5

      – Она точно будет на моём слушании послезавтра, – задумчиво произнёс Драко, пробегаясь глазами по пергаменту, на котором кривыми строчками был набросан план под кодовым названием "Как заинтриговать Риту Скитер". Чернила местами размазались – Блейз пару раз ронял бокал, да и Пэнси пролила каплю вина, когда уговаривала их добавить "чуть больше пафоса" в легенду.       Была глубокая ночь. В камине тлели последние угли, и каждая вспышка искр освещала усталые лица. Тео и Блейз уже давно отправились домой, сославшись на работу и обязательства, но, скорее всего, ушли, чтобы не впутываться глубже. Пэнси задремала прямо на диване, вытянувшись во всю длину и уперев босые ступни в ноги Майка. Гермиона сидела в кресле, клевала носом и едва держалась, но, в отличие от Паркинсон, упрямо не позволяла себе заснуть.       Драко и Майк всё ещё обсуждали мелкие детали – какой именно заголовок бросить Скитер, как подать информацию так, чтобы её репортёрский нюх взвился, и стоит ли подбрасывать намёки на сенсацию или сразу показать кость пожирнее.       – Я пойду, – пробормотала Гермиона после очередного зевка, такого длинного, что на глаза навернулись слёзы. Она поспешно протёрла их ладонью и встала.       Драко нахмурился, но кивнул.       – Тогда… до завтра? – спросил он, и в его голосе словно прозвучала нотка надежды.       – М-м-м, на завтра у меня уже были планы, – смутившись, призналась она. – Увидимся на слушании.       Она махнула на прощание рукой и шагнула в изумрудное пламя камина.       – Планы у неё… – пробурчал Драко, нахмурившись, и бросил перо на стол. Затем, чуть громче: – Ладно, пора спать. Майк, отлевитируй Пэнси в её спальню.       – Отлевитировать? В её спальню? – переспросил тот, приподняв бровь.       – Да, она соседствует с твоей, – как ни в чём не бывало подтвердил Драко.       – Я и донести могу, а не левитировать. Как-то это… неуважительно, – сказал Майк, осторожно подхватывая Паркинсон на руки.       Пожелав Малфою доброй ночи, он направился в крыло, в котором жил. Открыв соседнюю от своей спальни дверь, Майк оказался в удивительно уютной и светлой комнате: стены в мягких тонах, полупрозрачные шторы колыхались от сквозняка, а на тумбочке у кровати догорала свеча. Аккуратно уложив Пэнси на кровать, он на мгновение задумался, стоит ли снять с неё платье, чтобы было удобнее, но быстро понял, что это еще более неуважительно, чем левитация. Он просто накрыл её одеялом и повернулся к двери.       – Майк, – вдруг тихо позвала она.       Он замер, обернулся и вернулся к кровати. Она села, поправила волосы и похлопала по месту рядом, показывая, что хочет, чтобы он сел. В свете луны её лицо выглядело мягким, почти хрупким.       Он сел. Пэнси протянула руку и поправила прядь его волос, упавшую на лоб.       – Почему у меня такое ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь? – сказала она едва слышно.       Майк хмыкнул.       – Потому что ты и знаешь меня всю жизнь, Пэнси. Ну, во всяком случае, с десяти лет. Она чуть улыбнулась.       – Да, и правда. Моя мечта сбылась – Гарри Поттер в твоём теле.       Он нахмурился, не поняв, что она имеет в виду.       – Тайное признание, – напомнила она. – Мы играли на дне рождения Драко. Забыл?       И он вспомнил. Тогда она, смеясь, призналась, что согласилась бы встречаться с Гарри Поттером, если бы он выглядел как Майкл. Воспоминание накрыло его странной волной: одновременно хотелось рассмеяться и спрятаться подальше.       – Ты всё ещё любишь её? – вдруг спросила Пэнси.       – Кого?       – Джинни, конечно.       Майк задержал дыхание. Её имя прозвучало, как наваждение, но внутри он обнаружил пустоту. Он понял, что не чувствует к Джинни ничего. Она не могла быть не замешана – а значит, его чувства к ней были примерно там же, где и чувства к Рону: где-то в прошлом, в детской наивности.       – Нет, Пэнси. И не любил. Просто был влюблён. Когда-то.       Она мягко улыбнулась.       – Тогда почему ты до сих пор меня не поцеловал?

