chapter 2

Особняк Ноттов возвышался над землёй, как будто ей не принадлежал. Старый камень, который уже почернел от дождей, местами зарос плющом. Он не был красивым, скорее респектабельным, уважаемым. Суровым, как мужчина, который никогда не улыбался. Или как отец Тео — Роберт Нотт. Дом пах магией, которая топит.  Старые заклятия в стенах, печати на перилах, закованные тишиной картины, на которых люди смотрели поверх тебя, будто ты не тот, кого они ждали. Роузи спустилась в зал с первыми лучами солнца. Она никогда не опаздывала. Идеальная осанка, бесшумная ходьба. Девушка была образцовой женой с первой секунды брака.   — Доброе утро, мистер Нотт. - он снял очки и посмотрел на нее.    — Миссис Нотт. — кивок от Роберта, и всё. Тео в комнате не было. И это было нормой, как оказалось.  "Я не знаю, где он завтракает. Или завтракает ли вообще. Может быть, он пьёт кофе в кабинете. Или чай в саду. Но точно не здесь." Она всё равно вставала пораньше, чтобы успеть его увидеть, хотя бы в коридоре. Пару раз он действительно проходил мимо неё, слишком быстро, словно сквозняк. Она всегда здоровается, а он почти никогда не отвечает. Но всё равно: "Каждое утро — шанс. Маленький, как пылинка в луче света. Но он есть." *** Она начала исследовать дом. Медленно, без спешки, не вторгаясь. Роузи не была из тех, кто требует, только из тех, кто приспосабливается. Комнаты были просторными, и в каждой чувствовалась чья-то прошлая жизнь, но не её. В одной была шахматная доска с фигурками из чёрного обсидиана. В другой старая метла у стены. А в третьей огромный портрет матери Тео. Холодная женщина с острым профилем. Та, чьё имя в доме никто не произносил. "Интересно, была ли она счастлива? Или тоже пила остывший чай одна, не зная, как прикасаться к мужу, чтобы он не отшатнулся?" *** Она всегда накрывала чай к восьми. Стол на двоих. Вдруг придёт. Но Тео всё не приходил. Слуги исчезали в сумерках, будто их дом не касается. Огонь в камине горел ровно. Чай остывал. В глазах Роузи тоже остывало что-то. "Я могу говорить на пяти языках, могу вести разговор о литературе, ботанике, алхимии и законах родовой магии. Но ни один из них не нужен здесь. Ни одно из умений не вызывает интереса." Блондинка не плакала. Не вздыхала. Просто сидела. Ровно. Красиво. Как учили. В глазах ничего, кроме тишины и стекла.  И в душе поселилась звенящая пустота, будто всё внутри было выметено до блеска, как в музее. *** Иногда они сталкивались в коридорах. Роберт кивал, говорил вежливо:   — Надеюсь, вам удобно, миссис Нотт.   — Да. Благодарю вас. — отвечала она. Он был вежлив. Холоден, но корректен. Уважал её, как часть традиции. И именно это причиняло боль сильнее. "Я — не жена. Я - элемент. Деталь. Символ мира, где женщины — мраморные статуи в чёрно-золотых рамках." *** Ночью она не писала родителям. Хотя могла. "Я напишу им… потом. Когда будет, что рассказать. Когда я пойму, кто я теперь." Она просто садилась у окна каждый вечер. Смотрела на сад. На дерево, которое склонилось под ветром. И словно спрашивала себя: "Если я исчезну — кто заметит первым? Роберт? Прислуга Мэри? Или сама тень в этом доме?" Иногда она слышала шаги Тео на втором этаже. Иногда — звук закрытой двери. Она поднимала голову. И снова опускала. "Он красивый.  Он молчит. Я — не враг и не помеха. Но и не желание. Я — молчаливая договорённость. Брак, записанный в документах, а не в сердце. Но я всё равно надеюсь. Но не на любовь. На взгляд. На фразу. На простое: 'Ты сегодня выглядишь по-другому.' Иногда даже ветер может согреть, если ты очень замёрз. А я, кажется, замёрзла в корень." *** Роузи снова сидит у окна. За спиной находился пустой дом. Но она сидит красиво, как будто кто-то может войти в любой момент. Она всё ещё ждёт, хотя обещала себе не ждать. Свеча догорает. А в её глазах отражался ровный, хрупкий свет, похожий на память о чём-то живом.