1 книга. 8 глава: Час расплаты. VI

VI

POV Автор

Сэцуко стояла, не смея шевельнуться, уставившись на мать. Внутри бушевал не страх, а неверие. Неверие не в её присутствие — а в саму вероятность этого. Эта мысль, эта чудовищная догадка, крутилась у неё в голове всё время, пока она пробиралась через рушащуюся Коноху. Что Ёшико может её ждать. Что её возвращение — слишком очевидный ход. Но Сэцуко отмахивалась от этого, считая маловероятным. Она ведь не просто вернулась в деревню. Она посеяла в её пространственной ткани хаос — барьеры, искажения, ловушки, с которыми мог справиться только тот, кто владеет мугенганом. Таких самих в Конохе только трое: её брат-близнец Ацухиро, глава клана Ёшико и её дочь Юна. Бросить всё ради поимки беглой дочери посреди войны за деревню? Это казалось абсурдным, иррациональным, безумием. И вот это безумие стояло перед ней. Реальное и безжалостное. Сэцуко медленно подняла руки к лицу. Пальцы нащупали холодный край маски Анбу. Щелчок застёжек, и маска беззвучно отошла в сторону, упав на каменный пол с тихим стуком. Затем она сдёрнула капюшон плаща. Она не пыталась больше скрывать лицо. В этой каменной гробнице это не имело смысла. — Я, конечно, предполагала, что мы столкнёмся… — её голос прозвучал хрипло после долгого молчания. — Но не думала всерьёз, что я буду для тебя куда большим приоритетом, чем защита Конохи. Ёшико не изменилась в лице. Её взгляд оставался таким же спокойным, без малейшего намёка на эмоции. — Как глава клана, — произнесла она чётко, без единой эмоции, — я в первую очередь должна нейтрализовать угрозу изнутри. Не переживай. Ацухиро знает своё место и своё дело. В отличие от некоторых. Эти слова, холодные и отточенные, повисли в воздухе тяжелее любого обвинения. «Некоторых». Предатели. Беглецы. Как она. Сэцуко сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала думать, удерживать ярость и отчаяние в узде. — Раз уж мы встретились… — она сделала шаг вперёд. — Я должна сказать тебе кое-что важное. То, что сейчас пробуждается внутри Юны… оно не должно выбраться наружу. И я здесь как раз для доказательств. Ёшико не отреагировала. Её взгляд стал чуть пристальнее, но не из интереса к словам дочери. Наоборот, Ёшико будто и не слушала, сосредоточив весь свой взор на физиономии беглянки. И чем дольше она смотрела на Сэцуко, — на её лицо, волосы, которые она унаследовала от своего отца, — тем больше не могла поверить в действительность. Её дочь — предательница. «Эта мерзавка ещё и вернуться посмела.» — Пока что… у меня нет физических улик, только догадки, — призналась Сэцуко, её голос стал тише, но не потерял твёрдости. — Но в свитках… в тех самых, что я забрала… есть скрытый текст. Слой, который почему-то скрыт, и, похоже, прочитать его можно только при помощи… Она запнулась, подбирая слово для того, что открылось ей после долгих лет скитаний и изучения. Для той стадии, что лежала за пределами обычного мугенгана. — …при помощи сэйрен мугенгана. — Поэтому ты похитила свитки, сбежала с Орочимару и скрыла происхождение Юны? — голос Ёшико врезался в её речь, как удар топора по стволу дерева. Вопрос не требовал ответа. Это был приговор. Глаза Сэцуко, её обычные голубые глаза, дрогнули. Она поджала губы, сдерживая дрожь в голосе. — Я… сбежала по другой причине. Я сбежала, потому что она моя дочь, — Сэцуко замерла на мгновение, её взгляд упал в сторону, словно ища в пыли архива оправданий. Имеет ли она вообще право называть Юну своей дочькой? — Я знала, что вы сделаете с ней. Или убьёте как «осквернение крови», или отправите куда подальше, чтобы не портила чистоту линии. Я просто хотела, чтобы она жила. Была счастлива. Тогда я ещё не знала… — Жила? Счастлива? — Ёшико перебила её, и в её тоне прозвучало не презрение, а непонимание. — Ты поставила призрачное «счастье» выше самой её сути? Выше предначертанной судьбы всего нашего рода? Ты