2

      Колдомедик задержался у постели дольше, чем требовалось для обычного осмотра. Он внимательно вглядывался в золотистые, алые и синие линии, извивающиеся в воздухе, словно пытался вычитать из них тайну, скрытую за завесой чужой памяти. Наконец он опустил палочку, сложил руки за спиной и обратился к Нарциссе:       — Я не могу с уверенностью сказать, какое именно воздействие оказало заклинание на его мозг. Обливиэйт — тонкая, коварная магия. В некоторых случаях воспоминания стираются безвозвратно, в других – лишь прячутся за ментальными блоками.       Его голос был спокоен, но в этой размеренности сквозила осторожность.       — И… их можно вернуть? — спросила Нарцисса, чуть склонив голову.       Колдомедик задумчиво провёл пальцем по витавшей в воздухе красной пунктирной линии, затем убрал руку, словно опасаясь, что даже прикосновение к этому хрупкому узору памяти может что-то нарушить.       — Теоретически — да, — произнёс он наконец. — Но для этого нужен триггер. Сильный, эмоционально заряженный импульс, способный пробить защитный слой. Иногда это запах, иногда — образ, иногда — голос. Но слишком резкий триггер опасен: мозг может не выдержать, как и произошло прошлой ночью.       — Драко на него так повлиял? — голос Нарциссы стал напряжённее.       — Не сам Драко, а то, что он его узнал. В этот момент его сознание, лишённое прочного фундамента, словно обрушилось под тяжестью этого знания. Если найти верный ключ, часть воспоминаний — а возможно, и всё — можно будет восстановить. Но цена может быть высокой.       Колдомедик перевёл взгляд на пленника, внимательно изучая его реакцию.       — Но зачем вам это? — наконец вмешался он, хрипловатым голосом прерывая разговор о себе, словно желая вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией.       Нарцисса замолчала. Её глаза, холодные, как замёрзшее озеро, смягчились едва заметно.       — Я больше не хочу темноты в этом доме, — тихо произнесла она. И от того, как она это сказала, он понял: речь шла не только о полумраке комнат.       Вечером дверь в его комнату приоткрылась, и внутрь скользнула невысокая фигурка. Тимби держал руки за спиной, переминаясь с ноги на ногу.       — Сэр… хозяйка спрашивает, не хотите ли вы поужинать с ней и её сыном, — произнёс он с привычной осторожностью.       — Боюсь у меня нет выбора. Но почему ты вошел через дверь, Тимби? — спросил пленник.       — Хозяйка сказала, что это уважительнее, — торопливо ответил эльф, и его глаза блеснули каким-то заговорщическим огоньком.       За длинным, отполированным до зеркального блеска столом сидели три человека. Пленник, Нарцисса и Драко. Перед матерью и сыном лежали их палочки — не спрятанные, не замаскированные, а так, чтобы он их видел.       Пленник позволил себе сухую улыбку.       — Не думаю, что вам стоит меня бояться. Я без палочки. И, честно говоря, я не хочу причинить вам вред. Для меня всё могло быть куда хуже. А вы предоставили мне… — он обвёл взглядом комнату, словно в уме отмечая каждую деталь, — полный пансион, книги, тёплую постель, душ. Я благодарен за это.       Драко тихо хмыкнул, чуть откинувшись на спинку стула.       — Что ты помнишь обо мне? — спросил он, прищурившись.       — Ничего. Только имя.       — А своё имя?       Пленник покачал головой.       — Я его не вспомнил.       Нарцисса, до этого молчавшая, вдруг наклонилась вперёд:       — А какое имя тебе нравится?       Он удивлённо поднял брови.       — Вы имеете в виду… какое первое придёт мне в голову?       Она кивнула.       — Никакое, — тихо сказал он. — Пустота.       Драко чуть наклонил голову, рассматривая его, и вдруг произнёс:       — Ты похож на Майкла.       — Кто это? – нахмурился пленник.       — Никто, — Драко пожал плечами, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Просто тебе бы пошло это имя.       Пленник вздохнул, но в его взгляде мелькнула едва заметная тень решимости.       — Пусть так, — произнёс он. — Давайте я буду Майклом.       Пауза, последовавшая за его словами, затянулась. Казалось, само помещение затаило дыхание. Лёгкое потрескивание камина в дальнем конце зала становилось громче, чем стук сердца.       — Майкл, — медленно повторила Нарцисса, словно пробуя это имя на вкус. Её голос был ровным, но в нём проскользнуло нечто, похожее на одобрение.       Тимби, неслышно появившийся у её плеча, начал раскладывать на стол блюда. Запахи — пряного запечённого мяса, свежей зелени, тёплого хлеба — наполнили зал. Но вместо уютного ужина здесь витала холодная сдержанность, как на переговорах между соперниками.       Майкл (он мысленно уже принял это имя, словно ему действительно требовалась хоть какая-то опора) медленно взял вилку. Он чувствовал на себе взгляды обоих Малфоев. Драко сидел чуть в стороне, но его глаза, серые и острые, не отпускали пленника ни на секунду, изучая каждое движение.       — Так значит, ты совсем ничего не помнишь? — спросил Драко, ломая кусок хлеба.       — Ничего, — повторил Майкл, избегая прямого взгляда. — Только отрывки, образы. Иногда… голоса.       — Голоса? — уточнила Нарцисса, слегка склонив голову.       — Да. Но они исчезают, едва я пытаюсь прислушаться, — он замолчал, уставившись на тарелку. — Это как сон, который ускользает, пока ты пытаешься его удержать.       Нарцисса молчала, но он уловил, как уголок её губ дрогнул — не то от понимания, не то от какой-то собственной, скрытой мысли.       Тимби наполнил их бокалы тёмно-рубиновым напитком.       — Пейте, сэр, — тихо сказал он, словно подбадривая.       Майкл сделал глоток. Напиток был терпким, с лёгкой горечью — и почему-то показался знакомым. Он на мгновение замер, но тут же отогнал мысль.       — А что будет дальше? — спросил он наконец, глядя то на мать, то на сына.       — Это зависит от того, кем в итоге ты окажешься, — ответил Драко, не отрывая от него взгляда. — Одно мы знаем точно: сейчас на тебе нет никаких чар и твоя память явно дала сбой. Значит наша задача — помочь тебе вспомнить, — он вздохнул. — Хорошо, что у нас полно времени, чтобы этим заниматься.       Эти слова повисли в воздухе, как угроза, завёрнутая в шелковую упаковку. Майкл кивнул, стараясь не выдать, что в глубине души его обожгла тревога.

_

      На следующий день, ровно в обед, в комнате Майкла раздался осторожный, но уверенный стук.       — Входи, Тимби, — отозвался он, ожидая увидеть эльфа с подносом.       Однако дверь отворилась, и на пороге появился Драко. В руках он держал большую плоскую деревянную коробку, сверху на которой лежала аккуратная стопка книг в кожаных переплётах.       — Привет, Майкл, — негромко сказал он, переступая порог. — Тимби хотел отнести тебе книги, но я решил, что сделаю это сам.       Он поставил коробку на стол, книги – на комод, а потом, как бы между делом, чуть приподнял крышку.       — И… я прихватил волшебные шахматы. Умеешь играть?       Майкл пожал плечами.       — Не знаю. Давай проверим.       Они начали с осторожных партий, в которых Майкл в основном проигрывал. Он знал правила игры, но почему-то они не помогали ему на деле. Поэтому он пытался заново запоминать движения фигур, их привычки и капризы. Шахматные кони упрямо фыркали и отказывались идти на опасные ходы, а ладьи, наоборот, стремились ввязаться в бой. Драко насмешливо комментировал каждый его промах, но без яда — скорее с лёгкой, почти дружеской иронией.       