1 книга. 8 глава: Час расплаты. V

V

Какаши и Гай бились на полную, выстраивая живую стену между мной и противниками. Но я не могла просто стоять и смотреть, особенно видя, как Какаши с каждой секундой всё больше клонится под тяжестью собственной усталости. Его блоки становились чуть медленнее, шаги — менее чёткими. Отбросив взгляд на крышу, где за мерцающим барьером стояли Орочимару и Хирузен, я приняла решение. «Не могу позволить им измотать его. Ни за что». Сжав кулаки, я рванула вперёд, не к самому опасному противнику, а к тому, что пытался зайти Какаши в спину. Его движения были чёткими, отточенными, будто подчинялись невидимому метроному. Мугенган всё так же был активен, но в этот раз я не манипулировала пространством. «Какаши-сенсей прав. Мугенган не моё единственное оружие.» Мой выпад был резким и слишком ранним — не там, где противник ожидал атаку на следующем «такте» своего собственного ритма. Я не целилась в конкретные точки на теле, вместо этого, пока он мысленно готовился к парированию удара в корпус, я со всей дури ударила ногой по боковой связке его колена. Замедленное восприятие мугенгана мне как раз помогло. Честно, мне до сих пор сложно ловить тот самый момент удара, как это делают другие члены моего клана. Хруст, короткий вскрик, и противник рухнул, хватаясь за ногу. Это был не решающий удар, но противник был на некоторое время сбит с толку. Правда, всего на какие-то две-три секунды. Я тут же отскочила, а кунай того же шиноби просвистел в сантиметре от моего лица — не потому что я была быстрее или растянула ткань пространства, а потому что мой уклон начался на полсекунды раньше, чем инстинкт подсказывал ему, что я должна была среагировать. Его расчёт оказался в пустоте. — Юна, назад! — рявкнул Какаши, парируя удар кунаем. Именно в этот миг перефирийным зрением я уловила чью-то тень. В мире, замедлившемся в моём восприятии, я видела всё с пугающей чёткостью: искажённое злобой лицо, синеву лезвия, тянущегося длинной, почти изящной дугой к моему незащищённому боку. Его чакра пылала, словно сигнальный огонь. Мой мозг кричал: «УКЛОНИСЬ! ВЛЕВО! АТАКА ИДЁТ В МОЁ ПЛЕЧО!» Но даже если я видела траектории будущих атак, даже если мир был для меня медленее, моё тело… моё тело было тяжёлым, неповоротливым куском плоти в этом ускоренном мире. Я попыталась уклониться, но ноги, будто залитые свинцом, отреагировали с мучительной, унизительной медлительностью. Я успела лишь рвануться назад, но знала — этого недостаточно. Лезвие настигнет меня. Растянула дистанцию так, что клинок оказался от меня в метрах десяти, но откуда ни возьмись передо мной вылез другой шиноби. Я не успела среагировать — он буквально ломал всё моё восприятие мира через призму мугенгана, двигаясь слишком быстро. В замедленном восприятии я видела, как Какаши, всё ещё скованный в схватке, лишь мельком бросил взгляд в мою сторону, его единственный глаз расширился. Он не успеет. Но кто-то успел. Зелёная молния промчалась между мной и моим противником. Раздался оглушительный грохот, и шиноби отбросило в стену с такой силой, что посыпалась штукатурка. Гай стоял передо мной в боевой стойке, дымящийся кулак всё ещё вытянут вперёд. — Не позволяй своему юному пламени угаснуть так рано, Юна! — провозгласил он, и даже в этой ситуации его голос звучал бодряще, как утренняя пробежка. Я, тяжело дыша, кивнула. Мугенган давал мне феноменальное тактическое преимущество, но превратить это преимущество в победу могло только тело, закалённое до уровня, о котором я могла лишь мечтать. «Скорость восприятия… и скорость действия», — пронеслось в голове, пока Гай снова включался в общий бой, прикрывая мою передышку. — «Пока они не равны, я — мишень с идеальным предсказанием, но без возможности увернуться». Я сжала кулаки, чувствуя, как по ним бегут мурашки от перенапряжения. Несколько быстрых, хлёстких атак, как раньше, я ещё могла выдать. Но длительная схватка на пределе таких скоростей? Это было выше моих сил. И враги