не просто сбежала, Сэцуко. Ты украла не просто ребёнка. Ты выкрала Свиток Затмения — ключ, который сдерживает и направляет пробуждение. Именно твоя «материнская слабость» сейчас губит её. Сила, что должна была пробуждаться медленно, рвётся наружу слишком быстро, резко. Она не справляется с контролем, потому что ты отдала её на воспитание Эри. Ты подменила её судьбу и теперь пожинаешь плоды. Но судьбу невозможно изменить. Слова матери падали, как самые настоящие обвинения в приступлении, замуровывая Сэцуко не только в роли предательницы, но и в роли слепой, эгоистичной дуры. Дуры, которая, пытаясь спасти дочь от одной участи, невольно подставила её под другую, возможно, ещё более страшную — быть разорванной силой изнутри, без ключа к её управлению. Ирония была горькой и абсолютной. — Мой долг — обеспечить пробуждение Хинецуки в избранной и провести ритуал, — продолжила Ёшико. — Твой «долг» был ей помехой. И остаётся ей.

Flashback (14 лет назад)

Больница Конохи. Кабинет врача. Свет люминесцентной лампы был безжалостно ярким, выбеливая стены и лицо женщины в белом халате. Врач, пожилая, с усталыми, но добрыми глазами, смотрела на листок с результатами, потом на Сэцуко. — Поздравляю, — сказала она нейтрально-вежливо. — Вы беременны. Срок небольшой. Ориентировочная дата родов — 17 октября. Слова не принесли радости. Они упали в тишину кабинета, как приговор. Семнадцатое октября. Не тринадцатое. Не дата из пророчеств. Просто день. Но это не имело значения. Имело значение другое. Сэцуко не почувствовала тепла. Она почувствовала, как лёд нарастает изнутри, сковывая лёгкие, сжимая горло. Её мозг уже видел не ребёнка, а последствия. Беременна. От Кенджо. Человека без клана. «Смешанная кровь». Осквернение крови Цугано-Сенджо. Картины всплывали с чудовищной чёткостью: не гнев, а разочарование в глазах матери. Совещание старейшин клана. Голоса, выносящие вердикт. Ребёнка… «урегулируют». Ужасный термин. Или отдадут чужим, навсегда вычеркнув из истории рода, как позорную ошибку. А её саму — лишат всего. Статуса. Будущего. Посадят под пожизненный домашний арест в стенах клана, которые теперь станут тюрьмой. Нет. Мысль была не мыслью. Это был инстинкт выживания, заглушающий всё остальное. Она положила руку на ещё плоский живот. Не будущий ниндзя, не сосуд для чего-то великого. Её ребёнок. Её единственная, неправильная, незаконная надежда. Она не помнила, как оказалась на коленях. Пол холодный, линолеумный, упирался в коленные чашечки. Она схватила край белого халата врача, её пальцы вцепились в ткань с такой силой, что костяшки побелели. — Пожалуйста, — её голос сорвался, стал низким, хриплым, полным животного страха. Она никогда прежде не показывала такие эмоции. — Вы должны… вы должны скрыть это. Ничего не вписывать. Ни в один журнал, ни в одну карточку. Если где-то уже есть запись… вырвите страницу. Сожгите. Забудьте, что я сегодня была здесь. Врач отшатнулась, глаза её расширились от шока. Она видела не истеричку. Она видела смертельный ужас в глазах молодой женщины из знатного, строгого клана. — Девушка, вы понимаете, что просите? Это против всех правил! Это… — Я заплачу, — перебила её Сэцуко, и в её глазах вспыхнула дикая, отчаянная решимость. — Всё, что угодно. Назовите сумму. Но если об этом узнают… — её голос дрогнул, — её не станет. Вы понимаете? Её не станет. Молчание повисло в кабинете. Не находилось слов, даже мыслей, чтобы хоть как-то описать эту ситуацию. Врач смотрела на неё, на её бледное, искажённое страхом лицо, — редкое явление среди Цугано, — на пальцы, впившиеся в ткань. Она видела мать, стоящую на краю пропасти. Медленно, будто против своей воли, врач кивнула. Один раз. — Хорошо, — прошептала она. — Я… я сделаю, что могу. Но если тайна раскроется… — Она не раскроется, — Сэцуко поднялась с пола, её движения были резкими. — Потому что с сегодняшнего дня меня