4

      – Ничего не понимаю, – прошептала Гермиона спустя пятнадцать минут, когда Драко и Майкл закончили свой рассказ.       Она сидела, слегка подавшись вперёд, сжимая ладони между коленями.       – Но как это возможно? Если ты – настоящий Гарри… – она повернулась к Майклу, – то кто тогда это? – кивок в сторону раскрытой на столе газеты, где "Поттер" улыбался с колдографии.       Драко молча взял бокал, залпом допил вино и шумно выдохнул.       – Грейнджер, у нас была надежда, что ты прольёшь хоть какой-то свет на происходящее.       – Извините... – прошептала она и почему-то посмотрела в пол. – Майк... Гарри, расскажи подробнее про тот день.       – Так, – протянул он, немного причмокивая губами. – Я проснулся в Норе, это было седьмое, кажется, число.       – Да, седьмое мая, – подтвердил Малфой. – Тимби нашел тебя ночью седьмого мая.       – Во-от. Я проснулся в Норе, позавтракал с Роном и мы вместе с миссис Уизли отправились в Косой переулок, чтобы помочь Джорджу в магазине, – Майк запнулся, голова снова начинала немного пульсировать.       – Седьмое... седьмое, – тихо бормотала Гермиона. – А где же была я?       – Ты помогала в Хогвартсе в это время, – внезапно сказал Малфой.       Майк и Гермиона вопросительно уставились на него.       – Что? – недоуменно спросил он, указав пальцем на газету, где Грейнджер позировала с профессором Макгонагалл в восстановленном Большом зале. – Я что один читал эти газеты?       – Мы побыли у него в магазине, потом пошли на обед, – тем временем продолжал Майк, не обращая внимания на удивлённую Гермиону. – А! Рону прилетела сова, еще когда мы были у Джорджа. Он сказал, что это от Кингсли и он ждет нас вечером в...в...       Пульсация в голове начинала причинять ощутимый дискомфорт, Майк зажмурился.       – Где? – нетерпеливо спросила Гермиона.       – Стой, не лезь! – воскликнул Малфой. – Опять началось. Тимби!       Посреди гостиной мгновенно возник эльф.       – Срочно принеси Майку обезболивающее и тонизирующее зелья, – крикнул он и подойдя ближе к другу, положил руку ему на плечо. – Всё, дружище. Не думай об этом, – сказал он тихо и даже немного ласково.       Тимби появился вновь всего через несколько секунд и уже протягивал Майку стакан с двумя влитыми в него зельями, волшебник выпил содержимое залпом, даже не поморщившись.       – Это его любимый коктейль в последнее время, – хохотнул Драко, возвращаясь на своё место и наблюдая за ошарашенным выражением лица Гермионы. – У него развивается дикая головная боль, когда он пытается вспомнить что-то. Однажды он даже потерял сознание, но я предпочитаю думать, что причиной этому стал я!       – Малфой, заткнись, – простонал Майк всё ещё щурясь от боли.       – В общем Уизел затащил его в одну из штаб-квартир Ордена, там его шандарахнули Обливиэйтом и еще десятком боевых. Помирая, он не придумал ничего лучше, чем аппарировать на мою садовую дорожку, при этом сломал в щепки свою палочку и залил кровью любимую тропинку моей матушки. Вот и вся история, – Драко победно хлопнул в ладоши, от чего Майк зажмурился еще сильнее.       – То есть тебя прокляли в штаб-квартире? – с удивлением воскликнула Гермиона. – И Рон был рядом?       Майкл кивнул.       – И еще несколько людей, которых я знаю, но я не вижу их лиц, не помню... – сдавленно пробормотал он.       – Боже мой, – прошептала Гермиона прижав ладонь к губам.       – Ну, и так сложилось, – бодро продолжал Драко. – Раз уж тебя там не было, но ты в Ордене – значит ты единственная, кто может докопаться до правды. У Майка нет ни палочки, ни возможности свободно ходить по улицам. А я – я Пожиратель смерти под домашним арестом.       