уже поняли это и используют против меня самой же. Нужно было менять тактику. Или… найти способ обойти своё ограничение. В какой-то момент Какаши, парировав тяжёлый удар, споткнулся. На долю секунды его защита ослабла, и второй противник тут же устремился в эту брешь. Я не думала. Мой кунай со звоном встретил его кунай, отбрасывая его удар в сторону. — Спасибо, — бросил он. Я вновь кинула быстрый взгляд на барьер на крыше, в надежде, что там хоть что-то решилось за всё это время. Но ситуация не поменялась от слова совсем. «Где же дядя? В такой момент он единственный, кто мог бы сделать что-то с этим барьером», — думала я, время от времени бросая взгляд на Анбу, которые бессильно метались вокруг и пытались найти способ взлома. — Юна. Я вздрогнула — Какаши вновь оказался передо мной, приняв на себя очередной град сюрикенов. Металл звякнул, отскакивая от его куная. — Во-первых, не отвлекайся, — его команда прозвучала необычно для него строго, жёстко, отчего я вздрогнула, но тут же выпрямила спину и кивнула. — Во-вторых, ты ведь смогла нейтрализовать гендзюцу с помощью мугенгана? — спросил он, не оборачиваясь, и отразил очередной удар. — Всё верно, — честно ответила я. До сих пор не верилось, что это сработало. «Эх, если бы так же легко получилось и тогда, в Лесу Смерти…» — Отлично. Нейтрализуй гендзюцу и разбуди Наруто и Шикамару. Наруто будет в восторге — у него наконец-то настоящая серьёзная миссия. Я вся поддалась вперёд, жадно ловя каждое слово. — В чём она заключается? — Саске сейчас преследует Гаару и шиноби из Суны. Разбуди этих двоих и следуйте за Саске. Ты хорошо чувствуешь его чакру, не так ли? — Какаши повернул голову ко мне. Он не улыбался, но взгляд у него был… особенным. Будто отец, впервые отпускающий ребёнка одного в школу. Я кивнула и, не колеблясь ни секунды, побежала к месту, где в нелепых позах валялись без сознания Наруто и Шикамару. «Так… что я тогда сделала?» Мой мозг в тот момент работал на автопилоте, поэтому я лишь смутно помнила, как именно пришла к нужному выводу. Я сосредоточилась на пространстве, непосредственно окружающем тело Наруто, как бы «делясь» с ним правильной, незамутнённой реальностью. Его чакра под моим воздействием начала стабилизироваться, что означало только одно — я на верном пути. Но применять эту технику на другом оказалось куда тяжелее, чем на себе. Пространство вокруг мальчишки отчаянно сопротивлялось, пытаясь вернуться в искажённое состояние. Каждый раз, когда у меня почти получалось, отвлекал внезапный выпад противника, которого Какаши тут же отбивал, бросая через плечо короткое: «Не отвлекайся. Работай». В конце концов чакра Наруто успокоилась, и он начал просыпаться — с неохотой, ленью, будто из самого сладкого сна. — М-м-м… ещё пять минуточек… — лепетал Узумаки, буркнул что-то неразборчивое и перевалился на другой бок, поджав ногу. Моё терпение лопнуло. Я тут, знаете ли, надрываюсь, вытаскивая его из когтей вражеского гендзюцу посреди битвы, а он ещё и понежиться хочет! Бровь нервно дёрнулась. Я сложила печати и применила технику цикличных ударов. Сделала один лёгкий щелбан по его лбу. Наруто лишь дёрнул носом. Но щелбан, оставленный моей чакрой в закольцованном пространстве, повторялся. Второй — сильнее. Третий — уже ощутимо. Четвёртый раздался с сочным чпоком. — АЙ! Больно, даттебайо! — Узумаки вскочил как ужаленный, потирая покрасневший лоб и осматриваясь дикими глазами, — Юна-чан, за что?! — Осторожно! — рявкнула я, увидев летящий в нас кунай. Он исчез в воздухе, поглощённый моим кугаем, а через секунду с глухим стуком упал перед нашими ногами, — Потом объясню. Просто лежи и не двигайся. Затем я подползла к Шикамару, уже готовясь стабилизировать и его чакру, как вдруг поняла — она абсолютно нормальна. Нет и следов гендзюцу. Я недоумённо приподняла левую бровь, и мой взгляд зацепился за его едва дрожащие веки. «Он… что, просто притворяется?» — Шикамару, — позвала я тихо. Никакой реакции. — Шикамару! — громче, уже