здесь не было. И её… — её взгляд упал на собственный живот, — её пока нет. Её не существует. Она вышла из кабинета, оставив врача одну с грузом нарушенной клятвы, а позже та женщина получила приличную сумму денег, которая должна была заткнуть ей рот и совесть. Первая ложь была положена. Первая страница истории её дочери была вырвана и сожжена, ещё до того, как её успели написать. Теперь ей нужен был тот, кто поможет сжечь всё остальное. Выбора не было. Была лишь безвыходность, давившая со всех сторон, как каменные стены клановой тюрьмы. И тогда, в тишине, родилось не решение, а инстинкт. Инстинкт зверя, загнанного в угол. Бежать. Ценой всего. Она не могла скрыться одна. Даже с Кенджо. Против всего клана, против возможного приказа Хокаге, против Анбу, которые придут по первому зову её матери… У них не было шансов. Но у неё был учитель. Орочимару. Её нынешний наставник. Человек с ледяным умом, для которого клановые законы были лишь глупыми предрассудками. Обратиться к нему — значило прыгнуть в пасть к тигру. Он не согласится просто так. Его всегда интересовали тайны её клана. И теперь, когда ей нечего было терять, у неё появилось, что предложить.

***

Тайная лаборатория Орочимару. Орочимару стоял, прислонившись к стене, его жёлтые глаза светились в полумраке, как у хищника. Он уже знал. Чуял перемену в ней, как чуют болезнь. — В тебе сидит страх, Сэцуко-чан, — прошипел он, и в его голосе звучал живой, интригующий его интерес. — И… решимость. Интересная комбинация. — Мне нужна твоя помощь, — выпалила она, отбросив церемонии. Её голос дрожал, но взгляд был непоколебим. — Мне нужно исчезнуть. Навсегда. И… чтобы со мной исчезло кое-что ещё. Он медленно отстранился от стены, скользя к ней, как тень. — «Кое-что ещё»? Интригующе. И почему я, твой скромный учитель, должен рисковать всем ради твоего исчезновения? — Потому что я дам тебе больше, чем доступ к свиткам, — сказала она, и слова выжигали ей рот, но другого пути не было. Она знала его цену. — Я дам тебе некоторые свитки клана и доступ к… материалу. Из моего клана. Орочимару замер. В его глазах вспыхнул не просто интерес, а хищный азарт. Он знал, что она в курсе его «увлечений». Знал, что она догадывается, куда пропадают некоторые шиноби время от времени. — Продолжай, — прошипел он, и в его голосе прозвучала настоящая жажда. — Не носителей, — быстро оговорилась она, чувствуя, как её тошнит от собственных слов. — Никто из основных кровных линий. Но… ненужные. Те, кто уже на плохом счету. Те, чьё исчезновение не вызовет серьёзных расследований. Я могу… направлять их. Создавать ситуации и они сами придут к тебе на ладонь. Он издал тихий, шипящий звук, похожий на смех. — Охотиться на своё же стадо? Как практично. И цинично. Ты растешь на моих глазах, Сэцуко-чан. — Это мой лимит, — сквозь зубы проговорила она, сжимая кулаки. — Свитки из архива и… этот «материал». Взамен — ты предоставишь нам укрытие и никаких экспериментов над тем, что я должна защитить. Орочимару изучал её долгим взглядом, взвешивая её предложение. В его глазах мелькали расчёты, возможность получить не только древние тексты, но и живые образцы крови и клеток Цугано. А если их соединить с клетками Хаширамы?.. Или найти среди тех «отщепенцев» достойные сосуды. — Договор заключён, — наконец произнёс он, и его улыбка стала широкой и по-настоящему пугающей. — Ты принесёшь мне свитки и обеспечишь поставки. А я создам для тебя новую реальность. Такую, где твой клан будет лишь смутным сном. Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Начинай собирать «материал». И помни, если ты попытаешься обмануть меня или изменить условия, новая реальность для тебя окажется куда короче, чем ты надеешься. Он растворился в темноте, оставив её одну — не просто с грузом сговора, а с кровью на руках, которой ещё не было. Но это была цена. Цена за то, чтобы её ребёнок дышал.

