chapter 12

— Она, конечно, красивая. Но, Мерлин, как же с ней скучно, — раздалось внизу, за поворотом коридора. — Ни слова поперёк. Ни взгляда. Ни эмоций. Будто куклу в коридор посадили — улыбается, кивает, и всё.   — Думаешь, он с ней вообще спит? — вторила другая, хихикая. — Да он с ней за столом не разговаривает. Какая, к чёрту, спальня?   — Такие, как она, хороши только для витрины. Жена по фамилии. Только не по жизни. Она похожа на жену Люциуса Малфоя.  Роуз стояла за поворотом, прижавшись к прохладной стене. Она не моргала, и не дышала почти. Пальцы сжались в кулак до боли, до костей. Лицо не выражало ни единой эмоции, как и учили.  Не показывай.  Не сдавай.  Не чувствуй. Но внутри… Было мерзко. Больно. И, по-настоящему одиноко. Словно чьи-то чужие голоса внаглую отрывали от неё последнюю видимость «нормальности». И тут послышались мужские уверенные шаги из второго коридора, расположившегося напротив. Она знала кто это.    — Повторите, — голос Тео раздался хрипло. Без приветствий. Без вступлений. Слуги в шоке дёрнулись, обернулись.   — Мистер Нотт, мы… мы ничего такого не…   — Повторите, блять, что вы только что сказали. Тишина. Он смотрел на них так, как будто бы держал палочку наготове, хотя не шевелил даже пальцем.   — Если я ещё раз услышу, как кто-то из вас обсуждает мою жену — вылетите из дома. Без отчислений, без выплат, без всякой защиты. Я ясно выразился? Женщины переглянулись. Испуг в глазах. Кто-то кивнул, кто-то пробормотал:   — Да, сэр, конечно…   — Не "да, сэр". Ещё раз, и я вам лично сожгу ваши языки. Пошли вон. Женщины в фартуках разбежались, как мыши. Роуз стояла в темноте. Она не пошевелилась. Только посмотрела один раз на его сильную спину, когда он ушёл, даже не обернувшись. Сухо. Будто случайный гнев, не более. Но всё-таки впервые. Впервые кто-то открыл рот. Встал. Не прошёл мимо. Не сделал вид, что ничего не слышал. Тео, может, и не ради неё это сделал. Может, просто задело, что кто-то обсуждает «его» — собственность, титул, фасад. Но Роуз стояла в темноте и чувствовала: её сердце, это чёртово преданое, мёртвое сердце дрогнуло. *** Позже, в спальне, она долго сидела у зеркала. Расчёсывала длинные волосы медленно, словно в трансе. Как её учили. Но руки всё ещё чуть дрожали, а в голове снова и снова звучали слова:  "Для витрины." "Жена только по фамилии." Святой Мэрилин, помоги.  Ведьма смотрела в своё отражение и чувствовала, как на глазах поднимается злость. Не слёзы, нет. Этого она себе не позволяла. А именно злость. На себя, на них, на него. На весь этот фарс. И всё же, когда она легла в постель, в полном молчании, лицом к стене, ее тело всё ещё вспоминало, как он сказал «моя жена». Прямо как в любовных книжках, прямо как мечтало ее девичие сердце.  И, как бы ни было тошно, мерзко, унизительно, что-то внутри этого заколдованного льда потрескалось.