Часть 7. Эпилог

В комнате очень душно и влажно. Через распахнутое настежь окно ласково шумит ночное море. Я открываю глаза и поднимаюсь, чтобы выпить воды. На цыпочках скольжу мимо кровати Энни, чтобы не прервать её сон. Ещё тише прохожу коридор и вхожу в полутёмную кухню. Из большого окна луна освещает всё нереалистичным потусторонним светом. Внезапно я отчётливо слышу стук чашки о стол. Повернув голову на звук, я замираю на месте. На стуле у окна сидит президент Сноу. Всё такой же тщедушный старик с белыми волосами, блестящими в свете луны, полными губами и взглядом змеи. Он неторопливо утирает губы рукой и негромко, очень вежливо произносит: -Вот мы и встретились вновь, мистер Одэйр. Вы же не думали, что повстанцы в самом деле одержали победу? Всё мое тело напрягается, словно перед прыжком в воду, рука машинально тянется к трезубцу. Разумеется, его нет, как и любого другого оружия. Президент между тем бесстрастно продолжает: -Действие морфлинга и долгого пребывания в медицинском отсеке разумеется спутало вам все карты и исказило восприятие реальности. Восстание было подавлено, Финник, ещё много лет назад. В честь четвёртой квартальной бойни трибуты будут избраны из числа детей победителей прошлых лет. Я вскидываюсь на кровати и чувствую, как всё моё тело прошибает ледяной пот. Рядом со мной шуршит одеяло, и в темноте комнаты поднимается худенькая фигурка. Энни без слов прижимает меня к себе и зарывает пальцы в мои волосы. -Сноу... - бессвязно выдыхаю я и обнимаю её, словно защищая от своих же страхов, которые она ни за что не должна увидеть, - Мне снилось... -Что он заберёт нашего сына, - понимающе кивает Энни, отстраняется и целует меня в лоб. Затем она вновь ложится и закрывает глаза. Я спускаю босые ноги на пол и тихо иду в детскую. Лео лежит в своей кроватке и забавно сопит. Я поднимаю его на руки и осторожно, очень мягко прижимаю к груди. Сын просыпается и начинает издавать тихие и очень возмущённые звуки. -Мама слишком устала, - тихо говорю я, будто шестимесячное существо может понять мои слова, - Придётся тебе немного потерпеть общество отца, а, несносный ребёнок? Лео вертит головой, утыкается мне в плеч и затихает. Покачивая его, я возвращаюсь в спальню и хвастливо спрашиваю: -Видела, как я мастерски управляюсь с детьми? Но Энни уже спит, разметав по подушке кудрявые волосы. Сброшенное одеяло едва прикрывает её голые ноги. Я усмехаюсь и, придерживая сына одной рукой, поправляю одеяло. На бледном и худом лице Энни даже во сне читаются тревога и закоренелое недоверие к реальности. Понимая, что заснуть уже не смогу, я возвращаюсь в детскую и начинаю мерить её шагами, подходя то к окну, то к двери. Лео спит, положив голову мне на плечо. Поначалу Энни боялась оставлять его одного в комнате на ночь, так что мне пришлось напомнить, что мы до сих пор подрываемся каждую ночь с криками от бесконечной череды удушающих кошмаров, и раз за разом будить сына ни к чему. Я вдыхаю нежный детский запах и задумываюсь о том, как до сих пор странно быть мужем и отцом. Как странно жить в новом, чистом и справедливом мире, не страшась будущего дня, не притворяясь кем-то другим для прихоти ликующей толпы. Наверное, каждый из нас до сих пор не вполне понимает, что всё закончилось, хотя с того момента пришёл уже год. Завтра к нам должны приехать Китнисс с Питом и Джоанна. Я снова подхожу к окну и застываю, глядя на море. Оно шумит за стеклом, но я чувствую его прохладные успокаивающие волны в своей душе. Когда Лео достаточно подрастёт, я научу его плавать. А потом... Удивительно и захватывающе будет наблюдать за тем, как маленькая жизнь входит в большое течение. Я в который раз начинаю фантазировать, каким будет наш сын. Когда-нибудь он сделает свой первый шаг. Потом уверенно побежит и поплывёт. У него появятся свои мечты и интересы, цели и привычки. Его жизнь ещё даже толком не успела начаться, но я знаю лишь одно: она будет лучше и светлее нашей. Какое-то время постояв из окна, я снова возвращаюсь в реальности и осторожно укладываю сына обратно на кровать, как-то умудрившись не разбудить.