К вечеру первого дня Майкл уже научился избегать очевидных ловушек, а на второй день смог загнать Драко в пару затруднительных положений. В паузах они разговаривали – о магических существах из книг, о том, какие блюда готовит Тимби, о странных привычках живых шахмат. Драко неожиданно оказался не таким уж надменным, каким показался в первую встречу: он умел подшутить над собой и даже признать, что из-за невнимательности может и продуть.       На третий день партия затянулась почти на два часа. И когда чёрный ферзь Майкла безжалостно срубил короля Драко, тишина в комнате разрезалась громким и самодовольным:       — ДА!       Драко моргнул, потом поджал губы и чуть наклонил голову, как бы признавая поражение.       — Повезло, – пробормотал он.       — Или ты просто недооценил меня, — с ухмылкой парировал Майкл.       Они сидели, откинувшись в креслах, когда Майкл, всё ещё довольный победой, спросил:       — Ты всё время дома?       — Да, — коротко ответил Драко. — Я под домашним арестом. Как и мама.       — Ах да… судебный процесс.       Серые глаза Драко чуть прищурились.       — Откуда ты знаешь?       — Тимби как-то принёс мне «Ежедневный пророк». Там была информация про вашу семью.       Драко усмехнулся, но без веселья:       — Так может, ты меня оттуда знаешь?       — Нет, точно нет. Там не было фото. Так вы… получается, преступники? — Майкл хохотнул, но смех тут же затих, когда он заметил, как напряглись плечи собеседника.       — Это… тяжело объяснить. И да, и нет.       — У меня полно времени, — развёл руками Майкл.       Драко на мгновение задумался, затем откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.       — Тогда слушай. Всё началось больше двадцати лет назад…       Рассказ затянулся. Вечер перешёл в ночь, часы на каминной полке тихо отсчитывали время. Драко говорил сдержанно, но в голосе то и дело проскальзывали напряжённые нотки. Он описывал события войны, вмешательство своего отца, сделки, в которые их втянули, долгие годы служения Лорду. Иногда он опускал взгляд, словно подбирал слова, чтобы не сказать лишнего.       Майкл слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Драко рассказывал, как на их семью обрушились обвинения, как отец пытался оправдаться, но получил приговор — три года в Азкабане. Как их с матерью посадили под домашний арест, и как скоро должно состояться новое слушание, на котором решат, отправят ли и его за решётку.       — Маму, скорее всего, не тронут, — сказал он. — Но… всё может измениться. Знаешь, она говорила, что Поттер должен был выступить в нашу защиту. Но он не пришёл. Чёртов… — Драко осёкся, сжав губы. — Пришла только Грейнджер. Рассказала, что я помог уничтожить один крестраж. Но это неправда, она исказила факты.       В комнате повисла тишина. Майкл сидел с видом человека, на которого свалили непосильную тяжесть чужой истории. Драко провёл ладонями по лицу, словно хотел стереть усталость.       — Ну что? Преступники мы или нет? — спросил он и криво усмехнулся.       — Теоретически — да, — ответил Майкл. — Практически… не знаю. Как будто у вас не было выбора.       Драко медленно поднялся, глядя на него чуть дольше, чем требовалось, и неожиданно положил руку ему на плечо.       — Понимаешь, Майк… никому нет до этого дела. Они считают, что мы должны были сложить головы в борьбе против Тёмного Лорда. Ставят в пример героические жертвы целой кучи людей, но мы... мой отец — для него в приоритете была семья, а не человечество. Они считают это предательством.       — Мне жаль, что всё так сложилось с вашей семьей, — тихо сказал Майкл.       Драко молча кивнул, отошёл к двери.       — Доброй ночи, Майк. Увидимся завтра.       Дверь закрылась, оставив в голове Майкла странное ощущение, что он только что переступил невидимую черту, став чуть ближе к разгадке своей личности.

