1 книга. 10 глава: Приход Акацуки: Сасори и Дейдара. II

II

В «Ичираку» было тепло. Пар поднимался над мисками, смешиваясь с запахом бульона и свежей лапши. Где-то на кухне шипело масло, и тётя Аяме ловко разливала суп по тарелкам, не переставая улыбаться. Наруто сидел слева, шумно втягивая лапшу, и говорил без остановки. — Думаешь, экзамен продолжат? — спрашивал он, тыкая палочками в воздух. — Всё же прервали из-за нападения. Но мы же прошли третий этап, считай, прошли? Или заново будет? А если заново, то я опять буду с Неджи драться? Или может, уже сразу дадут звания? Вот было бы круто, даттебайо! Я не слушала. Вернее, слушала краем уха, но слова пролетали мимо. Я смотрела в бульон, водила палочками по тарелке, накручивала лапшу и снова опускала. Есть не хотелось. Надо поговорить с Саске. Сейчас. Но нормально ли, что Наруто тоже здесь? Он сидит слева, втягивает лапшу, не замечая моего напряжения. А я думаю: не слишком ли это личный разговор? Может, не при нём? Я посмотрела на Учиху. Он сидел справа, опустив глаза в миску. Лицо спокойное, почти расслабленное. Он неспеша втягивал лапшу, тоже видимо витая в своих мыслях. Я глубоко вздохнула. — Саске. Он поднял голову, посмотрел на меня, покойно дожидаясь того, ради чего его позвали. Горло сжалось. — Можем… — я запнулась, но заставила себя продолжить. — Можем отойти на пару минут? Есть разговор. Он не спросил — о чём. Не удивился. Просто отложил палочки, встал и направился к выходу. Я поднялась следом. — Эй! — раздалось сзади. — А я? Я обернулась. Наруто смотрел на нас с миской в руках, и в его глазах было недоумение. Обида? Непонятно. — Мне нужно поговорить с Саске, — сказала я тихо. — Наедине. Мы скоро вернёмся. Он хотел что-то сказать, но я уже ушла. Мы шли молча. По мокрой после дождя улице, мимо заколоченных лавок, мимо людей, которые разбирали завалы. Саске — чуть впереди, я — следом. Ни слова. Он свернул в тёмный и узенький переулок, остановился, прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и даже не посмотрел на меня ни разу. Я встала напротив. Внутри всё дрожало, но я заставила себя говорить. — И о чём ты хотела поговорить? — спросил он. Голос ровный, спокойный, как будто мы обсуждали погоду. — Не делай вид, будто не знаешь, — сказала я громче, чем хотелось. — Саске, давай на чистоту. Кто я для тебя? Он не ответил сразу. Только наконец поднял взгляд на меня — прямой, без малейшей эмоции. Я даже не могла понять, о чём он сейчас думает. — Сокомандница, — ответил он коротко спустя пару секунд. «Не то.» — Я знаю. Но я спрашиваю не про это. Тишина повисла между нами. Я слышала, как где-то далеко капает вода, как проехала телега по главной улице. И своё дыхание. — То, как ты внезапно стал холоден ко мне. Сразу после второго этапа. Потом требовал ответа, о чём мы там разговаривали с Гаарой, а потом снова… оттолкнул. Избегал целый месяц. Саске медленно перевёл взгляд в сторону. Впервые в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, но очень сдержанного. Я видела, как его глаза чуть щурились — он всегда так делал, когда хотел что-то скрыть или недоговаривал. — Я хочу знать, — сказала я тише. — Ты считаешь меня… своим другом? Саске медленно выдохнул. — Думай как хочешь, — сказал он глухо, так же смотря в сторону. — Саске… — мой голос чуть дрогнул и оттого прозвучал так, словно я его умоляла дать ответ. Как же жалко я наверно сейчас выгляжу. Если бы только прошлая «я» узнала о том, что я вот так буду выпрашивать этого Учиху о том, кем он меня считает, она бы врезала мне смачной отрезвительной пощёчены. Саске вновь взглянул на меня. Я ждала, взгляд упрямо не отводила, давая понять — я не отступлю. И он, похоже, понял, что без ответа никуда не уйдёт. Тяжело вздохнул. Слишком тяжело. Сжал губы в узкую линию, челюсть напряглась. — Ты не чужая, — сказал он. Тише, чем обычно. — Ни ты, ни Наруто. Каждое слово давалось ему невероятно тяжело. Он словно переступал через внутреннего себя, и я видела, насколько ему было некомфортно обсуждать это. Чакра внутри отозвалась слабо, но достаточно, чтобы я почувствовала. Он не врал. От этого стало и легче, и тяжелее одновременно. — Тогда к чему всё это