Гермиона переводила взгляд с одного на другого, словно пыталась взвесить их слова на невидимых весах. Майкл уже начал приходить в себя, но выглядел бледным и уставшим, Драко же, напротив, сиял изнутри от какого-то трепета и восторга.       – Я… я только одного не могу понять. Зачем это тебе, Малфой?       Он чуть склонил голову, на лице появилась усмешка.       – Смеёшься?– прищурился он. – В кои-то веки я наконец замешан в каком-то первосортном дерьме, которое не связано с моей семьёй. Да меня аж трясёт от возможности стать участником этой заварушки.       Майкл фыркнул.       – Собираешься занять место Рона?       – Ну, я как минимум умнее, – лениво протянул Драко, откинувшись на спинку кресла. – И симпатичнее.       – И скромнее, – подхватил Майкл.       – И надменнее, – тихо добавила Гермиона, но уголки её губ дрогнули.       – Так-так, – Драко прищурился. – Слышу нотку осуждения.       – Нотку? – она скрестила руки. – Это целая симфония.       – В любом случае, – Драко постучал пальцами по столу. – Тебе будет трудно устоять перед шансом раскрыть эту интригу и при этом оказаться правой рукой двух обворожительных парней.       – Одного, – тут же поправила она, указывая на Майкла.       Тот подался вперёд и демонстративно поднял палец.       – Да ладно, Гермиона, не принижай достоинств Малфоя.       – Когда это вы успели так подружиться? – вдруг спросила она, словно этот вопрос крутился на её языке весь вечер.       – Честно говоря, пока память ко мне не вернулась, я кайфовал от общения с этим болваном. Потом сюда завалилась его слизеринская команда и мы отлично провели время. А потом оказалось, что я Поттер, и он даже не кинул в меня Круциатус, – Драко на этом моменте хохотнул.       – Но желание было, – поддакнул он.       – Кто бы сомневался, – ответил Майк и поднял перед собой пустой стакан, в котором еще несколько минут назад плескались зелья, словно желая выпить за непростительное заклятие. – Всё странно, Гермиона. Но сейчас Малфой – единственный человек, которому я доверяю.       Гермиона кивнула.       – Полагаю, мне тоже нужно доказать, что я к этому не причастна.       – Не хочу верить в худшее, но, судя по всему, Рон замешан, а значит и ты можешь быть.       – Хорошо, – она посмотрела прямо на Майка. – Что мне делать?       – Ну, для начала, – протянул Малфой и ехидно улыбнулся. – Давай начнём называть друг друга по имени, Гермиона...       – Господи, Драко, к чему такая драма, ты называешь её по имени весь вечер! – воскликнул Майк. Гермиона засмеялась, Малфой предпочел спрятать свою реакцию за вновь наполненным бокалом вина.

___

      Гермиона аппарировала к Норе ближе к полудню. Дом встретил её привычным запахом свежей выпечки, волшебного варева и лёгким хаосом, но на этот раз что-то в атмосфере показалось ей… странным. На крыльце стояла Джинни с корзиной белья, которое развешивалось само по себе, и при виде Гермионы её глаза расширились от удивления.       – Э-э… привет, – выдавила она, и в голосе прозвучала неприкрытая растерянность. – Мы… не ждали тебя.       В дверях появилась Молли, вытирая руки о фартук. Её взгляд тоже был полон неожиданности, но губы растянулись в натянутую улыбку.       – Гермиона, милая! Какая… неожиданность. Проходи-проходи!       С непонятной тяжестью в ногах Грейнджер вошла в дом, который считала родным. На кухне за столом сидел Рон. Он отложил ложку, как будто увидел привидение. Да что с ними происходит?       – Гермиона? Что ты здесь делаешь?       – Привет, Рон! Нам нужно поговорить, – тихо сказала она, пристально глядя ему в глаза. – С глазу на глаз.       