___

      Огонь пожирал всё вокруг, превращая пространство в узкий, извилистый коридор из пламени и дыма. Горящие балки падали с потолка, в воздухе носились обломки, жар обжигал лицо.       Он вилял между языками пламени и что-то искал, и вдруг среди этого хаоса — Драко, цепляющийся за гору хлама, от которой огонь уже отрывал горящие клочья. Надо спасти его!       Он спикировал, но рука Малфоя соскользнула. Черт! Второй раз. Он ухватился за запястье Драко и резко дёрнул его на себя. Теперь они оба несутся к выходу, пламя обжигает всё тело, но дверь уже так близко. Майкл зажмурился и спустя мгновение почувствовал холод.       Он распахнул глаза. Лёд пробежал по коже, дыхание сбилось, а сердце колотилось так, словно он действительно только что вырвался из огненной западни. Комната была тихой и тёмной, лишь бледный свет луны пробивался сквозь щели в ставнях.       Он медленно поднял руку, ожидая увидеть на коже ожоги, но увидел только липкую от пота ладонь. Во рту ещё стоял вкус дыма, а в ушах звенел гул пламени. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь, и прислушался — тишина.       Сон был таким ярким, что казался воспоминанием. Майкл сел на кровати, обхватил голову руками и замер, стараясь удержать в памяти каждую деталь, но образы уже начинали таять.       Дни плавно перетекли в недели. Сначала казавшиеся напряжёнными завтраки, обеды и ужины в компании Драко и его матери стали почти привычными. Серебряная посуда, безупречная сервировка, негромкий голос Нарциссы, сдержанные реплики Драко — всё это перестало давить, превратившись в размеренный ритуал.       Каждый раз, в начале трапезы или между блюдами, они осторожно спрашивали:       — Ну, может быть, ты что-то вспомнил?       Ответ всегда был один:       — Нет.       Иногда Майкл замечал в их взглядах лёгкое разочарование, но оно быстро сменялось привычной вежливой отстранённостью. Ему было здесь настолько спокойно, что порой он ловил себя на мысли: а может, и не стоит ничего вспоминать? Просто остаться в этом доме, где есть тепло, порядок, и где за ним присматривают, даже если он и является их пленником.       Но с каждым днём Драко становился всё мрачнее. Приближалось слушание, и даже в моменты редких улыбок в его взгляде пряталась тревога.       Однажды за поздним завтраком Майкл не выдержал:       — Почему ты ему не напишешь?       — Кому? — Драко поднял глаза от тарелки.       — Поттеру. Чтобы он выступил в вашу защиту.       Драко поморщился, словно съел дольку лимона, и промолчал.       — Не хочешь унижаться?       — Зришь в корень, Майк, — он едва заметно кивнул. — Рад, что не приходится тебе этого объяснять.       В его голосе прозвучала усталость. Майкл уже знал — между ним и Гарри Поттером лежала целая пропасть. Напряжение, накопленное годами, которое невозможно исправить единожды оказавшись по одну сторону баррикад.       — Но тебя же поддержала Грейнджер, – как бы между прочим заметил Майкл.       Драко хмыкнул, опуская взгляд в бокал.       — Да, до сих пор не понимаю почему, учитывая, что ей от моей семьи досталось больше всего.       Майкл не стал задавать лишних вопросов. За столом воцарилась тишина, которую нарушил лишь внезапный, почти мальчишеский блеск в глазах Драко.       — Как думаешь, а ты умеешь играть в квиддич?       Через час они уже стояли на краю пустого, укрытого густой травой поля, за которым тянулись вдаль ухоженные сады мэнора. В руках у Майкла была метла, лёгкая и сбалансированная, а над головой — прозрачное небо с редкими облаками.       — Держись крепче, — сказал Драко, поднимаясь в воздух первым.       Майкл оттолкнулся — и словно вернулся в давно забытое, но родное ощущение. Ветер ударил в лицо, земля осталась внизу, и тело само нашло нужный баланс. Он набрал скорость, легко обогнал Драко, сделал крутой вираж и вернулся на исходную позицию, будто никогда и не расставался с небом.       Драко наблюдал с открытым удивлением.       — Чёрт… — выдохнул он. — Такое чувство, что ты родился с метлой в руках.       Майкл лишь усмехнулся, выводя метлу в новый манёвр, а внутри него что-то дрогнуло. В эйфории от новых ощущений он не заметил, что выражение лица Драко из восторженного сменилось задумчивым.       Ночью Майклу приснилось, как он и Драко летят бок о бок по безоблачному небу. Ветер хлестал по лицу, вырывая из головы все мысли, оставляя только азарт и гул крови в ушах. Метла отзывалась на малейшее движение, словно живая, а где-то впереди, в самом центре солнечного сияния, мелькал золотой снитч. Он вырывался, нырял, скользил прочь, но Майкл чувствовал его так, будто между ними натянута невидимая нить.       Драко резко пошёл в сторону, заходя на перехват, но Майкл тоже прибавил скорости. Их руки вытянулись почти одновременно, и в тот миг, когда пальцы Малфоя уже почти касались крылышек, Майкл перехватил мячик на долю секунды раньше. Серые глаза Драко метнули на него взгляд — смесь раздражения и невольного восхищения — и всё исчезло.

