chapter 1

/ остывший чай Окна были затянуты тончайшим инеем, будто кто-то нарочно расписал стекло морозом в виде старинного герба. В комнате пахло бумагой, воском и жасмином — последние цветы, которые доставили из теплицы специально для этого дня.  Всё должно быть правильно. Всё должно быть идеально. Роузи сидела с прямой спиной, руки — на коленях, скрещенные в замок. Ногти аккуратно полированы, покрыты светлым слоем лака. Она была в светлом платье, ещё не свадебном, просто в утреннем, кремовом, с вышивкой по вороту. Волосы держались в локонах, пряди не выбивались. Ни одна. Перед ней, за дубовым столом, её отец расставлял документы. Мать стояла немного сбоку, с бокалом апельсиновой настойки. В лицо дочери она не смотрела.   — Ты не волнуешься? — спокойно спросил отец, не поднимая зеленых глаз. Длинные пальцы, унизанные кольцами и фамильным перстнем постукивают по деревянной поверхности.    — Нет, сэр. - тихо пробормотала юная леди. Другого ответа ее отец не смог отдел бы слышать.    — Правильно. Волнение — это признак плохого воспитания.   — Я стараюсь быть достойной. - она склонила голову.  Мужчина кивнул, будто отметил в уме галочку.   — Семья Нотт древняя. Положение — безупречное. Репутация тоже.   — И сын их молчаливый, — добавила мать почти с улыбкой. — Как, впрочем, и твой отец.   — Роуз, — отец протянул ей перо. — Подпиши. Она взяла перо ровным движением. Темно-зеленые чернила, как и полагается. Роспись была лёгкой, изящной, как её походка. Ни одной ошибки, ни одного пятна. Все как всегда.  Когда она поставила точку, мать подошла и поправила воротник на её платье, слегка коснувшись шеи холодными руками.    — Он красивый. — сказала женщина почти шёпотом. — Ты не почувствуешь себя... обделённой. - ее слова слегка смутили Роузи. Но она, как и всегда, не подала виду.    — Я не чувствую себя обделённой, мама.   — Вот и хорошо. - на этом их разговор закончился.  *** Через несколько часов. Англия. Особняк Ноттов. Брачная церемония. Было прохладно даже в зале, хотя огонь в камине играл жадно, разбрасывая отсветы по старинным зеркалам.  Роузи Тэтчер стояла с идеальной осанкой, платье обтягивало талию, не позволяя ни вздохнуть, ни согнуться. Её руки были в перчатках, как и положено. Белые, матовые, шелковые. Она смотрела прямо перед собой: ни на жениха, ни на гостей, а куда-то между. Туда, где обычно заканчивается воспитание и начинается пустота. Теодор Нотт стоял напротив. Высокий, в темно-сером классическом костюме, с платком в кармане, небрежно сложенным, как будто его туда положили без особой необходимости. Он смотрел на неё прямо, но как на предмет интерьера, не более.    — Роуз Тэтчер. — сказал он, когда подошёл ближе. — Приятно наконец познакомиться.   — Взаимно, мистер Нотт.   — Теперь уже миссис Нотт.   — Ах, да, — она едва заметно кивнула. — Как быстро всё меняется, не так ли? - блондинка невольно засмотрелась в светло-карие, почти медовые глаза юноши. Относительно свежий шрам на переносице, и еще более светлый, старый шрам под правым глазом абсолютно не портили его красоту. Каштановые кудри беспорядком рассыпались на голове.    — Аристократия предпочитает скорость, когда дело касается формальностей. - его холодный тон обжег ее уши. Девичье сердце слегка сжалось от отстраненности молодого мужчины. Как красивая девушка, Роуз ожидала красноречивые взгляды в свою сторону, комплименты, как минимум улыбку. Ведь так было в романах, которые она так любила украдкой читать.    — А вот душа... душа не любит спешки. - ее щеки слегка порозовели от своих же слов. Она тут же устремила свои зеленые глаза в пол.    — Надеюсь, она у вас не в приоритете.  Вот так просто Теодор Нотт, новоиспеченный муж, разбил первый корабль надежды юной мисс Тэтчер.  