Они поднялись по лестнице в небольшую комнату, которую Гермиона знала слишком хорошо. Сколько раз она ночевала здесь, просыпаясь под крики гномов в саду – не счесть. Как только дверь за ними закрылась, она заговорила быстро, шёпотом:       – Рон, я ещё никогда так не ошибалась. Слушай! После суда Малфой… он угрожал мне. Сказал, чтобы я боялась ходить по улицам, если я не добьюсь, чтобы его не посадили,– она сглотнула, и голос её дрогнул. – И мне страшно, Рон. Это же Малфой, он способен на что угодно.       Он нахмурился, слушая её всхлипы, но его тон был удивительно мягким:       – Ну-ну, не переживай. Мы со всем разберёмся. Вечером приедет Гарри, и мы всё обсудим.       Его уверенность не успокоила её ни на секунду, но она кивнула и хотела было продолжить, как вдруг снизу послышался крик Молли, которая позвала Рона, и, обещав вернуться через минуту, он вышел из комнаты. Гермиона осталась одна, вглядываясь в знакомые стены. Взгляд упал на старый катушечный плеер и шнур, который они с Роном использовали, чтобы "случайно" подслушивать разговоры взрослых в кухне.       Она осторожно спустила наушники вниз и приложила их к ушам. Звук был глухим, но различимым.       – Она не должна знать, – отчётливо произнёс голос миссис Уизли.       – Мама, но она же Гермиона! – возмутился Рон.       – Ну и что, Рон? – ответила Молли жёстко. – Дамблдор ясно дал понять, что этот секрет касается только нас.       – Я же не могу её просто выгнать…       Миссис Уизли что-то сказала в ответ, но тут чары подслушивания ослабли. Вместо слов Гермиона услышала только потрескивание и шорохи. Она тихо выругалась про себя и стала быстро сматывать шнур, чтобы её не раскусили.       Действительно, через минуту в комнату снова вошёл Рон. Он выглядел скованным и каким-то опустошённым.       – Гермиона… я узнал, что Гарри сегодня не придёт, – сказал он, избегая её взгляда. – Так что вечер придётся перенести.       – О, ничего страшного, – она сделала вид, что это не задело её. – Я приду, когда он будет. На какой день вы перенесли ужин?       Рон замялся.       – Ну… я пока не знаю. Я пришлю тебе сову.       – Хорошо, Рональд. – Она поднялась, накинув пальто. – Спасибо за тёплый приём.       И, не оглядываясь, она вышла из комнаты, а после и из Норы, ощущая, как в груди расползается неприятное чувство – смесь обиды и тревоги. Никто её не проводил.       Уже через полчаса Гермиона быстрым шагом шла по узкой мостовой. Летний ветерок подхватывал пыль с дороги и кружил у её ног. В голове гудели обрывки фраз, услышанных в доме Уизли, и всё это сплеталось в вязкий клубок подозрений.       Она направлялась к старому дому с облупленной кирпичной кладкой на окраине – к квартире Бруствера, и по совместительству к одной из бывших штаб-квартир Ордена Феникса. Раньше здесь кипели совещания, а теперь, по её представлениям, всё должно было пустовать.       Войдя в подъезд и оказавшись у массивной тёмной двери, Гермиона постучала три раза, выдержав привычную паузу между ударами. За дверью послышались приглушённые голоса – быстрые, нервные, будто кто-то торопился закончить разговор. Она напряглась, прислушиваясь, но шаги за дверью уже приближались. Через несколько секунд замок щёлкнул, и створка распахнулась.       На пороге стоял Кингсли. Он был чуть запыхавшийся, как будто поднялся с нижних этажей бегом, а на лице застыла нарочито радостная улыбка.       – Гермиона! Какой сюрприз, – сказал он чересчур театрально, словно играя роль.       – Привет, Кингсли, – ответила она мягко, но внимательно. – Я вам не помешала?       – Нет-нет, конечно, – он чуть замялся, опустив взгляд. – Да и не "нам"… я тут один.       – О, странно… – приподняла бровь она. – Мне показалось, я слышала голоса.       – Вероятно, это соседи, – безразлично отозвался он и отошёл в сторону, впуская её внутрь.       Через пару минут напряженной тишины, Кингсли налил себе и Гермионе чаю и устроился за маленьким столиком, время от времени бросая косые взгляды на закрытую дверь в одну из спален.       – Чем обязан визиту? – спросил он, словно стараясь казаться непринуждённым.       – Просто решила заглянуть к старому другу, – мило улыбнулась Гермиона, хотя внутри уже крепло чувство, что и он что-то скрывает. – Ты же знаешь, я сейчас мало с кем общаюсь…       – О, мне жаль, – ответил он, но в голосе не было ни капли сожаления.       – Я хотела спросить… – Гермиона поняла, что настало время переходить к плану. – Как давно ты видел Гарри? Никак не могу с ним связаться. У нас есть одно незаконченное дело… месячной давности.       Кингсли задумчиво повёл плечами.       – Месячной? Хм… Ты знаешь, он так занят. На него буквально обрушилась лавина задач. Думаю, он напишет тебе, как только станет свободнее.       – Да, – кивнула она, сдержав саркастическую реплику. – Это же наш Гарри. Он всегда слишком занят, чтобы найти время на друзей.       – Да, такой уж он.       Гермионе хотелось закричать от удивления. Никогда! Никогда Поттер не откладывал дела друзей на потом. И Кингсли обязан был это знать.       Повисла неловкая пауза.       – Я пожалуй пойду, – спокойно произнесла Гермиона, но внутри неё бушевала стихия.       – Так быстро? Очень жаль, – слова Кингсли звучали вежливо, но сам он уже поднялся, готовый проводить её.       Она сделала шаг за порог и в тот же миг краем уха уловила характерный металлический скрип – дверь в ту самую спальню отворилась. В проёме мелькнула тень, но Кингсли тут же захлопнул входную дверь прямо перед носом Грейнджер.       Она мгновенно поняла: внутри был кто-то, кого он намеренно скрывал. А так как в квартире невозможно было аппарировать и каминная сеть туда не была проведена, то рано или поздно этот "кто-то" должен будет выйти наружу.       Гермиона не стала уходить далеко. Старые воспоминания подсказали ей, что неподалёку есть крошечная кофейня с витринными окнами, из которых отлично просматривается подъезд. Гермиона зашла внутрь, заказала капучино и выбрала столик у окна.       Минуты тянулись медленно. Она меняла чашки одну за другой, машинально перебирала в голове версии, пока за окном сгущались сумерки. Два часа и четыре капучино спустя она чувствовала, что засыпает, тело ныло от усталости. Мысли уже лениво скатывались в мечты о душе и мягкой постели, когда подъездная дверь наконец открылась.       На улицу вышли двое. Их шаги были быстрыми, движения – настороженными. Они осмотрелись по сторонам, словно проверяя, нет ли свидетелей. Убедившись, что улица пуста, синхронно достали палочки. В этот момент фонарь над дверью качнулся от легкого дуновения и осветил их лица. Гермиона едва не расплескала остывший кофе – она узнала обоих. И в тот же миг они исчезли, растворившись в воздухе.       Она замерла, глядя на пустое место, и поняла: до постели и душа сегодня ещё далеко. Взяв сумку, Гермиона вышла из кофейни, шагнула в тёмный переулок и аппарировала прямиком в трактир "Семь Пятниц".       – Ты уверена? – тихо, почти шёпотом, произнёс Малфой, меряя шагами пространство перед камином. Его руки были заложены за спину, пальцы нервно сцеплены, а взгляд метался то к огню, то к Гермионе.       – Да, – выдохнула она, прижимая ладони к лицу, словно пытаясь унять головную боль. – Я видела их всего мгновение, но… это точно были они.       Майкл сидел в глубоком кресле, не меняя позы, и наблюдал за её реакцией. Он говорил медленно, словно каждое слово давалось с усилием:       – Этого не может быть. – Он перевёл взгляд на Драко, а потом на Гермиону.       – Может, это были не они? – осторожно повторил Драко, будто надеялся, что услышит подтверждение своей сомнительной гипотезы.       Гермиона опустила руки и посмотрела прямо на него. В её глазах стояла усталость и что-то похожее на отчаяние.       – Драко, я точно знаю, как они выглядят. Я видела их фото сотни раз. Я… я помню их лица так же ясно, как лица своих родителей. Это были Лили и Джеймс.       Слова повисли в воздухе, а тишина заполнила комнату. Троица сидела, погружённая в собственные мысли, глядя на то, как в камине медленно догорают поленья. Пламя потрескивало, в комнате пахло дымом и свежей смолой.       Гермиона ушла час назад, обессиленная и эмоционально выжженная. На прощание она едва не расплакалась – не от страха, а от непонимания того, что всё это значит.       Майкл первым нарушил молчание:       – Я пойду спать, – он с усилием поднялся с кресла, потянулся, размял плечи. – Твоя мама просила нас завтра позавтракать вместе, помнишь?       – Да, помню, Майк, спасибо, – отозвался Драко, всё ещё глядя в огонь так, словно тот мог дать ему ответы на вопросы.       – Думаешь, стоит ей рассказать? – спросил Майкл, уже на полпути к двери.       Драко медленно кивнул.       – Думаю, да.       – Доброй ночи, Малфой.       – Доброй, – коротко ответил тот.       Шаги Майкла стихли где-то в коридоре. Драко ещё несколько минут неподвижно сидел в кресле, а потом тихо, почти неслышно, произнёс:       – Тимби.       В воздухе раздался мягкий хлопок, и рядом появился маленький домовик с большими настороженными глазами.       – Да, хозяин?       – У меня к тебе просьба, – сказал Драко, выпрямившись в кресле.       – Конечно, слушаю вас, – кивнул Тимби, наклонив голову набок.       Драко озвучил то, что хотел, и глаза эльфа моментально расширились.       – Но это… неправильно, мастер Драко. Я, конечно, сделаю всё, что вы скажете, но… мы, домовики, так не поступаем…       – Прости, Тимби, – перебил его Драко ровным, холодным голосом. – Я неверно выразился. Это не просьба. Это приказ.       Эльф поёжился, прижал уши и тихо произнёс:       – Да, мастер Драко.       Он низко поклонился и исчез с едва слышным щелчком, оставив Драко одного перед затухающим камином и вязкой, тягучей тишиной.

*

      Нарцисса прижала ладонь к губам, глаза её расширились, голос дрогнул:       – Я так понимаю, мисс Грейнджер не могла соврать? – спросила она, не сводя взгляда с Майка.       Он покачал головой.       – Господи… — прошептала Нарцисса, и в следующий миг произошло то, во что месяц назад Гарри Поттер не поверил бы ни за что. Хозяйка Малфой-мэнора, обычно сдержанная и безупречно холодная, поднялась из-за стола слишком резко для себя самой, отодвинула стул, и быстрыми шагами подошла к Майку. Не раздумывая, она обвила его руками и крепко прижала к себе.       – Гарри… мне так жаль, — шептала она горячо, её пальцы мягко перебирали его волосы.       Майкл замер, чувствуя, как всё внутри оборвалось. Лишь в этот момент вся тяжесть происходящего обрушилась на него. Он часто заморгал, но слёзы всё равно проступили, застилая глаза. Забота чужой матери неожиданно пробила брешь в его защитной стене. Он вдруг осознал то, о чем до этого даже не думал: за всю жизнь его мать ни разу не обняла его так – искренне, крепко, с нежностью. А ведь она жива.       Нарцисса отстранилась, но не отпустила его: обхватила ладонями его лицо и заглянула прямо в глаза, как будто пыталась разглядеть там правду глубже, чем слова.       – Гарри, – произнесла она твёрдо и нежно, – я помогу тебе всем, чем смогу.       