было? — спросила я. Он снова молчал. — Может, для тебя всё и осталось, как прежде, — продолжила я, глядя в его чёрные глаза. — Но для меня… ты стал куда более холодным. Если ты правда считаешь меня «не чужой», скажи пожалуйста, что это было? — Ничего, — сказал он. — Просто… не хотел, чтобы ты влезала. — Во что? — В мои дела. Я ждала. Думала, он продолжит. Объяснит. Скажет что-то, что развяжет этот узел, который застрял у меня в груди. Но после этого он замолк. — И всё? — спросила я тихо. — И всё, — ответил он твёрдо и без желания продолжать. Как точку поставил. Я смотрела на него и не знала, что сказать. Хотелось спросить ещё. О том, почему он не приходил. Почему избегал. Почему смотрел так, будто я была ему чужая. Почему вообще так остро среагировал вчера на то, что именно я пришла на помощь. При чём лично к Наруто было ровно ноль претензий. Но слова застряли в горле. Он не врал. Я чувствовала. Но он и не договаривал. Просто сказал достаточно, чтобы я отстала и чтобы разговор закончился. — Ладно, — выдохнула я. — Ладно. Не хочешь — не говори. Я развернулась и пошла обратно к выходу из переулка. Саске двинулся следом, сверля мою спину взглядом. Хотелось обернуться, но я из упрямости и собственных принципов продолжала игнорировать его взгляд. А в голове крутилось: «Я выяснила? Кажется, да. Но почему тогда так пусто?» Я ожидала большего. Не драмы, не слёз, не признаний — просто… разговора. Настоящего. Где он скажет, что чувствует, что его беспокоит, почему он вдруг стал таким. А он просто коротко ответил, лишь бы отвязаться. Не соврал, но и не раскрылся. Мы вышли из переулка. Наруто уже стоял у входа в «Ичираку», сложив руки на груди и надув губы. — Ну и как? — спросил он. — Всё выяснили? — в его недовольном тоне голоса отчётливо слышалась обида. — Всё, — сказал Саске и прошёл мимо него, обратно к своему месту. Наруто посмотрел на меня. Я пожала плечами, улыбнулась — наверное, криво и неубедительно. Но что ещё я могла сделать? Мы вернулись за столик. Блондин снова начал болтать — про экзамен, про миссии, про будущее. Мы с Саске молчали. Напряжения между нами больше не было, но… неприятный осадок от разговора остался. Я смотрела в свой остывший бульон и думала: «Я выяснила, что он не врёт. Но почему мне этого мало?»

***

Цветочный магазин Яманака утопал в зелени и свежести. Пахло мокрой землёй, лепестками и цветами. Я сидела на стуле в углу магазина, где распологался чайный уголочек с двумя стульями и небольшим круглым столом. Ино стояла за стойкой, сосредоточенно собирая композицию из цветов. — Я вообще перестала понимать людей, — выпалила я, глядя в пол. — Саске, Казуха, Бабушка... И этот список можно продолжать бесконечно. Почему с ними так сложно? Почему никто не говорит то, что думает? К чему все эти… недомолвки, игры? Ино не ответила. Только чуть наклонила голову, давая понять, что слушает. — Может, это во мне проблема? — я сжала пальцы в замок. — Может, я просто не умею… читать людей? Или жду от них того, чего они дать не могут? Я замолчала. В груди клокотало — все эти мысли, которые копились неделями, вдруг рвались наружу. — ААА, БЛИН! — я вскинула руки и откинулась на спинку скамьи. — ПОЧЕМУ? НУ ПОЧЕМУ ВСЕ НЕ МОГУТ БЫТЬ ТАКИМИ... КАК НАРУТО? Ино усмехнулась, но промолчала. — У него что на уме, то и на языке, — продолжила я, уже тише. — Оправдываться перед ним не надо. Он не требует. Не смотрит так, будто ты что-то должна. Просто… есть рядом, и этого достаточно. Я посмотрела на блондинку. Она аккуратно вставила одну веточку гипсофилы в корзинку с композицией, взяла другую. — Я… я уже не знаю, честно, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Мы наконец-то сегодня поговорили с Саске. Ино замерла на секунду, потом вновь продолжила. — Но этот разговор был каким-то… странным. Ну, знаешь? Вроде всё обсудили. Вроде вопросов больше не должно быть. Но я ожидала, что разговор будет дольше, глубже. А он просто ответил: "Ты не чужая", — и всё. Чтоб просто уже отвязаться. Я замолчала, обдумывая всё, потом вновь продолжила: — И я теперь не знаю, — прошептала я. — Всё ли стало как прежде? Или ничего уже не будет по-старому? Я имею ввиду... мы в