Тишина. Он не улыбался. Она тоже. Всё было ровно. Церемония была короткой. Обмен кольцами — механический. Поцелуя не было. Даже взгляда настоящего не было. После, когда все начали разъезжаться, а родители Роузи собирали вещи в дорогу обратно в Норвегию, она стояла у окна с бокалом сидра и смотрела на лондонское небо — тяжёлое, глухое, без просвета.   — Ты останешься здесь. — сказал отец. — Помни: мы вложили в тебя достаточно, чтобы ты не опозорила ни его, ни себя.   — Я помню, отец. - вместо того, чтобы поддержать или обнять свою единственную дочь, отец холодно и сдержанно диктовал напутствия.   — И запомни ещё одно, — добавила мать, — Твоя доброта — не оружие. Не пытайся никого ею ранить. Это не по-женски. Роузи улыбнулась, вежливо, мягко, с идеально прямой спиной.    — Я слишком хорошо воспитана, чтобы ранить кого бы то ни было. Даже собой. *** Она сидела перед зеркалом, но не смотрела на себя. Смотрела через, как будто зеркало было окном, а за ним — Норвегия, её прошлое, и тот декабрьский воздух, которым было легче дышать. “Теперь я — миссис Нотт. Значит ли это, что я стала чем-то большим? Или наоборот перестала быть собой?” В комнате пахло старыми книгами и сосной.  Чужой дом, чужой воздух, чужая фамилия.  Всё, что у неё было теперь — это тонкое обручальное кольцо, которое сидело на пальце слишком свободно, будто даже оно не хочет прижиться. Где-то внизу открылась дверь. Быстрые шаги. Потом снова тишина. Возможно, Теодор. Возможно, нет. Она встала и прошла к окну. Вечер был серым, как чернила, разведённые в воде. На улице никого. Только заснеженный газон, и кипарис у калитки, похожий на острое перо. "Он красивый. Даже слишком. В Норвегии девушки говорили бы: таким мужчинам не верят, их боятся. А я должна просто жить рядом. С ним. С его молчанием. Вдвоём, но врозь." Она услышала шаги у двери. Он. Повернулась. Сердце будто замерло на долю секунды. Теодор вошёл. Чужой запах — лаванда и кожа. Он выглядел так, словно только что вернулся не с приёма, а с допроса — напряжённый, собранный, уставший.   — Я не буду мешать. — голос его был ровным, как у профессора перед экзаменом.   — Вы не мешаете. — она выпрямилась.    — Если что нужно, скажите Мэри. - он едва заметно кивнул с тем же морозом в глазах.    — А если… просто присутствие? - осмелилась шепотом спросить девушка. Ее глаза были полны вопросов и ожиданий. Теодор это увидел. Но не принял.    — Присутствие — это роскошь, миссис Нотт.   — Значит, я не в праве её просить. - ее тонкие пальчики сжали материал юбки.    — Вы в праве всё, кроме одного: ждать, что я сыграю роль, к которой меня не готовили. - он кивнул и быстро ушёл. Роузи стояла. Руки опущены. Глаза открыты. Она медленно села обратно к зеркалу. Внутри не пустота. Пока ещё нет. Внутри горел тонкий свет надежды, как фитиль свечи, которую не зажгли. “Я не буду ждать слов. Но, может быть… однажды он просто задержит взгляд. Или сядет рядом. Или спросит, не холодно ли мне. Или хотя бы назовёт по имени. Это ведь немного. Совсем немного.” Она сняла серёжки. Расчесала волосы. Положила кольцо на трюмо. Посмотрела на него. И оставила. Не как жест. Как надежду, которую не давят, а ставят на паузу.   *** Позже, в полночь, Роуз не спала. Слуги давно ушли. Дом затих. Только огонь в камине в холле ещё жил. Она вышла в лёгкой сорочке, босиком, и села на пол у камина. Взяла книгу — не помнила даже, что именно. Просто держала её открытой. Рядом стояла чашка чая, который уже остыл.  Она не плакала, а просто смотрела в огонь. “Мне не больно. Я просто не знаю, где я.” Где-то на втором этаже Тео, повёрнутый к стене, тоже не спал. И впервые подумал: “Она не шумит. Даже внутри себя. Это тревожит.”