учителя обернулись. Она слегка подтолкнула подругу в бок и продолжила: — Или как мы однажды на физкультуре убежали от тренера и спрятались в том заброшенном сарае? Я тогда чуть не плакала от смеха, а ты — от того, что мы чуть не попались. Ты же помнишь, как мы потом ещё долго пытались выбраться из того лабиринта из старых досок? Карина сидела на краю кровати, обхватив колени и слушая, как на кухне шуршит мать, а её подруга пытается поддержать. Эти звуки — звон пустых бутылок, неровный скрип стула, тихое бормотание вперемежку с вздохами — были ей слишком знакомы. Каждый раз они отдавались в груди тяжёлым глухим стуком, будто кто-то изнутри медленно прибивал её сердце гвоздями. Мария сидела рядом и всё пыталась заговорить её — смехом, воспоминаниями, лёгкими подколами. Но Карина всё равно ловила себя на том, что прислушивается к шагам матери. Казалось, что вот-вот раздастся резкий голос, и дверь в её комнату распахнётся. И тогда — новый скандал. — Карин, — Маша мягко толкнула её локтем. — Ты меня слышишь? — Ага, — отозвалась Карина, но взгляд её был прикован к полу. Мария нахмурилась. — Ты опять там… в своих мыслях. А давай-ка мы просто уедем. Сегодня. Ко мне. Я всё равно одна дома, родители в отъезде. Карина горько усмехнулась. — Думаешь, меня так просто отпустят? — Так мы и не будем спрашивать, — Маша сказала это с таким будничным тоном, будто речь шла о походе за хлебом. Девушка подняла глаза и встретилась с её взглядом. В этих серо-голубых зрачках читалась решимость, а губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Через дверь точно не выйдешь, — продолжила Маша. — Но… у тебя же тут окно. Карина моргнула. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Маша уже поднялась с кровати, подошла к окну и оценивающе оглядела вид снаружи. — Второй этаж, вон там труба… Ну, если что, я тебя поймаю. — Если что, я тебе шею сверну, — пробурчала Карина, но внутренне уже согласилась. Она встала, накинула на плечи толстовку и взяла рюкзак, в который быстро накидывала самое необходимое: телефон, зарядку, пару футболок и косметичку. Всё остальное можно было пережить. За дверью что-то глухо упало. Карина вздрогнула, а Маша обернулась и чуть тише сказала: — Давай быстрее. Она подошла к окну и открыла его. Поток холодного воздуха сразу врезался в лицо, будто мир напомнил, что снаружи всё ещё зима. Улица тонула в желтоватых огнях фонарей, снег мерцал, словно крошечные звёзды падали с неба. Отсюда, с высоты второго этажа, двор казался странно тихим и безопасным. — Ладно, — выдохнула Карина. — Пошли. Мария, как более лёгкая и гибкая, выбралась первой. Она ловко зацепилась за трубу, опустилась на карниз и, пригнувшись, спрыгнула на землю. Снег мягко хрустнул под её ногами. — Давай, я держу, — крикнула она шёпотом снизу, глядя на Карину. Та вылезла на подоконник и на секунду задержалась, вцепившись пальцами в раму. Сердце било так громко, что казалось, его стук слышно матери в соседней комнате. — Если я сломаю ногу, ты будешь меня носить, — пробурчала она, но спрыгнула, приземлившись почти рядом с Машей. — Молодец, ведьмочка, — улыбнулась Маша. — Побежали. Они двинулись быстрым шагом, стараясь не шуметь. Карина не оборачивалась, хотя чувствовала, как внутри всё жжёт от страха — вдруг мама заметит, что она ушла? Но каждый шаг прочь от дома был как глоток свежего воздуха, как избавление. Когда они вышли за пределы двора, Карина остановилась и, наконец, посмотрела на Машу. Та сияла, как будто только что провернула грандиозное приключение. — Ты ненормальная, — сказала Карина, но уголки её губ дрогнули. — Спасибо, я знаю, — Маша подмигнула. — Теперь пошли, пока я не передумала и не сдала тебя обратно. Та фыркнула, и впервые за день ей стало чуть легче. Да, проблемы никуда не делись, мама всё так же была дома, в своём алкогольном тумане. Но сейчас, в этот момент, у неё был шанс просто дышать. И рядом была Мария — та, кто всегда найдёт способ вытащить её даже через чёртово окно. Они шли быстрым шагом, утопая в мягком снегу. Ночной город жил своей особой жизнью — фонари отбрасывали длинные тени на пустые улицы, редкие прохожие спешили по своим делам, а снег тихо оседал на волосы и плечи. Карина чувствовала, как с каждым шагом становится легче дышать, но вместе с этим в груди теплился страх — что мама обнаружит её отсутствие и начнёт искать. — Слушай, — вдруг сказала Мария, нарушая тишину, — а помнишь, как мы в прошлом году сбежали с урока биологии и пошли в парк кататься на тех дурацких качелях? Карина усмехнулась. — Ещё бы. Мы тогда так орали, что мимо проходящий мужик подумал, что нас убивают. – А потом ты уронила свой телефон в снег, и мы искали его минут двадцать, — напомнила Маша. — Ну и что? Нашли же. — Карина подняла воротник толстовки, защищаясь от ветра. Они свернули с главной улицы в более тихий переулок. Здесь снег лежал толще, а шаги глушились, как