один момент поладили, и были не просто сокомандниками, а даже с друзьями, в какой-то степени. Тишина повисла между нами. Ино отложила секатор, поправила несколько цветов в композиции. — Ты поэтому пришла? — спросила она, не поднимая головы. — Пожаловаться на Саске? Я открыла рот и вдруг осознала. Ино, которая с детства была влюблена в Саске; которая бегала за ним, писала записки, боролась за место рядом с ним; которая ненавидела других девочек за то, что те тоже на него смотрели. А я сижу здесь и жалуюсь ей на наши с Саске отношения. На то, как он холоден, что он не говорит о чувствах. Мне вдруг стало противной от самой себя и как-то даже неловко. — Ино, я… — я запнулась, не зная, как объяснить, что я не это имела в виду. — Прости, я не хотела… — Всё нормально, — перебила меня Яманака. Она наконец подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было злости. — Саске же не интересует тебя в романтическом плане, да? Я выпалила слишком быстро: — Нет! Нет, конечно! Что ты, какие отношения, мы просто друзья, я вообще… Ино усмехнулась, покачала головой и снова опустила взгляд на композицию. — Я не ревную, Юна. Не надо оправдываться. Я замолчала. Внутри всё ещё бушевало, но я заставила себя кивнуть. «Конечно, я не люблю его. Какие ещё отношения с Саске? Упаси бог. Мы просто друзья. Команда. Он мой напарник. И всё». Но почему-то эта мысль не успокаивала. Она крутилась в голове, возвращалась снова и снова, и каждый раз я добавляла новое оправдание. «Я не думаю о нём так. Я просто переживаю за друга. Это нормально — хотеть понимать своего напарника. Это не потому, что он мне нравится. Это потому, что мы работаем вместе. Это потому что я хочу понять его!». Я вдруг почувствовала, как щёки начали гореть. «И вообще, Саске — это Саске. Он холодный, отстранённый, вечно молчит и смотрит сквозь тебя. Кто вообще влюбится в такого?» Я. Мысль пришла резко, как удар под дых. Я тут же отбросила её. «Нет. Не я. Не может быть. Это просто… привязанность. Мы слишком много пережили вместе. Вот и всё». Ино, будто не замечая моего внутреннего шторма, спокойно перевязала корзинку лентой и отложила композицию в сторону. — Это нормально, знаешь, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Пытаться выяснить отношения внутри группы. Вы же команда. Вы должны быть близки, чтобы уметь чувствовать друг друга на поле боя и работать слажено. Она взяла лежавшую недалеко новую партию цветов — алые розы. — Нам Асума-сенсей постоянно это говорит. Поэтому мы часто с Шикамару и Чоджи вместе. Не только на тренировках — в жизни. Едим, болтаем, иногда даже спорим, аж до драк иногда доходит. Но это делает нас ближе. Я смотрела на неё и думала: «Она говорит о команде, о дружбе, о доверии в конце концов. А я сижу здесь и пытаюсь убедить себя, что не влюблена в собственного напарника». — Так что не парься, — Ино пожала плечами. — Если вам нужно поговорить — говорите. Если он не готов — не дави. Но не бойся того, что вы становитесь ближе. Это не слабость. Я кивнула. Слова застряли в горле. «Не бойся того, что вы становитесь ближе». Слишком поздно, ведь я уже боялась. Но не того, что мы станем ближе, а того, что я хочу этого сильнее, чем должна, и даже не могу контролировать это желание. — Спасибо, Ино, — выдавила я. Она улыбнулась — мягко, без обычной насмешливости. — Обращайся. Тебе не пора на тренировку? Ты вроде говорила в четыре уйдёшь. Я перевела взгляд на настенные часы и ужаснулась. Время было почти пять! А я должна была сегодня ещё заняться медитациями. — Ой! — я быстро вскочила и направилась к выходу. На пороге остановилась, обернулась. — Ино, ты… правда не злишься? Она подняла бровь. — На что? — На то, что я… ну… говорю о нём с тобой. Ино усмехнулась и взяла розу. — Юна, мы вышли из того возраста, когда дерутся из-за мальчиков. Тем более из-за такого… — она запнулась, подбирая слова, — сложного случая. Я облегчённо выдохнула, кивнула и вышла на улицу. Солнце светило в глаза, ветер шевелил волосы, а я всё ещё слышала свой внутренний голос, который упрямо повторял: «Ты не любишь его. Ты не любишь его. Ты просто…» Я не знала, чем закончить эту фразу, и именно это пугало больше всего.

