chapter 5

Свет в Нотт Мэноре всегда поднимается медленно: скользит по мраморным стенам, разливается по коврам, почти не касаясь воздуха. Роузи встаёт рано, потому что ей кажется, что тишина по утрам мягче, чем вечером. А мягкости ей очень не хватало.  Она надевает мягкий шерстяной кардиган, волосы поднимает в аккуратный пучок. Всё как учили. Всё как всегда. На письменном столе в её комнате лежали пергамент, чернильница, тонкое перо из совиного пера. Она села писать. Строки появлялись одна за другой, без лишних движений: «Дорогие мама и папа, Всё хорошо. Я привыкаю.  Особняк большой, старинный, очень красивый. Теодор… он добрый. Просто молчаливый. Немного усталый, наверное. Я счастлива. Правда. Я учусь печь хлеб сама, и заваривать английский чай. Иногда мы… молчим вместе. Я надеюсь, у вас всё спокойно. Напишите мне, когда выпадет первый снег. Я всё ещё скучаю по запаху морозного воздуха… С любовью, Ваша Роузи.» Она ставит точку и аккуратно, с громким вздохом перекладывает письмо ближе к краю стола, но только потом замечает, как перо дрожит в её руке. На кончике были не только чернила. Тонкая капля воды. Может, от чернил, а может быть, от неё самой. Роузи медленно выдыхает. И в этот момент тихо скрипит дверь, заставляя ее испуганно вздрогнуть, но тут же выпрямить спину.  Ее муж стоит в проёме. Он пришел к ней без стука, в рубашке, которую не успел застегнуть до конца. Взгляд у него всё тот же затенённый. Но на лице что-то другое, что-то типа внимания, которого раньше не было. Роузи быстро прикрывает письмо ладонью и слегка улыбается. Не натянуто, нет. Улыбка у неё всегда настоящая, просто… очень тихая.   — Доброе утро, мистер Нотт. — говорит она, голос чуть выше шёпота. — Я как раз писала домой. Он медленно кивает и смотрит на её руку, а если быть точнее, на перо. Замечает влажный след на его кончике, и на столе — незаметное пятно, размытую запятую. Но конечно же не спрашивает.   — Я отправлю его завтра, — продолжает она спокойно. — Если повезёт, он дойдёт до первого снега. В Норвегии он всегда пахнет чище, чем здесь. Нотт не отвечает сразу, лишь прямо смотрит. Девушке кажется, как будто он хочет что-то сказать, но не говорит. Да и не уходит. Просто стоит. Неловко, без причины. Словно он впервые замечает, что в этой комнате живёт человек, не тень. «Почему я стою здесь?» «Она — не та, кого я хотел. Но она пишет письма, которые никто не прочтёт и еще улыбается, даже когда держит в руках свою боль.» Он кивает снова коротко, разворачивается, выходит и тихо закрывает за собой дверь. Роузи сидит немного дольше. А потом медленно складывает письмо, ставит печать, но не зовёт сову и не открывает окно. Письмо ложится в ящик стола, аккуратно, как всё в её жизни. Она сама не поняла, зачем написала письмо, которое никому не нужно.  Со вздохом девушка закрывает ящик и снова сидит молча, спина прямая, взгляд в окно. Как будто и письмо, и слеза, и утро — уже были, но испарились.