_

      В гостиной стоял тихий перестук шахматных фигур. Драко, слегка подперев щёку ладонью, вглядывался в доску, а Майкл, нахмурившись, обдумывал ход. Они сидели напротив друг друга, и в комнате царила та редкая для их игр тишина, когда оба увлечены и не тратят силы на разговоры.       Неожиданный всполох зелёного пламени в камине заставил их одновременно поднять головы. Из пламени первым шагнул высокий, смуглый парень с отточенными чертами лица – Блейз Забини. Его безупречно сидевший чёрный костюм выглядел так, словно он пришёл не через каминную сеть, а с показа мод. В руках он держал тёмную бутылку вина, в стекле которой поблёскивали крошечные золотые искры.       — С днём рождения, Малфой, — с мягкой улыбкой сказал он, протягивая подарок. – Это вино никогда не закончится, как моя любовь к тебе.       Драко едва успел встать, как в камине снова полыхнуло. На этот раз вышел Теодор Нотт — чуть взъерошенные каштановые волосы, свободная рубашка с расстёгнутым воротом, на плече ремень сумки. Он, не теряя времени, поставил на ближайший столик увесистую коробку.       — Ты, получается, больше не малыш, — в его голосе скользнуло довольство. — Лучший кальян для лучшего из мужчин. Привез из Эмиратов!       Пока Драко ставил подарки рядом и самодовольно улыбался, пламя в третий раз озарило комнату, и из камина вышла Пэнси Паркинсон. Чёрное каре идеально обрамляло её бледное лицо, а взгляд мгновенно заскользил по гостиной, задержавшись на Майкле. В её глазах мелькнуло лёгкое смущение, смешанное с любопытством, прежде чем она вернула внимание имениннику.       — Драко, — она улыбнулась и протянула ему небольшую коробочку, затем обняла и поцеловала в щеку. — С днём рождения, детка!       Майкл неловко поёрзал на месте. Он только сейчас осознал, что понятия не имел о дне рождения Драко и, похоже, оказался в самой середине чужого праздника. Мысль уйти, чтобы не мешать, казалась всё более правильной.       — Я, пожалуй… — начал он, но Драко, заметив это, посмотрел на него с лёгким удивлением.       — Майк, — в его голосе прозвучала твёрдая нотка, — тебе понравится наша компания.       Затем он обернулся к своим друзьям, указав рукой на Майкла:       — Знакомьтесь — пленник Малфой-мэнора, — произнес он с театральной серьезностью. Прибывшие гости с удивлением переводили взгляды с Майка на Драко, пока он наконец не рассмеялся. — Спокойно! Я нахрен не знаю что это за тип и почему он полу-мертвый аппарировал в мой сад месяц назад.       — Весь фокус в том, — подхватил Майк. — Что я и сам нахрен не знаю что я за тип и какого черта я полу-мертвый аппарировал в сад Малфоев.       — Ничего не понятно, но очень интересно, — только и смог прокомментировать Блейз.       — Его кто-то Обливиэйтом ушатал, — уже спокойнее сказал Драко, жестом приглашая всех присесть.       — И ты что, совсем ничего не помнишь? — озадаченно спросил Тео, садясь в своё любимое кресло и вытягивая ноги.       — Только моё имя, — самодовольно протянул Малфой.       Тимби, услыхав голоса и смех, уже тащил в гостиную подносы с напитками и лёгкими закусками.       — Хочу тебе сказать, что получить разрешение на посещение мэнора было адски трудно, — забивая кальян сказал Тео, когда все обсудили Майка и его внезапное появление в их жизни.       — Кстати, да, — смакуя вино из бесконечной бутылки, подаренной Блейзом, произнёс Драко. — Как вам это удалось?       — Коррупция, мой друг, — самодовольно хихикнул Блейз. — Они так отчаянно боролись с Лордом, что совсем забыли о том, что действительно разрушает общество. Что ж, нам это на руку!       — Вам? — спросил Майк, словно пытаясь понять смысл сказанной фразы.       — Нам — богачам, — кивнул Блейз и вся компания, кроме Майка, засмеялась.       Он лишь протянул:       — Тот самый момент, когда мне хочется, чтобы я оказался потерянным сыном каких-нибудь аристократов.       Когда количество выпитого вина дошло до уверенной кондиции, Пэнси, вертя в пальцах ножку бокала, вдруг сказала:       — Итак, у меня был план на сегодняшний вечер, и я собираюсь его придерживаться. Давайте сыграем в «Тайное признание». Но по-настоящему, а не как в клубе слизней, — и с этими словами она достала из сумочки маленький пузырек с прозрачным зельем.       Драко скептически приподнял бровь.       — Веритасерум?       — Ну да, — спокойно ответила она. — Игра для взрослых, так что готовьтесь раскрывать свои грязные секретики, — и с этими словами она без стеснения посмотрела прямо на Майкла.       Через несколько минут на столе появилась зачарованная шкатулка с аккуратно свёрнутыми пергаментами.       — Читаем друг другу по часовой стрелке, — промурлыкала она, откидываясь на диван и поджимая под себя ноги. — Тео, ты тянешь первый и читаешь Блейзу, Блейз — мне, я — Драко, Драко — Майку, Майк — Тео.       Нотт наклонился к шкатулке и, немного покопавшись в пергаментах, достал один. Развернув его он заливисто рассмеялся.       — «Самое непристойное место, в котором ты занимался сексом».       — А петтинг считается? — спросил Блейз, ничуть не смутившись.       — Да, удиви нас, — с горящими глазами хихикнула Пэнси.       — Тогда на зельеварении, — ответил мулат и поднял бокал, словно предлагал выпить за это.       — Надеюсь не со Слизнортом, — наморщила носик Паркинсон и все рассмеялись.       Тем временем Блейз уже доставал свой пергамент и, ухмыльнувшись, прочитал:       — Пэнси, скажи, пожалуйста, с кем из своих врагов ты бы стала встречаться.       — С Поттером, конечно, — ни секунды не сомневаясь, ответила она. — Он же селебрити!       Драко поперхнулся, а она, едва заметно улыбнувшись, добавила:       — Но было бы лучше, если бы он выглядел как Майкл.       Смех прокатился по столу, а Майк смущенно уставился в пол, он пока не понял, нравится ли ему эта игра.       — Твой первый сексуальный интерес, Драко? — тем временем продолжала игру Пэнси.       — Ты, — ответил он без тени эмоций на лице.       — О-о-о, детка! Это так приятно, — снова промурлыкала она. — Вернуться бы хотя бы на денёк на наш четвёртый курс.       — Майк, — никак не прокомментировав реакцию Пэнси, Драко уже развернул свой пергамент. — О-о-о, да у нас тут романтика: «имя человека, в которого ты был влюблён».       Он усмехнулся, будто хотел пошутить, но вдруг, без всякой паузы, сказал:              — Джинни Уизли.