***

Лес встретил меня тишиной. Сегодня я отошла далеко от Конохи. Есть одно местечко, спокойное и безлюдное, а самое главное это то, что до сюда не доходит людской гул. Я села под деревом, закрыла глаза. Вдох, выдох. Попыталась отпустить мысли — о Саске, о том разговоре, о Хокаге, о вчерашнем. Всё это было сейчас не нужно. Сейчас нужно было просто дышать и не шевелиться. Сначала ничего не получалось. Мысли цеплялись одна за другую, как колючки за одежду. Я слышала его голос: «Не чужая», видела его чёрные глаза, направленные прямо на меня. Чувствовала, как колотится сердце, когда он смотрел на меня. «Не думай. Не думай. Просто дыши». Я заставила себя сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Медленно, как учила бабушка. Воздух стал глубже, тело — тяжелее. Мысли начали таять, растворяться в темноте за закрытыми веками. Я погружалась в себя. Сначала просто пустота. Раньше она пугала меня, казалась бездной, которая вот-вот поглотит и я больше никогда не вернусь в реальность, но сейчас я привыкла к ней и просто позволила себе погрузиться глубже. Тело свело знакомой судорогой. Мышцы напряглись, пальцы перестали слушаться. Паралич. Я уже не сопротивлялась, ведь понимала — через это нужно пройти. Вспышки мелькали перед глазами, складываясь в картинки. Я не пыталась их ни разглядеть, ни понять. Просто наблюдала. Глубже. Ещё глубже. Пустота начала отступать. Из темноты проступило что-то белое. Сначала я видела только размытое пятно непонятной формы, потом проступились очертания, и затем — лицо. Я узнала его. Орочимару. Моё дыхание сбилось, но я заставила себя не открывать глаза. Не вырываться. «Это сон», — повторила я про себя. — «Это сон». Он улыбался той своей неестетственно жуткой улыбкой, от которой кровь стынет в жилах. В какой-то момент его лицо начало меняться — вытягиваться, покрываться чешуёй, превращаться в змеиную морду. Я чувствовала, как его холодное и скользкое тело обвивает меня, сжимая меня всё туже и туже с каждой секундой, отчего дышать становилось труднее. «Терпи. Это сон. Это не по-настоящему». Я повторяла это как мантру. Снова и снова. Дышала настолько глубоко, насколько это было возможно. Страх и тревога поднимались изнутри, сжимая горло, грудную клетку, заставляя сердце биться в три раза быстрее и громче. Орочимару замер, а змеиное тело перестало сжимать меня. Он просто смотрел на меня каким-то пустым и пугающим взглядом. И вдруг резко накинулся, разинув пасть. Я тут же дёрнулась и вдохнула — резко, громко, будто вынырнула из ледяной воды. Глаза распахнулись. Сердце колотилось где-то в ушах. Кончики пальцев немели, и под ними будто что-то двигалось. Лес, трава, деревья, деревья. Никакого Орочимару и никаких змей. — Да что ж… — выдохнула я, уронив голову на колени. — Снова ничего. Я сидела так несколько минут, пытаясь унять дрожь и успокоить сердцебиение. Опять ничего не вышло. Я даже в своё подсознание не могу зайти нормально. Застряла на первом этапе, как вкопанная. Подняла голову. Лес потемнел — солнце уже село. Сколько я здесь просидела? Который час? Я встала, отряхнулась от грязи. Нужно было возвращаться, но не домой, а в медитативный зал клана. Там безопаснее ночью. Может, в привычной обстановке получится лучше. Хотя, признаться честно, за территорией клана мне было как-то уютнее. Я вернулась в Коноху и направилась к воротам клана. Ноги несли сами, мысли всё ещё путались. Орочимару. Почему он? Почему именно его я увидела? Я переступила порог и замерла. У ворот стояла Ёшико. Её руки были скрещены на груди, лицо — непроницаемое, как всегда. Но что-то в её позе было… напряжённым. Я приподняла бровь. — Ба? Кого-то ждёшь? «Странно. Уже