Он отвёл взгляд, будто боясь утонуть в её решимости.       – Вообще-то есть кое-что… – тихо проговорил он.       – Да? – её голос дрогнул.       – Миссис Малфой, пожалуйста… называйте меня Майкл. Я больше не хочу быть связан с именем Гарри Поттер.       Слева послышалось тихое пыхтение, и оба – и Нарцисса, и Майкл – одновременно повернули головы. Драко сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на них с широкой, чуть лукавой улыбкой.       – Ну, а теперь, когда у моей мамы внезапно появился второй сын, – протянул он насмешливо, – я предлагаю тебе, брат, пойти и полетать на метлах. Нам обоим нужно прочистить мозги.       Нарцисса, вернув себе обычное достоинство, плавно опустилась обратно на своё место. Выпрямилась, сложила руки на столе и сухо, но с теплом в голосе произнесла:       – Пока тарелки не будут пустыми, вы из-за стола не выйдете.       На пару секунд повисла тишина. А потом все трое – Драко, Майкл и сама Нарцисса – разом рассмеялись, и смех этот развеял всю тяжесть происходящего вокруг.       Ветер трепал его волосы, и это было лучшее ощущение на свете. Воздух свистел в ушах, сердце колотилось от скорости и высоты, и всё это вместе сливалось в одно слово – свобода. Ни стен, ни потолков, ни рамок – только небо и ощущение, будто весь мир принадлежит тебе.       – Кажется, у нас гости, – донёсся до него весёлый голос Малфоя.       Майкл, моргнув от яркого солнца, скосил взгляд вниз и заметил движение на зелёном газоне под полем для квиддича. Там, на аккуратно разложенном пледе, сидела Гермиона. Её волосы чуть трепал ветер, в руках она держала книгу, но, заметив их, отложила её в сторону и подняла руку, приветственно махнув.       Когда они подлетели ближе и зависли на метлах чуть над землёй, Гермиона улыбнулась, но голос её прозвучал тихо:       – Надеюсь, я вам не помешала. Просто мне… на удивление... мне почему-то тут комфортнее, чем дома.       – Мэнор открыт для тебя в любое время, Грейнджер, я ведь говорил, – весело ответил Малфой, крутанув метлу и зависнув чуть ближе к ней. – К тому же прямо сейчас мы наконец-то узнаем, кто лучше: Гриффиндор или Слизерин!       Майкл рассмеялся, глядя на её растерянное, но тёплое выражение лица:       – Отлично! У меня болельщик есть. А что насчёт тебя, Малфой?       – О, сейчас уравняем! – хмыкнул Драко и поднял руку. – Блинкет!       Раздался лёгкий щелчок, и рядом с Гермионой появился маленький эльф-домовик в аккуратной, но слегка обугленной от кухни одежде. Он почтительно склонился, коснувшись земли длинными ушами.       – Мастер Драко, вы звали?       – Позови маму, – приказал Малфой и, бросив взгляд на Гермиону, неожиданно поджал губы. – Скажи, что она мне очень нужна. – Он выдержал паузу и добавил чуть тише, чем обычно: – Пожалуйста.       – Сию минуту, мастер, – пропищал эльф и исчез с характерным хлопком.       Гермиона перевела взгляд с того места, где секунду назад стоял домовик, обратно на Драко. В её глазах промелькнуло удивление – от привычного надменного Слизеринца она никак не ожидала такого "пожалуйста". Малфой, словно чувствуя её взгляд, лишь откинул назад светлые волосы и сделал вид, что ничего особенного не произошло.       Через пять минут из дома, прямая и изящная, вышла Нарцисса Малфой. Её волосы были аккуратно убраны, а лёгкая накидка колыхалась на ветру. Казалось, она вовсе не спешила, но в её плавной походке чувствовалась какая-то уверенность и спокойствие, от которых у Майка всегда перехватывало дыхание.       – Миссис Малфой, – первой заговорила Гермиона и, заметно смутившись, начала вставать с пледа, чтобы уважить хозяйку поместья.       – Здравствуй, Гермиона, – мягко ответила Нарцисса и с той самой дружелюбной улыбкой, которую редко кому удавалось увидеть, жестом остановила её. – Сиди, пожалуйста, не стоит. – Она произнесла это так, словно Грейнджер была для неё вовсе не редкой и чужой гостьей, а близкой знакомой, давно и часто бывавшей в Мэноре.       – Мама! – воскликнул Драко, зависнув чуть выше на метле. – Сегодня ты будешь моей болельщицей!       Нарцисса удивлённо приподняла тонкую бровь, её губы дрогнули в почти неуловимой улыбке. Но возражать она не стала.       – С удовольствием, – ответила она и, присев на край пледа рядом с Гермионой, поправила складки накидки, словно будто всегда сидела именно на этом месте.       Снитч был выпущен уже полчаса назад. Золотая искорка мелькала то у кромки леса, то у башенок старого поля для квиддича, и всё это время ускользала из-под рук. Драко и Майкл поочерёдно бросались в пикирование, выныривали вверх, соревнуясь не только с ловкостью снитча, но и друг с другом. Но успеха пока не было.       На мгновение Майкл выровнял метлу и машинально взглянул вниз. И с удивлением обнаружил: ни Гермиона, ни Нарцисса больше даже не смотрели на поле. Их головы были склонены друг к другу, и они оживлённо что-то обсуждали. Гермиона размахивала рукой, как всегда, когда входила в раж, а Нарцисса слегка наклонялась вперёд, отвечая короткими, но явно заинтересованными репликами.       – Моя мама и… Грейнджер, – тихо вымолвил Драко, подлетев ближе и тоже заметив эту странную сцену.       – Гермиона и… твоя мама, – с тем же изумлением повторил Майкл, качая головой.       Они оба переглянулись и сдавленно рассмеялись, пытаясь не сбить дыхание на скорости.       Еще через двадцать минут, когда на них накатила усталость, а метлы показались тяжелее, чем обычно, стало ясно: снитч сегодня никто не поймает. Майк с Драко синхронно спустились на землю, тяжело выдыхая, и направились к своим "болельщицам". Те уже сидели, забыв напрочь, что их задача была поддерживать игроков, и продолжали оживлённо обсуждать какие-то свои темы, даже не заметив, что игра закончилась.       – Мы доиграем, – с вызовом сказал Драко уже спустя полчаса, когда они все вместе устроились в гостиной. На столике стоял кальян, который подарил ему Нотт, и Драко к нему неожиданно пристрастился. Он глубоко затянулся, выпустил облако дыма и торжественно произнёс: – И я докажу, что Слизерин – номер один!       – Да-да, Малфой, конечно, – протянул Майк, откидываясь на спинку кресла и улыбаясь. – Что-то за все годы в Хогвартсе ты так и не смог этого доказать…       Он уже собирался добавить что-то ещё, но внезапно пламя в камине взметнулось ярко-зелёным, и в гостиную шагнул Блейз. Одежда его была припорошена золой, и он раздражённо отряхнул плечо.       – Так и знал, что вы тут развлекаетесь, – с лёгким упрёком произнёс он, но в голосе слышалась завистливая нотка. Его взгляд скользнул по комнате, и, остановившись на Гермионе, Блейз резко приподнял брови. – Привет, Грейнджер, – сказал он таким тоном, словно видел её вчера в "Трёх метлах".       – Блейз, – пробормотала Гермиона, поёрзав на месте, будто ей стало не по себе.       – Господи, ну что ты тут встал, – донёсся второй голос, и из камина вывалился Тео, оттолкнув Забини в сторону. Он огляделся, уже собираясь что-то отпустить в адрес Драко, но его глаза наткнулись на Гермиону, и он застыл. – Охренеть, Грейнджер? – выдохнул он, совершенно не пытаясь скрыть удивление.       – Нотт, – ещё тише пробормотала она, чуть кивнув.       Повисла пауза, но Тео вдруг расплылся в широкой ухмылке и радостно воскликнул:       – Как дела-а-а, Грейнджер? – будто понял, что раз она тут, да ещё и в такой компании, то все совершенно нормально.       