Flashback ends

Слова матери падали, как тяжёлые, отточенные камни, замуровывая Сэцуко в роли предательницы и слепой дуры. Ирония ситуации — что она, пытаясь спасти дочь, возможно, подставила её под другую гибель — была горькой и абсолютной. — Ритуал… он не так прост, как кажется в свитках, — попыталась снова сказать Сэцуко, её голос звучал уже не как защита, а как последняя, отчаянная мольба. — Дай мне шанс. Дай нам шанс всё исправить. Мама… — Не зови меня так, — голос Ёшико отсёк это слово. Он стал тише, но от этого только опаснее. — И я не стану слушать твои бредни про этот… сэйрен мугенган. Я знаю содержимое этого архива лучше, чем ты точно. И никаких упоминаний об «эволюциях» мугенгана здесь нет. Есть только наследие клана, которое ты украла. И которое я верну на место. Слова матери прозвучали как финальная точка. Спорить дальше было бессмысленно. Сэцуко видела это в её глазах — непоколебимую, холодную уверенность, отполированную десятилетиями власти. Она не ответила. Просто закрыла глаза, позволив мугенгану в правом глазе полностью открыться. Фиолетово-серебристый свет залил её половину лица. Это был не вызов, а сигнал. Сигнал о том, что слова кончились. Ёшико ответила мгновенно. Без жестов, без печатей. Воздух вокруг неё сгустился, задрожал. И тогда из глубины её глазниц вспыхнул свет — холодный, фиолетово-серебристый. Два спиралевидных узора, вращающихся в идеальной синхронности, наполняли пространство вокруг неё невыносимым давлением. Полный мугенган. Сила, о которой Сэцуко могла лишь мечтать. Против неё она могла противопоставить лишь одиноко горящим правым глазом. Разница была не в количестве. Она была во всём. В возрасте, в опыте, в абсолютном владении силой. Однако… у Сэцуко были свои козыри в рукаве, о которых Ёшико даже не подозревала.

POV Юна

Мы перебирались по ветвям, быстро и тихо, следуя за холодным следом Саске. Воздух был густым от чужой чакры — сгустки энергии, которые вились за нами, словно стая голодных псов. И с каждой секундой они становились ближе и ближе. Мой мугенган, всё ещё пылавший в правом глазе, рисовал мне мир давлением, плотностью, направлением. — Семь… восемь… девять! — мои слова, чёткие и громкие, разрезали шелест листвы. — Нас преследуют девять шиноби. — Что?! — Наруто чуть не слетел с ветки от неожиданности, его голос прозвучал слишком громко в лесной тишине. Шикамару, который уже последние пять минут тяжело дышал, лишь устало проворчал: — Эй! Дайте мне передохнуть! Хоть на минуту! Передохнуть? Сейчас? Мы были как кролики на открытом поле. Ветви — не укрытие. Они — ловушка. На них видны перемещения, по ним легко выследить. — Вниз! — скомандовала я, даже не думая. — Быстро! Не дожидаясь возражений, я первой спрыгнула с высоты, цепляясь за нижние ветви, чтобы погасить скорость. Земля встретила меня мягким, влажным ковром из травы и камней. За мной, с лёгким стуком и недовольным ворчанием, приземлились Наруто и Шикамару. Я тут же застыла, прислонив фалангу указательного пальца к губам. Мозг работал на пределе, просеивая варианты. Мысли текли стремительно и холодно: «Девять против трёх. На открытой местности — самоубийство. Они знают, где мы. Мы оставили следы на ветвях и земле. Надо запутать след. Но как? Может ли что-то мугенган сейчас сделать? Или проще будет придумать что-то примитивное?.. Думай, дурная голова!» Шикамару, отдышавшись, тихо спросил: — План есть? Или просто начнём бежать в разные стороны и путать следы? Его мимолётом сказанные слова ударили