в ватном коконе. Карина шла чуть позади, наблюдая, как Мария уверенно шагает вперёд. У той всегда было особое чувство свободы — она могла уйти куда угодно и когда угодно, не оглядываясь. И сейчас Карина завидовала ей. — Ты уверена, что твои родители в отъезде? — всё же спросила она, чтобы отвлечься от мыслей. — Абсолютно. Вернутся через три дня. Так что у нас будет целых три вечера свободы, — в голосе Маши прозвучала лёгкая нотка заговорщицы. — Я даже купила какао и ту твою любимую пасту с сыром. А ещё у меня есть кино на флешке. Карина невольно улыбнулась. — Ты всё продумала. — Конечно. Я же знаю, что ты иногда сама себя спасать не умеешь, так что я — твой аварийный выход. Слова Марии неожиданно согрели Карину изнутри. Она вспомнила, как ещё несколько часов назад сидела в своей комнате, чувствуя, что стены давят, а воздух становится густым, как дым. И вот теперь они шли по зимнему городу, и у неё была реальная возможность забыться — хотя бы на одну ночь. Они миновали пару старых домов, потом свернули в более оживлённую часть района. Здесь уже были открытые круглосуточные магазины, кофейни, откуда тянуло ароматом выпечки, и редкие такси, скользящие по снежным дорогам. Мария махнула рукой в сторону небольшой лавки. — Заходим. Купим что-то вкусное. Сегодня всё можно. Внутри пахло свежим хлебом и корицей. Карина почувствовала, как голод вдруг напомнил о себе, хотя дома она не хотела даже думать о еде. Они набрали пару круассанов, горячий чай в стаканчиках и маленькую коробку шоколадных конфет. Когда вышли обратно на улицу, снег снова начал падать — крупными, пушистыми хлопьями, которые прилипали к волосам и ресницам. Мария шла вперёд, держа чай в одной руке, а в другой — пакет с покупками, и что-то тихо напевала себе под нос. — Я вот думаю, — сказала она, — что мы с тобой как те персонажи из фильмов про побег. Только у нас нет погони, и мы всё делаем ради какао. — Ещё ради того, чтобы я не сошла с ума, — поправила Карина. — Это само собой. Ещё через десять минут они дошли до дома Марии. Это был старый кирпичный дом с высокими окнами и тяжёлой деревянной дверью. Она открыла её своим ключом и, пропустив Карину вперёд, закрыла за собой, словно отрезая их маленький мир от остального города. — Добро пожаловать в зону безопасности, — произнесла она с улыбкой. Карина сняла обувь, стряхнула снег с волос и почувствовала, как по телу растекается тепло. Здесь было тихо, уютно, пахло ванилью и чем-то домашним. Мария почти сразу прошла на кухню, поставила чайник и достала с полки банку с какао. Карина тем временем устроилась на диване, завернувшись в мягкий плед, и впервые за день позволила себе просто расслабиться. — Снимай свою толстовку, — крикнула из кухни Мария, — я её закину в сушилку, а то от тебя морозом тянет. — Ты как мама, только добрая, — отозвалась Карина, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая насмешка, без горечи. Мария вернулась с двумя кружками, от которых поднимался сладкий шоколадный пар. Она поставила их на столик и села рядом, подтянув ноги к груди. — Ну, рассказывай, что там у вас сегодня дома было, — попросила она, но не давила, просто смотрела мягко, как умеет только она. Карина вздохнула. — Всё то же.Пришла — она уже была в этом состоянии. Орала, что я всё ей испортила. Потом начала про то, что жизнь у неё тяжёлая. Знаешь… иногда мне кажется, что она винит меня в том, что у неё ничего не получилось. Мария молча протянула ей конфету. — Ешь. Это не лечит, но помогает пережить вечер. Они какое-то время молчали, просто слушая, как за окном в темноте падает снег и шуршат шины редких машин. Потом Мария, будто почувствовав, что тишина стала слишком тяжёлой, снова улыбнулась: — А помнишь, как мы в 9-м классе решили приготовить дома пиццу? У нас тогда тесто улетело на пол, а твой кот решил, что это для него. Карина фыркнула, чуть не поперхнувшись какао. — Ага, и он потом ходил по квартире с этим куском теста, как с добычей. — Ну вот, — Мария довольно кивнула. — Видишь, можешь ещё смеяться. Значит, всё не так плохо. Карина положила голову на подушку и посмотрела на неё. — Спасибо, что ты есть. — Ты ещё скажи, что любишь меня, — хмыкнула Маша,но в глазах у неё мелькнула нежность. — И давай без этих драм. Сегодня у нас ночь кино и сладостей. Завтра уже будем решать, что делать дальше. Они включили фильм, который видели уже тысячу раз, но всё равно смеялись над теми же сценами. За разговором и шутками время пролетело быстро, и где-то за полночь Карина поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности. Здесь не было криков, разбитых бутылок и тяжёлых взглядов. Здесь был тёплый плед, запах какао, свет гирлянды на стене и Мария, которая могла бы разбудить её хоть среди ночи только ради того, чтобы показать луну в окне. Именно в этот момент она поняла, что выход есть абсолютно всегда, просто нету сил на шаги к нему.