с оттенком раздражения. Он лишь слабо посапывал. Терпеть его театральное представление, пока вокруг летают кунаи, у меня не было ни малейшего желания. Я решительно схватила небольшую складку кожи на его руке, сдавила её между большим и указательным пальцами и провернула на все триста шестьдесят градусов. — А-А-АЙ! БОЛЬНО! Юна, отпусти! — Шикамару взвизгнул, дёрнулся и сел, пытаясь вырвать свою истерзанную конечность из моей хватки. Его лицо исказила гримаса искренней, неподдельной боли. — Ага, вот теперь проснулся, — сухо констатировала я, наконец разжимая пальцы. — Ты ведь применил технику развеивания и с самого начала просто притворялся? Шикамару, потирая руку и морщась, бросил на меня укоризненный взгляд, в котором читалось: «Ну не надо же было так грубо…» — Я не хотел вмешиваться, — буркнул он, оглядывая хаос вокруг. — Дай перевести дух, я только после тяжелого боя. А ты тут со своими садистскими методами… — То есть ты даже не для вида притворялся спящим? — я устало выдохнула, но сейчас было не до разбирательств. Наруто, наконец окончательно очнувшись, огляделся, и похоже, только сейчас до него стало доходить, где он находится. — Что… что происходит? Даттебайо, — его глаза, расширенные от непонимания, метались по трибунам, выхватывая мелькающие тени и блики стали. В ту же секунду за его спиной материализовался вражеский шиноби, клинок уже занёсся для удара. Мыслей не было — лишь чистое действие. Я рванула рукой вперёд, не к ниндзя, а к самому пространству между ним и Наруто. Словно схватив невидимую ткань, я дёрнула — и воздух перед блондином прогнулся, создав волну невидимой силы. Она ударила в противника, отшвырнув его прочь с такой мощью, что он, пробив стену, исчез в облаке пыли и обломков. Я сама застыла на миг, чувствуя странное, тяжёлое эхо в правом глазу. Такого от себя я не ожидала. Рядом с нами, будто из тени, возник Какаши, вставая в оборонительную стойку между нами и приближающейся опасностью. — Выследите и остановите Саске, затем найдите безопасное место и ждите дальнейших распоряжений, — быстро отдал он приказ, его голос был низким и собранным. — Юна за главную. — Что случилось с Саске? Где он? — тут же выпалил Наруто, его растерянность мгновенно сменилась тревогой. Я не стала объяснять. Вместо этого я резко подошла, схватила его за рукав куртки и дёрнула на себя. — Расскажу по дороге. Бежим. И, не дав ему опомниться, уже потащила за собой, в сторону, где сквозь общий хаос и рой чужих чакр моё восприятие чётко выхватывало два знакомых сигнала. Один — холодный, сжатый, родной. Саске. Другой — тяжёлый, зыбкий, но с диким, острым, почти звериным ядром внутри, который перекрывал всё собой. Гаара. — Зачем вы втянули меня во всё это? — раздался сзади скучающий, но отчётливо недовольный голос Шикамару. — Приказ Какаши-сенсея, не обессудь, — коротко бросила я, не отрывая взгляда от дороги впереди. Но моё внимание было не там. Мир вокруг наполнялся не образами, а ощущениями. Воздух становился плотнее, пронизанным невидимыми токами. И один из них, — Саске, — только что дёрнулся и ускользнул. На запад. — Сюда, — скомандовала я, уже разворачиваясь и набирая скорость. Мы не успели пройти и двух метров по новому направлению, как новое ощущение врезалось в моё восприятие, словно удар хлыста. Где-то сбоку, стремительно приближаясь, вспыхнул сгусток давления. Он не петлял, не искал — он шёл прямо на нас, отсекая угол, и в его движении чувствовалась безошибочная, хищная целеустремлённость. Ошибки быть не могло. Это не были наши. Ни Какаши, ни кто-то из шиноби Конохи не несли в себе такого резкого, незнакомого заряда. — Будьте начеку, — произнесла я тихо, почти беззвучно, но в голосе прозвучала сталь, заставившая обоих насторожиться. — За нами хвост. И он уже близко. Наруто и Шикамару бросили на меня тревожные взгляды. Они кивнули почти синхронно. Никаких лишних вопросов. Лишь пальцы Наруто сжались в кулаки, а взгляд Шикамару стал оценивающим и наконец серьёзным.