точно в цель. Помнится, в академии мы часто играли в прятки, и чтоб не попасться, скрывали и путали следы как могли. Я резко выдохнула, отстранив палец с губ. План сформировался — рискованный, простой, но единственный и проверенный. — Слушайте, — зашептала я, привлекая их внимание. — Они идут за нашими следами, и чакрой. Мы дадим им всё это. Но в трёх разных направлениях. А сейчас — заглушите свою чакру настолько, насколько можете. Парни тут же сложили у груди печать, и спустя пару секунд их чакра стала менее ощутимой, хоть и недостаточно. Я сделала тоже самое. — Всмысле «дадим»? — нетерпеливо спросил Наруто. — О! Я понял! Даттебайо! Клоны? — наконец уловил Наруто. — Да. Но не простые. Твои клоны, Наруто, пойдут на север, оставляя самый шумный, самый очевидный след — ломая ветки, топая. Пусть думают, что мы паникуем и бежим без оглядки. Они, вероятно, думают, что мы их даже не заметили. Шикамару, слушай, — я повернулась к нему. — Ты можешь своей тенью не хватать, а просто… протащить её по земле? Типа, сделать из неё тонкую полоску, чтоб она чуть-чуть взрыхлила землю или листья, будто кто-то крадется. Но чтобы от неё не несло твоей чакрой на всю округу. Чтоб было похоже, что это не техника, а реально кто-то тут прошёл осторожно. Она пойдёт на восток. Он прищурился, оценивая задачу, и кивнул: — Сделаю. Но ненадолго и недалеко. Вот же ж хлопотно, а… — Этого хватит. Они почувствуют манипуляцию чакрой, решат, что это отвлекающий манёвр, но всё равно проверят. — А не проще пустить ещё клонов в то направление? У меня чакры не так много осталось, — задал вопрос Нара. — Я же сказала, нельзя, чтобы твоя чакра ощущалась по всей округе. А ты можешь сконтролировать чакру своего клона? — я внимательно посмотрела на брюнета, скрестив руки на груди. Тот открыл рот, хотел что-то сказать, но в итоге молча отвёл взгляд в сторону. — Видишь. Мой клон побежить на юг и затем повернёт на запад. — А мы? — спросил Наруто. — А мы пойдем туда, откуда пришли, — сказала я, указывая пальцем на ветви, — На самое короткое расстояние. Мы аккуратно пойдём по собственным же следам назад и затаимся. Так у нас будет немного времени отдалиться от них и продолжить преследование. Наруто заулыбался, его глаза загорелись азартом. — Круто! Даттебайо! Ты прям гений, Юна-чан! Я неловко улыбнулась и рука машинально коснулась щеки, чтобы слегка почесать её, но я тут же вернула себя на место. — Наруто, клоны — сейчас. Шикамару, как только они рванут, запускай тень. Мы же идём назад. Мы обменялись кивками. Игра началась. Согласно плану, Наруто призвал клонов, те двинулись на север. Я тоже призвала клона, тот побежал на юг. Тень Шикамару двинулась в другое направление. Пока он протягивал её на максимальное расстояние, мы с Наруто начали аккуратно ступать назад по собственным же следам. Это оказалось куда тяжелее и дольше, чем планировалось. Враги приближались стремительно, но мы успевали. — Шикамару, закончил? — крикнула я ему, уже находясь на ветви дерева. Парень постоял ещё в своей позе пару секунд, после чего дорожка из его тени исчезла. — Ну всё, это были мои последние остатки чакры, — устала вздохнул он. — Мы тебя прикроем, если потребуется. Поторопись, — сказала я больше как приказ, нежели просьба. Шикамару недовольно цокнул, но начал медленно ступать по своим собственным следам назад. После ещё пару шагов назад, мы рывком перепрыгнули на другую ветвь. Мой мугенган уплотнил под нами воздух, и мы приземлились достаточно мягко, чтобы не оставить