___

      Гермиона чувствовала, как её собственное сердце будто пытается пробить грудную клетку и вырваться наружу. Она никак не могла объяснить себе, откуда эта тревога. Ведь формально всё было ясно: это уже третье заседание по делу Малфоя, и сегодняшний день должен был стать для них решающим. Его адвокат обязан был доказать, что её показаний более чем достаточно, а отсутствие Поттера и Уизли – лишь дело обстоятельств, ведь они оба слишком заняты, чтобы явиться на слушание. На бумаге всё выглядело убедительно. Но внутри – сплошной хаос. Каждый нерв в её теле дрожал. Казалось, будто воздух в зале суда стал тяжелее, а время – вязким, и она буквально задыхалась от мысли, что что-то пойдёт не так.       Она сидела, нервно теребя край мантии, ощущая, как ладони неприятно вспотели, а в голове вновь и вновь всплывала мысль: почему их нет? почему они так и не пришли? И всё же крошечная надежда теплилась где-то внутри – та самая, глупая, нерациональная надежда, которая упрямо жила в сердце Гермионы с самого начала процесса.       И вот, всего за пять минут до начала, её взгляд случайно выхватил из толпы рыжую макушку. Сердце ухнуло в пятки. Горло сдавило. Она едва не вскочила со скамьи: Неужели?.. Может быть, это Рон. Может, это он, всё-таки пришёл, опомнился. И Гарри рядом с ним? Может, они услышали её, поняли, что речь идёт не только о Драко, но и о ней. Что она в опасности, что она нуждается в их поддержке.       Но через секунду иллюзия разбилась вдребезги. Это был не Рон. И Гарри рядом не было. Это вообще был не тот Уизли, которого она ждала.       – Привет, Гермиона, я искал тебя, – сказал Джордж. Он шагнул к ней и заключил в крепкие объятия, такие настоящие, такие тёплые, что у неё потемнело в глазах от накативших эмоций. На секунду ей показалось, что стоит лишь вдохнуть чуть глубже – и она расплачется прямо у него на плече.       – Привет, Джордж, – выдохнула она, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Она взглянула на часы: стрелки беспощадно двигались к началу. – Я должна выступать через пять… нет, уже через четыре минуты.       – Я как раз по этому поводу, – пробормотал он, явно немного смущаясь. Его глаза метнулись по сторонам, будто он опасался посторонних ушей. А потом Джордж наклонился ближе, и его шёпот оказался холодным, как ледяной нож:       – Какого чёрта происходит с Гарри и Роном?       Гермиона замерла. Её мозг словно захлебнулся от слов.       – О ч-… чем ты?       – Они же хотели выступать за Малфоев, – Джордж растерянно повёл рукой, оглядывая коридор, словно ожидал, что Рон и Гарри вот-вот выпрыгнут из-за угла и скажут: "Да вот же мы!" – Где они?       Гермиона почувствовала, как щеки заливает жар.       – Я… я не знаю, Джордж.              – Они больше месяца не заглядывали ко мне в магазин, – продолжил он, и в его голосе слышалась смесь обиды и отчаяния. – Ни один. Только мама с папой приходили разок. Словно все меня сторонятся.       Она сглотнула.       – Я недавно приезжала в "Нору", – прошептала она, стараясь, чтобы никто не услышал. – Там были только Рон, Джинни и миссис Уизли. И Гарри я тоже не видела уже больше месяца.       – Это бред какой-то, – пробормотал Джордж, нахмурив брови.       Гермиона закрыла глаза и, будто решившись на прыжок с обрыва, прошептала:       – Я кое-что сделала.       – Что именно? – его глаза метнулись к ней, полные тревоги.       – Я наплела им, что Драко мне угрожает. Что им нужно прийти и выступить на суде. Думала, что это заставит их проявить хоть какое-то участие, если не к Малфою, то ко мне. Но… как видишь, их нет.       Джордж отпрянул так, будто её слова были ударом. На его лице появилось выражение человека, на которого вылили ведро помоев.       – Подожди… – начал он, но не успел договорить.       – Прошу всех пройти в зал заседания. Слушание начнётся через минуту, – громко произнёс голос секретаря.       Гермиона почувствовала, как мир снова начал ускоряться. Она схватила Джорджа за руку, крепко обняла и выдохнула в самое ухо:       – Подожди меня. Нам нужно будет договорить.       И, отпустив его, почти бегом скрылась за дверью зала, оставив его стоять среди толпы с мрачным лицом и немым вопросом в глазах.       Зал заседаний был полон, воздух казался густым от напряжения. Драко сидел с идеально прямой спиной, но пальцы его рук сжимали колени так крепко, что костяшки побелели. Гермиона сидела чуть поодаль и чувствовала, как холодок бежит по позвоночнику – не из-за страха за себя, а из-за того, что знала: если сейчас всё пойдёт не так, то усилия последних месяцев окажутся напрасными.       – Вам удалось связаться с мистером Поттером и мистером Уизли? — сухо спросил председательствующий судья, его голос прозвучал так громко, что даже пергаменты на столах дрогнули.       Адвокат Малфоя поднялся, тщательно разглаживая складки на мантии, словно надеялся этим выиграть несколько лишних секунд.       – Ваша честь, – отчеканил он, – я отправил им дюжину сов, но все они вернулись без ответа. К сожалению, связаться с мистером Уизли и мистером Поттером мне не удалось.       Драко в этот момент медленно повернул голову в сторону Гермионы. Его ледяные глаза, на людях обычно полные сарказма или холодного превосходства, теперь были лишь вопросительными. Она знала, что он без слов спрашивает: они придут? Гермиона едва заметно качнула головой из стороны в сторону. Нет.       На мгновение в зале повисла гробовая тишина, и даже скрип пера секретаря казался оглушительным.       – Что ж, – судья сложил руки, постукивая костяшками пальцев по столешнице, – получается, у нас лишь один свидетель. – Он медленно повернулся к Гермионе и сделал короткий жест рукой. – Показания которого, к сожалению, не могут быть приняты в полной мере, ввиду...       – Не один! – вдруг раздался голос из глубины зала.       Эти два слова прозвучали, словно раскат грома в ясном небе. Все головы повернулись в сторону источника.       Из толпы поднялся Джордж Уизли. Его высокая фигура выделялась, рыжие волосы вспыхнули в свете факелов. Лицо его было бледным, но решительным.       – Меня зовут Джордж Уизли, – произнёс он, и голос его эхом прокатился по сводам зала. – И я хочу свидетельствовать в пользу Драко Малфоя.       Шёпот и возгласы прокатились по залу, словно волна, поднимаясь всё выше. Скамьи скрипели от того, что присутствующие наклонялись, чтобы лучше видеть происходящее.       Гермиона, услышав это, резко обернулась. Её глаза наткнулись на знакомую фигуру на трибуне для журналистов: Рита Скитер, в ярко-фиолетовом шёлковом костюме, смотрела на происходящее с хищной ухмылкой. Её прытко-пишущее перо неустанно царапало строки на пергаменте, летая по нему с такой скоростью, будто собиралось прожечь дыру.       Тем временем Джордж уверенно спустился вниз и оказался рядом с Гермионой. Он выпрямился во весь рост и выжидательно уставился на судей.       – Позвольте, мистер Уизли, – один из членов Визенгамота приподнял очки на носу, – а какое отношение вы имеете к данному делу?       Джордж сжал кулаки и глубоко вдохнул. Его голос чуть дрогнул, но он не отступил:       – Видите ли, сэр… Как вы знаете, мой брат Фред Уизли погиб во время осады Хогвартса.       В зале сразу воцарилась напряжённая тишина. Даже шёпот стих. Слова Джорджа, произнесённые с такой искренностью, повисли в воздухе, словно заклятие.       – Если бы не Драко Малфой, – продолжил он, и голос его едва не сорвался. – Жертв в нашей семье было бы больше.       По залу прокатился громкий вздох. Кто-то ахнул, кто-то вслух пробормотал: "Что?", "Невозможно!".       – Что вы имеете в виду, мистер Уизли? – нетерпеливо вмешался другой член Визенгамота, наклонившись вперёд так, будто хотел вытянуть из него слова.       Джордж закрыл глаза, на мгновение возвращаясь в ту ночь.       – Дело в том, что в тот момент, когда Август Руквуд направил заклинание в нашу сторону… – он сжал зубы и открыл глаза, глядя прямо на судью. – На него набросился человек. От неожиданности его палочка дрогнула, и заклинание ушло ниже. Я готов поклясться своей жизнью, что этим человеком был Драко Малфой.       И тут зал буквально взорвался. Шум, крики, возмущённые возгласы и вопросы обрушились разом, словно гроза обрушилась на тесное помещение. Люди вскакивали со своих мест, спорили, одни кричали "Ложь!", другие – "Не может быть!", и казалось, что каменные стены сами дрожат от этой бури.       Это был взрыв эмоций, которому не мог помешать даже строгий стук молотка судьи.       – Я готов выпить сыворотку правды! – перекрикивая этот гвалт, выкрикнул Джордж. Его голос сорвался, но в нём звучала такая твёрдость, что даже самые шумные оппоненты на секунду смолкли.       Грохот в зале стих не сразу. Судьи несколько раз стучали палочками по столешнице, требуя тишины, и лишь через пару мучительных минут шум окончательно схлынул. Казалось, сама магия в стенах давила сверху, принуждая присутствующих замолкнуть.       – Мистер Уизли, – произнёс один из судей, седовласый, с суровым лицом. Его голос прозвучал тяжело, но в нём сквозила явная нотка любопытства. – Вы же знаете, что употребление сыворотки правды во время дачи показаний незаконно?       – Нет… — Джордж опустил глаза, и впервые в его голосе прорезалась усталость. – Нет, я не знал, и я готов выпить сыворотку правды, чтобы доказать и это, – пробормотал он сдавленно.       На галёрке кто-то нервно хмыкнул, а Рита Скитер оживлённо черкнула пару новых строк, будто именно этой детали ей и не хватало для будущей сенсации.       – Мистер Уизли, позвольте уточнить, – вмешался другой судья, постукивая пером по столу. – Но почему вы до этого ни разу не упоминали о предполагаемой помощи мистера Малфоя?       Джордж резко поднял голову, его глаза сверкнули от возмущения.       – Да потому что того, что он уничтожил крестраж, уже должно было хватить! – воскликнул он. – Этого достаточно, чтобы доказать, что парень не был на стороне кучки дерьма, которое звалось Волан-де-Морт!       По залу прокатился вздох, но Джордж не остановился, хотя голос его дрожал от злости и эмоций.       – Вы засадили его отца – и все знают, что Люциус Малфой был реальный говнюк, – в зале послышался сдавленный кашель, кто-то хмыкнул, но Джордж перекричал их. – С этим никто спорить не станет! Но что вам сделал Драко? Что?! Хотите устроить показательную порку? Так вот – не в мою смену!       Последние слова он выкрикнул, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо было красным, и казалось, ещё чуть-чуть – и он рухнет прямо здесь от перенапряжения.       – Мистер Малфой, – раздался новый голос, спокойный, но требовательный, и тишина вернулась в зал. – То, что говорит мистер Уизли… правда?       Гермиона резко повернулась к Драко. И обомлела. Он был белее мела. Казалось, кровь отхлынула от его лица, а глаза – обычно холодные и внимательные – сейчас были пустыми, будто он видел перед собой не суд, а призрак прошлого.       Драко медленно поднялся, его колени предательски дрожали. Он прочистил горло, но голос всё равно прозвучал хрипло.       – Я… я, да. – Он опустил взгляд в пол. – Я помню, как толкнул Руквуда, когда он целился в кого-то.       В зале снова прошёл шёпот, но Драко говорил дальше, будто слова вырывались из него сами.       – Но я не знал, что это были вы… – он на секунду перевёл взгляд на Джорджа, и в его глазах мелькнула неподдельная боль. – И не знал, что Фред погиб именно в тот момент. Я… Джордж… прости, что не толкнул его сильнее. Мне очень… очень жаль.       