POV Автор

У ворот клана Цугано воздух дрогнул. Не громко. Не ярко. Не было ни вспышки, ни хлопка искажающейся реальности. Это было похоже на едва уловимое мерцание воздуха над раскалёнными камнями. Но из самого сердца этой дрожи, плавно и без единого звука, вышла женщина. Она не телепортировалась, не нарушала пространство грубым вторжением, а просто перестала быть как бы «не здесь», и стала здесь, следуя иному, невидимому для других пути. Её длинные каштановые волосы, рассыпавшиеся мелкими волнами, выглядывали из-за капюшона чёрного плаща, а лицо всё так же было скрыто звериной маской. Она не замерла, любуясь воротами. Она уже шла, её сандали бесшумно касались земли, словно она шла по невидимой платформе, поднятой в миллиметре от земли. Её присутствие было призрачным. Не потому что она подавляла чакру — её чакра никогда не оставалась в одной точке. Она текла вокруг неё, как вода вокруг гладкого камня, не создавая ряби, не оставляя следа в энергетической ткани мира. — Чисто, — её голос, тихий и низкий, был обращён в пустоту. Из той же самой воздушной ряби, будто отражение, вышел мужчина, так же одетый в тёмный плащ и звериную маску. На нём не было и намёка на чакру — Сэцуко обернула его своим полем, сделав невидимым для любого сенсора. Он был тенью её тени. Пройдя ворота клана, они напрааились прямиком в сторону архива. — Я буду снаружи, — кивнул Кенджо. Ему путь в сердце клана был запрещён. Его работа была снаружи — слушать тишину, не допускать никого к зданию архива. Сэцуко не ответила. Она замерла в шаге от входа в архив — низкого, массивного здания из тёмного камня, похожего на усыпальницу. Дверь была простая, деревянная, почти неправдоподобно простая на фоне окружающей роскоши клановых домов. Однако её мугенган видел несколько иную картину, куда более сложную, чем может видеть обычный глаз. Она чётко ощущало густое, слоистое давление, как вязкий сироп, заполнявшее собой весь проём и пространство вокруг него. Она не видела защиты, а чувствовала её всем телом. Это было искажение самой реальности — плотная складка пространства, сжатая в бесконечно сложный узел. Попади в этот узел — и тебя перекрутит сама реальность, вывернет по несуществующим осям, закольцует в ловушке, из которой нет выхода. Сэцуко не двигалась. Она прислушивалась к пустоте. Её правый глаз был настроен не на образы, а на структуру. Она искала ритм напряжения, скрытую геометрию этого статичного, но живого барьера. Минута. Две. Пот стекал по её виску, но она не замечала. Всё её существо было сконцентрировано на ощущении пространства. «Там.» Глубоко внутри узла, в самой его плотной точке, она уловила едва заметное ослабление. Не движение, а скорее лёгкий сдвиг в плотности поля, как тихое биение сердца у спящего зверя. За ним последовал отзвук — перераспределение давления в соседнем секторе. Сэцуко выдохнула. Время начинать. Она сделала первый шаг. Не вперёд, а под углом, словно обходя невидимый, но осязаемую преграду. Её правая нога опустилась на каменную плиту, но не всей стопой — лишь носком, в единственной точке, где в этот миллисекундный промежуток пространственное давление ослабевало, образуя невидимую опору. Она шагала по самой ткани пространства, используя его неровности и проседающие участки как ступеньки. Второй шаг. Она присела и прошла под сгустком невыносимой плотности, который пронесся в сантиметре над её головой. Пришлось рискнуть и сжать собственное тело до минимального объёма. Лишь на мгновение. Её собственное тело в тот самый момент