заметные следы. — Ты думаешь, они ощутят использование теневой техники? Мне казалось на такое способны только мастерские сенсоры. — спросил Шикамару, пока мы аккуратно «увиливали» от преследователей. — Даже если там нет суперских сенсоров, они ощутят какой-то остаток от недавно использованной чакры. Однако если таковые всё-таки есть среди них… — я умолкла, давая всем понять одну простую вещь в таком неблагоприятном случае. — То нашу хитрость в любом случае раскусят, ведь вы оба слишком плохо подавляете свою чакру. — Что? А мне кажется, я улучшил свои навыки со второго этапа, Юна-чан, — подал голос блондин, широко улыбаясь. — Ну, да. Но этого всё равно недостаточно, — ответила я довольно сухо и быстро. — А сама то? Может мы и не такие крутые в управлении чакрой и в сенсорике, но не такие уж и безнадёжные, — произнёс Нара. — Не спорю, я сама не мастер в скрытность, но… — я резко остановилась, так же мягко приземлившись на ветвь. — Попались! — тут же сказала я, ощущая как девят источников чакры пошли по ложному направлению. «Невероятно. Это действительно сработало? Нам повезло?» Но не тут то было. Резко эти девять источников поменяли направление и… двинулись в нашу сторону. — Нет… — обречённо выдохнула я. «Ну да, конечно. Что и требовалось ожидать. Мы всего лишь генины, а эти шиноби наверняка опытные чунины, если не выше рангом.» — Что? Что случилось? — удивился Наруто. — План провалился. Они уловили наш след и… направляются к нам. «Значит, либо мы реально настолько плохо скрываем чакру, либо среди них есть сенсоры, либо всё вместе.» Они приближались. Девять обученных бойцов. Против трёх генинов, у которых осталось от силы на пару техник. «Вступать в бой — самоубийство». Это было очевидно. «Продолжать бежать — догонят. У нас нет ни скорости, ни запаса чакры. У них — есть». Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Может, растянуть пространство между нами? Сделать так, чтобы их один шаг стал сотней?» Я попробовала представить. Сосредоточилась на точке между нами и преследователями. Нащупала «полотно». Потянула. «Слишком много. Девять человек, каждый со своей чакрой, со своим весом, со своим движением. Я не удержу. Через минуту они пробьются. Или я просто вырублюсь». Отпустила. «А если не растягивать, а сжать? Сделать так, чтобы они оказались прямо перед нами? Удар — и бежать, пока они в замешательстве?» Я прикинула расстояние. Слишком большое. Я не смогу переместить их всех так точно. Один окажется рядом, другой — в дереве, третий — вообще неизвестно где. Хаос. Даже если они и будут в растерянности, они уже будут ближе к нам. «Не годится». Мы перепрыгнули на очередную ветку. «Без мугенгана? Может, придумать что-то простое? Разделиться? Запутать следы? Было. Было. Разделяться — опасно. По одиночке они нас точно загасят». Я чувствовала, как время утекает. Как с каждой секундой они ближе. Как мои мысли мечутся, натыкаются на стены, и за каждой стеной — пропасть. «Что делать? Что делать?!» Я посмотрела на Шикамару. Он тяжело дышал, но не отставал. Его глаза были прищурены — он думал. Наруто — тоже. Но я была главной. Какаши-сенсей оставил меня за старшую. И я… «Я не справляюсь». Мысль была горькой. Я подавила её, но она вернулась. «Я придумала план. Хороший план. Но он провалился. Потому что я переоценила нас и недооценила их. Я не готова. Я не умею. Я подведу их». Я стиснула зубы. — Шикамару, — я обратилась к брюнету, чувствуя, как голос дрожит, хотя я пыталась держать его ровным. — Что? — он перевёл