так поздно. Мы ждём кого-то важного? Кто вообще так поздно придёт?» Она не ответила на вопрос. Только чуть склонила голову, окинув меня холодным взглядом. — Где ты была? — спросила она. Голос ровный, но в нём чувствовалось что-то — не раздражение, нет. Скорее… настороженность. Я нахмурилась. — На тренировке. В лесу. — А до этого? — С друзьями, — я скрестила руки на груди, копируя её позу. — Ба, в чём дело? Опять какие-то претензии? Ёшико молчала несколько секунд. Её серо-голубые глаза впивались в меня, будто пытались узнать что-то. Хотя я сама ничего не знала. — Ты не сказала, куда идёшь, — произнесла она наконец. — Я всегда ухожу в лес тренироваться. Ты знаешь. — Знаю, — кивнула она. — Но сейчас — другое время. — Какое другое? — я почувствовала, как раздражение начинает подниматься где-то внутри, затмевая никуда не ушедшую тревогу. — Ба, я просто ходила в лес, как делала это сотни раз. До этого зашла к подруге в цветочный магазин. До этого ещё сидела с Наруто и Саске в «Ичираку Рамен». А теперь вернулась. Всё. Ничего не случилось. Ёшико чуть прищурилась. — К подруге? — Да. К Ино. Яманака Ино. — я вздохнула, пытаясь сдержать голос. — Мы просто болтали. Она работала, а я сидела рядом. — И о чём вы болтали? Я замерла. Вот это уже было слишком. Она следит за каждым моим шагом. Проверяет каждое слово. И теперь хочет знать, о чём я говорю с друзьями? — Ба, — сказала я медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это уже перебор. Я понимаю, что ты переживаешь после нападения. Я понимаю, что клан — это важно. Но я не могу отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Я не заключённая. Ёшико не дрогнула. — Никто не говорит, что ты заключённая, — ответила она монотонно. — Но ты — Цугано. И ты носишь мугенган. Это накладывает обязательства. — Какие? — я уже не сдерживала голос. — Сидеть взаперти? Докладывать, с кем я разговаривала и о чём? Следить за каждым своим словом, потому что кто-то может использовать его против меня? Ёшико сделала шаг ко мне. Я инстинктивно напряглась, но не отступила. — Ты носишь внутри себя огромную силу. И твоя мать сама подвергла тебя такой судьбе. Мне не нужно по сто раз повторять, что она сделала. «Помню. Выкрала важные свитки, без которых ритуал не завершить. Вместе с Эри хранила тайну о моём предназначении.» — Но до этого же всё было прекрасно. Или вчерашнее нападение так на тебя повлияло? Я заметила, как мускулы вокруг глаз бабушки чуть дрогнули. — Слушай. Я шиноби. Я — член клана Цугано. Я понимаю, что сейчас ещё возможно недостаточно сильная, чтобы определённо точно понимать, что я в безопасности. Даже внутри деревни. Но это уже слишком! Я не буду тебе в подробностях говорить, что я с кем обсуждала и отчитываться, где была каждый час на протяжении дня. Не нужно следить за мной, как за преступницей. Ёшико посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом развернулась и пошла к главному дому. — Завтра тренировка в шесть, — бросила она через плечо. — Не опаздывай. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. — Не опоздаю, — пробормотала я себе под нос. — Как обычно. Она ушла дальше по улице. Я осталась стоять у ворот, глядя на её уходящую спину. Что с ней происходит? Почему она стала такой — ещё более контролирующей, ещё более подозревающей? Раньше она тоже была строгой, но не до такой же степени. «Она что-то скрывает», — я подозрительно прищурилась. — «Тут дело не только во вчерашнем нападении». Я вздохнула и пошла в сторону медитативного зала. Мысли о бабушке смешались с мыслями об этом проклятом дне, который никак не закончится. «Завтра новый день», — подумала я. — «Завтра я попробую снова».