стало чуть менее «реальным» для этого участка пространства, позволив ему пройти. Третий шаг, четвёртый… Она двигалась не по прямой, а по немыслимой, ломаной траектории, которую диктовало ей её чутьё. То отступала назад, в зону относительного спокойствия, то делала крошечный шаг вбок, то замирала на несколько долгих секунд, пока перед ней не перестраивалась сама геометрия барьера, открывая узкий проход. Сердце билось ровно, но громко, заглушая всё остальное. Каждая мышца была напряжена до дрожи от неестественных поз. Она не обманывала систему. Она лишь проходила там, где это было возможно, не нарушая его уравнения. Последний шаг. Непосредственно перед самой деревянной дверью пространство было спрессовано. Но и в этой плотно сжатой точке была дыра. Сэцуко ощутила её. Мгновение, когда несколько ключевых точек напряжения на долю секунды выстроятся в линию, создав временный, точечный проток — не туннель, а скорее ось, вдоль которой давление было нейтральным. Она вложила в это всё. Всю свою волю, всё мастерство. Её мугенган сфокусировался до предела, не искажая пространство вокруг, а настраивая своё собственное присутствие ровно на эту ось. Её тело, её сущность на миг стали продолжением этого протока. Женщина слилась с пространством в той единственной точке, где оно на миг стало «проходимым». Древесина не дрогнула. Замок не щёлкнул. Но Сэцуко сделала последнее, плавное движение вперёд — и давление внезапно исчезло. Она оказалась по ту сторону. В полной, гробовой тишине архива, пахнущем пылью, древней бумагой и замшелой каменной сыростью. Плотный узел пространства остался сзади, не тронутый, не взломанный. Она обернулась, хотя физически видела лишь ту же простую дверь. Но её глаз всё ещё чувствовал ту же громаду искажённой реальности, охраняющую вход. Она не была снята. Не была нарушена. Женщина нервно усмехнулась, позволила себе выдохнуть — долгий и дрожащий выдох. Её рука непроизвольно потянулась к виску, где пульсировала адская головная боль, плата за такую чудовищную концентрацию. «Интересно будет выбираться потом.» — промелькнуло у неё в голове с долей сарказма. Сейчас она буквально оказалась в ловушке своего клана, где в любой момент её могут просто прижать к стене. — «Если только... получиться использовать кокууин». Но сейчас это не важно. Она внутри и то, что она ищет, находится где-то здесь — среди кипы бумаг, стариных и разваливающихся книг. Сэцуко сделала шаг вглубь зала, её взгляд скользил по стеллажам, выискивая знакомые отделы, метки. И в этот миг тишину разрезал скрип. Тихий, чёткий, намеренный. Звук сдавленной половицы, идущий не из-за спины, а спереди, из самого чрева архивной тьмы. Сэцуко замерла, как статуя. Из тени между двумя высокими стеллажами вышла фигура. Она не появилась внезапно — она просто была там, и теперь вступала в тусклый свет, падающий от лампы. Строгое чёрное кимоно без единого украшения, падающее прямыми складками. Седые волосы, собранные в безупречный, тугой пучок у затылка. Руки, спрятанные в широкие рукава, сложены перед собой. Лицо — бледное, с тонкими, жёсткими чертами. Ёшико. Она стояла, не двигаясь, и её взгляд — не осуждающий, не гневный, а холодный, — был устремлён прямо на дочь. В этом взгляде не было ни капли удивления. — Я догадывалась, что ты вернёшься именно сюда, — её голос прозвучал тихо, но каждое слово легло на плечи Сэцуко невыносимой тяжестью. Женщина почувствовала, как подкашиваются ноги. От этого взгляда, от этой тишины, от этой неизбежности. Горло сжалось. — Мама…