И тут снова зелёная вспышка. Из камина, грациозно отряхнув платье, вышла Пэнси. Она прищурилась, увидела Майка, подмигнула ему и уже открыла рот, чтобы выдать какую-то колкость, но взгляд наткнулся на Гермиону. Пэнси замерла, моргнула и затем медленно, почти театрально сказала:       – Если в следующий раз я увижу тут Гарри Поттера, я, пожалуй, даже не удивлюсь, – она улыбнулась Гермионе неожиданно мягко, так, словно они делили в Хогвартсе одну спальню, а не годы холодного противостояния.       Драко расхохотался в голос, чуть не уронив мундштук кальяна.       Майк, однако, резко прочистил горло, и его глаза опасно блеснули. Он выдержал паузу и с лёгкой, почти загадочной усмешкой произнёс:       – Ну, вообще-то…

___

      – Мне нужно выпить, – пробормотал Блейз, когда Гермиона наконец закончила свою часть рассказа о том, что видела Лили и Джеймса живыми. Его голос прозвучал хрипло, как будто ему пришлось проталкивать слова сквозь сухое горло.       Гнетущую тишину нарушали лишь тихие всхлипы Пэнси. Она пересела ближе к Майку ещё несколько минут назад и всё это время держала его за руку, словно боялась отпустить. Пальцы её дрожали, и это было не похоже на привычную уверенную Паркинсон.       – Не понимаю, почему все женщины так реагируют на этот момент, – сказал Малфой, искренне удивляясь, и наблюдая за тем, как его подруга практически уткнулась носом в плечо Майка. – Ну серьёзно, слёзы?       – Да я сам готов разрыдаться, честно говоря, – признался Тео, откинувшись на спинку кресла. Его взгляд был тяжёлым, и в нём мелькала тень страха.       – Ты просто безэмоциональный тюфяк, – фыркнула Пэнси сквозь всхлип, не отпуская ладонь Майка и не поднимая на Драко глаз.       Малфой закатил глаза и сделал глоток вина, которое как раз разливал по бокалам Блинкет.       – Ладно, – протянул Блейз спустя пару минут, задумчиво вращая в руках бокал, – и что вы собираетесь делать? – он почему-то посмотрел прямо на Гермиону, словно только она могла дать ответ.       – Ну-у, – протянула она, будто всё это время ждала, когда хоть кто-нибудь об этом спросит, – есть у меня одна мысль.              Она выпрямилась, отняла руку от коленей и извлекла из-за спины тяжёлый том. Глухо бухнув об стол, книга оказалась прямо перед ними. На обложке золотыми буквами сверкало: "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора". Колдография бывшего директора Хогвартса на обложке прищурилась и словно оценивающе посмотрела на собравшихся у камина.       В комнате повисло ошеломлённое молчание.       – Я не понял. Кто-то понял? – осторожно спросил Тео, склонив голову на бок.       Все уставились на Гермиону так, будто она только что объявила, что собирается воскресить Салазара Слизерина. Она закатила глаза, раздражённо фыркнула и вскинула руки.       – Ну как вы не понимаете? – недовольно бросила она. – Человек, который написал эту книгу, накопал про Дамблдора такое, о чём не знала добрая половина магического сообщества. Если она смогла достать всё это, то неужели она не сможет найти информацию о Поттерах?       Она перевернула книгу, и с задней обложки на них взглянула нахальная ухмылка Риты Скитер. Взгляд её сквозь блестящие очки был настолько вызывающим, что казалось, будто она уже ждёт, когда её позовут на это расследование.       Майк громко ахнул, и его глаза засияли тем самым блеском, каким всегда светился Гарри Поттер, когда понимал, что есть зацепка.       – А ты действительно хороша, Гермиона, – промурлыкала Пэнси, откинувшись назад и с довольной улыбкой пригубив вино. Её голос дрогнул, но в нём сквозила настоящая похвала.       Вторая её рука при этом так и осталась лежать в ладони Майка.