6. За пределами понимания

Ночь опустилась на парк, и туман стал густеть, словно занавес, отделяющий этот маленький мир от остального города. Возле пруда, скрытого камышами и тенями, Лика осталась одна — или почти одна. Аорас стоял в стороне, чуть в тени деревьев, его фигура словно сливалась с ночной дымкой. Девушка попросила оставить ее и он понимал, что это важно. Он не вмешивался, не задавал вопросов, не говорил — просто наблюдал. Лика заговорила вслух, хотя рядом с ней никого не было. Её голос сначала был тихим и осторожным, словно опасаясь разбудить ночные тайны: — Что со мной теперь? Как жить с этим… грузом? Почему именно я? Почему эта сила появилась именно у меня? Почему… — её слова прерывались, и дыхание стало сбивчивым. С каждым новым словом напряжение в её теле росло, а мысли путались, словно хаотичный моток ниток, который трудно распутать. Она говорила и говорила, не ожидая ответа, словно выплёскивала всё, что накопилось внутри. Аорас стоял неподвижно, его холодный взгляд не спускался на неё, он не хотел прерывать этот её внутренний монолог. Он видел, как Лика пытается собрать себя воедино, борется с беспокойством и страхом, которые переполняли её. Ветер осторожно играл её волосами, а туман сгущался, делая всё вокруг мягким и размытым. Вдруг Лика замолчала, тяжело дыша. Потом медленно опустилась на землю у кромки пруда, спрятав лицо в ладонях. В её плечах дрожь — тихая, но отчётливая. Слезы начали пробиваться сквозь пальцы, катились по щекам и падали на землю, оставляя влажные следы. Аорас невольно поджал губы. Это было что-то новое — он редко позволял себе испытывать такие эмоции рядом с людьми. Сочувствие к ней, к её уязвимости, пробилось в его душе, несмотря на всё, что он знал и через что прошёл. Но он остался на месте, не приближаясь, не трогая её, уважая её пространство. Он понимал, что сейчас ей нужно прожить этот момент самой. Постепенно дыхание Лики стало ровнее. Она тихо вздохнула, отодвинула руки от лица и подняла голову, глаза были красными и блестели в тусклом свете. Она смотрела куда-то вдаль, будто пытаясь найти там ответы. Аорас сделал несколько шагов вперёд, осторожно, как будто боясь нарушить хрупкий мир её чувств. Он достал из кармана брюк мягкий, тёплый платочек и протянул ей, не говоря ни слова. Лика взглянула на него, на платочек, потом на его глаза — холодные, но теперь в них мелькало что-то большее. Она взяла ткань и тихо вытерла слёзы, чувствуя, как сердце немного успокаивается. — Спасибо, — прошептала она, и в голосе прозвучала новая нотка — не только слабости, но и благодарности, а может, и доверия. Аорас чуть кивнул, и туман вокруг них словно стал чуть светлее.

