1. Встреча с тенью

Ветер налетал с боковых улиц — влажный, сырой, вполголоса нашёптывающий о дождях, что только собирались. Он казался почти живым — будто выныривал из подворотен, теребил подол куртки, заглядывал за ворот. Фонари в этом районе светили как-то лениво, будто не до конца просыпаясь. Их тусклый свет размывался в бликах на мокром асфальте, перемешивался с отражениями чужих окон, неоновых вывесок и неба без единой звезды. Лика шла медленно, почти шаркая. Тонкая куртка не столько согревала, сколько служила иллюзией укрытия. Не было особенно холодно, но ей хотелось спрятаться — от воздуха, от шума, от дня, который выжег изнутри больше, чем могла признать. И, наверное, от самой себя. Голова гудела, словно внутри поселился невыключенный трансформатор. За день она сдала одну из работ для университета, не успела доделать другую, а на третью даже не взглянула. В почте — три напоминания о долгах, два из них от банка, третье от общежития. В телефоне — молчание. И, пожалуй, это ранило сильнее остального. Писать ей было некому. Некому ей было позвонить, узнать о ее делах. Ровно как и отправиться прямо сейчас, чтобы поделиться своими переживаниями, ей было не к кому. «Интересно, если просто перестать ходить на пары… перестать стараться, кто-нибудь заметит?» — эта мысль всплыла сама по себе, но Лика тут же отогнала её, хотя и знала — она явилась не в первый раз за последние недели. И, увы, точно не в последний. Улица впереди отражала свет в вымытом дождём асфальте. Почти безлюдная, чужая. И такая же пустая, как Лика внутри. Вдруг на фоне редких витрин и припаркованных машин она заметила чью-то фигуру. Женская, хрупкая. Двигалась вперёд по тротуару, медленно, будто в замедленной съёмке. Казалось, воздух вокруг неё был вязким, сопротивляющимся движению. Лика пригляделась: незнакомка покачивалась, как будто с трудом держала равновесие. На плечах — длинная выцветшая атласная шаль. Странная, старомодная, почти театральная. Цвет — невыразимый, словно пыль времени въелась в ткань. Как ни странно, она хорошо подходила под общее настроение вечера. Что-то внутри Лики дрогнуло. Настороженность? Интуиция? Что-то в этой женщине было...не то. Не было запаха духов, звука шагов, даже шелеста ткани. Только тень от неё скользила вперёд — тонкая, будто отделённая от тела. Лика почувствовала, как сжалось горло, но всё равно ускорила шаг. — Эй… извините? Вам плохо? Вам нужна помощь? — позвала она, стараясь говорить как можно мягче. Женщина не остановилась. Не подала ни единого признака, что услышала. Словно её голос проскочил мимо, отразился от пустоты. Лика на шаг приблизилась и, повинуясь больше импульсу, чем разуму, осторожно коснулась её плеча. Шаль соскользнула. И в тот же миг всё переменилось. На бледной коже рук женщины показались выжженные следы. Шрамы, будто ожоги, но уходящие глубоко под кожу. И темные линии, расходящиеся по поверхности, как молнии, как корни или сосуды. Женщина резко обернулась. Её лицо было обычным, почти неприметным — бледное, с усталым взглядом. Распущенные неухоженные волосы метнулись вслед за ее движением. Но глаза… в них не было ярости или угрозы — только глубинная усталость, как у человека, который слишком долго держался на плаву и вот-вот утонет. Глаза, в которых жила боль, но не та, что кричит, а та, что тихо точит изнутри. Она выглядела как человек, которому приходилось много молчать, много терпеть, и в этом терпении что-то внутри неё истончилось, стерлось. — Не лезь туда, куда не просят, — голос девушки был не громким, но резким. Он звучал, как у любой уставшей девушки: немного хрипловатый, без особых интонаций. И всё же в нём было что-то, что заставляло замереть. Это был голос человека, измождённого не только физически, но и душевно. В нём чувствовалась и злость, и безразличие, и слабая, выгорающая надежда, которая ещё почему-то держалась. Холод, почти физический, пронёсся вдоль позвоночника. Лика сделала резкий шаг назад, а через мгновение упала на колени. Асфальт стукнул по суставам, но боли не было. Только гул в голове, нестерпимый, нарастающий. Мир распался. Резко, как удар тока, перед глазами пронеслись образы: Стеклянные стены клиники, карикатурно высокие - метров шесть, не меньше. Странные крепления на этих стенах, больничные ширмы, медсёстры — без четко выраженных лиц. Существа — странные, звериные, туманные. Они бродят по улицам города, похожего на тот, в котором она живет, и в то же время кардинально отличающегося, неестественного и размытого.  Сердце билось так сильно, будто вырывалось из груди. Что-то внутри вспыхнуло. Не боль, но очень сильное давление. Словно что-то выходит прямо из нее. Она закричала. Или подумала, что закричала. А потом — тишина. Всё исчезло. Лика сидела на мокром асфальте. Одна. Ни женщины. Ни тени. Ни образов. Словно ничего и не было. Дыхание сбилось, пальцы дрожали. Пот стекал по вискам, щипало глаза. Пульс бешеный, грудь вздымалась, будто после марафона. Она медленно поднялась. Земля под ногами на секунду качнулась, как на палубе. Голова тяжёлая, но мысли она постаралась удержать в ней и структурировать. “Это просто стресс. Просто… срыв. Слишком много всего навалилось.” Она перехватила ремень сумки покрепче и двинулась дальше. Только теперь улица казалась чуть менее знакомой. А воздух — странно чужим. Словно в него вмешалось что-то лишнее.