на меня взгляд, не сбавляя темпа. — Как… как нам быть дальше? Слова вырвались сами. Я не планировала их. Не хотела признавать. Но они вышли — и повисли в воздухе, обнажённые, отчаянные. Шикамару удивлённо поднял бровь. Наруто тоже посмотрел на меня. — Почему я? — спросил Шикамару. В его голосе не было насмешки — только искреннее удивление. — Ты главная. Какаши-сенсей назначил тебя. Я сглотнула. Горло сжалось. — Потому что я знаю, — сказала я, и голос мой стал тише, почти шёпот, хотя мы бежали, — что ты умнее меня. Потому что ты можешь придумать что-то гениальное за те секунды, что у нас есть. А я… я уже всё перебрала. И ничего не работает. Мои планы провалились. Мугенган не поможет — я слишком слаба, чтобы использовать его против девятерых. Без мугенгана — я не могу придумать ничего, кроме «бежать». А бежать — они догонят. У нас нет выхода. Или есть, но я его не вижу. Я посмотрела на Шикамару. В его глазах что-то мелькнуло — сосредоточенность. — Шикамару, — сказала я, и в голосе прозвучало то, что я пыталась скрыть — отчаяние. — Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста. Наруто молчал. Шикамару — тоже. Секунда. Другая. Ветки хрустели под ногами, где-то далеко кричала птица. — Есть одна идейка. Очень рискованная, — сказал наконец Нара. Голос его был тихим, но в нём появилась та самая нота — та, когда он что-то придумал. Я выдохнула. Не облегчённо — ещё рано. Но хоть что-то. — Говори. — Эти типы наверняка знают местность деревни ни чуть не хуже нас. Всё изучили, иначе смысл нападать без знания инфрастуктуры. Мы можем устроить засаду. Я кивнула, полностью соглашаясь с брюнетом. — Кто-то один из нас должен остаться и задержать их, а остальные продолжат путь. И, похоже, выбирать придётся между мной и Наруто. Юна сейчас единственная, кто знает, где Саске. Мы остановились на очередных ветвях. Я перевела настороженный взгляд на Шикамару, затем — на Наруто. «Это правда единственное, что сейчас можно предпринять?» Хотя это логично. Сейчас у нас нет времени придумывать и делать засаду, когда враги приближаются с каждой секундой. Один человек их задержит, остальные смогут скрыться. Но ценой чего?.. — Но… почему только один? — осторожно спросила я. — Один генин против девятерых чунинов. Бред. — А двое прям меняют картину? — усмехнулся Шикамару. — Лучше погибнет один, чем двое или все сразу. Я останусь. — Нет! — тут же возразил Наруто. — Только у меня есть шанс успешно расставить западню. Наруто, ты слишком глупый для этого, — сказал парниша довольно прямо, без каких-либо церемоний. — Расставить западню и выжить — только я из нас двоих так смогу. В конце концов техника владения тенью является техникой сдерживания, а не то, как пыталась использовать её, Юна. Я недовольно сдвинула брови к переносице и скрестила руки на груди. Обидно, я вообще-то пыталась придумать хоть что-то действенное. — Я вас ещё догоню, не делайте такие лица. Идите. Тем более, Саске — ваш товарищ по команде. — Мы надеемся на тебя, Шикамару! — с непривычной серьёзностью произнёс Наруто, в последний раз бросая взгляд на брюнета. — Юна-чан, — позвал меня блондин. Я сжала губы в тонкую линию, подавляя ненужные эмоции и тревожные мысли, после чего кивнула. «Шикамару прав. Он лучший в этом из нас троих. Он справится и вернётся к нам.» Мы с Наруто продолжили преследовать Саске, оставив Шикамару позади. С каждым прыжком в горле всё больше появлялась неприятная горечь, но я старалась фокусироваться на чакре Учихи. «Шикамару, береги себя.»