***

Последующие три дня для Лики превратились в долгий, вязкий марафон усталости и размышлений. Каждое утро она просыпалась с надеждой, что всё, что произошло, окажется всего лишь странным сном. Но каждый раз реальность встречала её холодом — и воспоминаниями, слишком яркими, чтобы быть вымыслом. Она всё ещё ходила на пары, но мысли то и дело уплывали куда-то далеко. Лекция звучала приглушённо, как из-под воды, и даже привычные голоса однокурсников казались чужими. Лика почти не улыбалась. Аорас в эти дни появлялся нечасто, но, как ни странно, его присутствие ощущалось постоянно. Он никогда не навязывался, но всегда находил способ помочь, даже если Лика и не сразу это замечала. В первый день он незаметно отвёл её за руку, когда она, задумавшись, едва не попала под колёса на переходе. Во второй — подкинул тёплый шарф, когда она забыла свой и мёрзла на вечерней остановке. На третий день она нашла в своей сумке маленький пакетик с травяным сбором — запах был мягкий и сладковатый, и, заварив его дома, Лика поняла, что давно так спокойно не засыпала. Он редко говорил что-то лишнее. Его помощь была тихой, почти неуловимой. Он как будто умел угадывать момент, когда она вот-вот сломается, и тогда находил способ подставить плечо, не приближаясь слишком близко. И всё же Лика всё это время словно шла по тонкому льду. Принять, что теперь её жизнь навсегда связана с миром духов, оказалось куда тяжелее, чем она ожидала. Она пыталась вести себя как раньше, но в каждом тёмном переулке, в каждом странном шорохе теперь слышала отголоски другой реальности. Аорас говорил, что ей нужно привыкнуть к этим ощущениям, научиться отличать опасность от простых случайностей. И хотя она кивала, внутри у неё росло ощущение, что прежняя Лика исчезла. Вечером третьего дня, возвращаясь в общагу, она поймала себя на мысли, что почти ждёт его появления. И когда Аорас действительно шагнул из тени, с тем же спокойным, чуть усталым выражением лица, Лика впервые за всё осеннее время почувствовала, что не одинока. — Я подумала обо всём, — сказала Лика, когда они свернули к тихой аллее, где фонари казались чуть тусклее обычного. Она шагала медленно, будто подбирала слова. — И решила... Я принимаю твои условия. Аорас чуть вскинул бровь, но промолчал, давая ей продолжить. — Я помогу тебе. В обмен на твою помощь мне. Мне нужно... научиться жить с этим, — она кивнула куда-то в темноту, подразумевая весь тот новый мир, который обрушился на неё. Он остановился, развернувшись к ней. Некоторое время просто смотрел, и в этом взгляде не было ни торжества, ни удивления — скорее тихое принятие её решения. — Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда можешь спрашивать, уточнять, что хочешь. Я отвечу на всё, что тебя интересует. Лика сглотнула. — Я родилась с этой силой или приобрела её? — Родилась. — Много ли таких, как я? — Мало. Такие, как ты рождаются реже, чем раз в двести лет. Но для охотников вы — идеальная цель. Лика кивнула. — Ты сказал, что духи питаются жизненной энергией. Всегда? — Всегда. Просто большинство делает это незаметно. Но охотники… да, среди них много тех, кто нарушает запрет убивать. Они замолчали. Лика рискнула спросить: — У тебя есть семья? — осторожно спросила она, добавив: — Если не хочешь, можешь не отвечать. Мне просто интересно узнать, что случилось. Аорас чуть опустил взгляд. — Ты имеешь право знать, кого, возможно, спасёшь своей энергией. Он говорил тихо, но ровно, словно перечитывал строки, которые помнил наизусть. — У духов нет родителей. Но есть те, кого мы называем близкими. Или родственные души, как у вас говорят. Семья для нас — это те, с кем ты связан выбором, а не кровью. У меня таких близких было двое, — тихо начал он, словно обдумывая, с кого начать. — Рина... старшая. Она была для меня чем-то вроде эмоционального якоря. С ней я мог быть собой, без привычной маски. — Он слегка улыбнулся уголком губ, но взгляд его померк. — Она ушла первой. Слишком ослабла и растворилась... и я до сих пор этого не принял. Иногда мне кажется, что я слышу её голос — фантом, остаток памяти... или, может, тихий отклик из-за границы миров. Кто знает... Он замолчал на миг, сжав пальцы правой руки в кулаке. — Второй был младший — Тэн. Слишком чувствительный к миру людей. Он был ими очарован, зависел от их энергии... и это довело его до беды. Сейчас он лежит в состоянии энергетической заморозки. — Взгляд Аораса стал холодным, но уверенным. — Ради него я готов бороться, даже если придётся переступить через собственные принципы. Твоя энергия другая. Она должна помочь ему.  Лика не стала давить и постаралась мягко завершить этот разговор. — Я постараюсь помочь. Аорас посмотрел на нее внимательно и медленно кивнул. — Буду очень благодарен. Они шли молча, и тишина между ними казалась плотной, почти осязаемой. Лика ловила взглядом его профиль в мягком свете фонарей и отметила, что в облике духа он предстал перед ней лишь однажды — в тот момент, когда ей грозила опасность. Сейчас он выглядел спокойно, белоснежные волосы, собранные в хвост, мягко трепетал ветер. Но в его походке чувствовалась готовность вмешаться в любой момент. Девушка вдруг поняла, что если он всё это время приглядывал за ней, значит, почти не возвращался в мир духов. — Ты живёшь здесь, в городе? — спросила она, чуть замедлив шаг. — Да, — ответил он после короткой паузы, бросив на неё взгляд. — У меня есть квартира. Если хочешь, можешь прийти в гости. Лика кивнула, пытаясь уловить в его тоне что-то ещё, чтобы понять — приглашение это или просто констатация факта. Они ещё немного поговорили о пустяках, шаги по гравию глухо отдавались в тишине, и, наконец, у ворот общежития их пути разошлись. Лика поднялась в свою комнату, чувствуя, как в голове оседает весь сегодняшний разговор.