Слова оборвались, и воцарилась тишина. Настоящая, гнетущая, когда никто не решается даже вздохнуть.       Гермиона не выдержала. Слёзы сами хлынули из её глаз, и она разрыдалась, не в силах себя сдерживать. Но даже в этом состоянии она нашла силы протянуть руку и крепко сжать ладонь Джорджа, словно передавая ему всю свою поддержку.       – Спасибо, Драко… – тихо произнёс Джордж. Но сказал он это так, что слышали все. Каждое слово эхом прокатилось по залу.       Судья, до этого внимательно следивший за перепалкой, прочистил горло и вернул себе властный тон.       – Что же… В силу поступившей информации Визенгамоту потребуется время для вынесения решения. Дата следующего слушания будет отправлена всем участникам совами и опубликована в "Судебном вестнике".       Гермиона понимала умом, что сейчас не время и не место для слабостей. Весь их план мог рухнуть от одного неверного шага. Но сердце упрямо отказывалось отпускать ладонь Джорджа. Его пальцы были горячими и крепкими, и в этом прикосновении было больше поддержки и силы, чем в сотне заверений адвоката. Она сидела, сжимая его руку, будто это единственная ниточка, связывающая её с реальностью.       Она заставила себя обернуться назад, чтобы посмотреть, как уходит их последняя надежда – Рита Скитер. Её блестящий ярко-фиолетовый костюм резко выделялся на фоне строгих чёрных и серых мантий, а прытко-пишущее перо ещё подпрыгивало в её блокноте, будто продолжало писать само по инерции. Рита шагала быстро, гордо подняв голову, но вдруг она на секунду задержалась, словно почувствовала взгляд.       Их глаза встретились. Гермиона замерла, будто оказалась пойманной на месте преступления. Взгляд Риты был пронзительным, хищным, но в то же время в нём скользнула едва заметная искорка заговорщицы. Она перевела глаза с Гермионы на затылок Джорджа, медленно и подчеркнуто. Гермиона почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Она понимала, что за этим последует. Она знала, что именно сейчас принимает решение, о котором потом будет жалеть.       И всё же… она кивнула. Совсем чуть-чуть, еле заметно. Но Рита это уловила.       Журналистка, словно довольная своей победой, приподняла ладонь и сделала ею лёгкое движение, будто держала перо и нацарапала на невидимом пергаменте пару слов. А потом кивнула в её сторону. Гермиона, борясь с ужасом и чувством вины, снова кивнула. Да. Ты можешь мне написать. Я отвечу.       Словно тяжесть упала с её плеч, хотя совесть тут же вонзила когти в сердце. С чувством почти механического долга, она отвернулась обратно к Джорджу.       Он не заметил этого обмена. Он и не мог. Всё его внимание было приковано к Драко. Джордж смотрел на него неотрывно, будто пытался разглядеть в его бледном лице хоть какую-то правду, подтверждение того, что услышал. А Драко… Драко сидел, мёртвенно-белый, с застывшим выражением. Его глаза были направлены в одну точку, а губы едва заметно дрожали, в то время как адвокат тихо что-то втолковывал ему на ухо. Но казалось, он не слышит ни слова. Его разум был далеко, в том мгновении, которое он только что вынес на поверхность.       Когда зал постепенно опустел, тяжёлая дверь гулко закрылась за последними журналистами и судьями, остались лишь трое. Гермиона, Джордж и Драко. Атмосфера в помещении изменилась: судейский гул сменился давящей тишиной, воздух будто стал плотнее, тяжелее.       Джордж первым разжал её пальцы. Его ладонь скользнула прочь, оставив ощущение пустоты. Он выдохнул, встал и пошёл к Малфою.       Всё, что происходило дальше, для Гермионы было похоже на замедленную съёмку. Драко поднялся на ноги, его движения были неуверенными, словно он боролся с невидимой тяжестью. Они двинулись навстречу друг другу, медленно, почти осторожно. Между ними оставалось всего несколько шагов. Достаточно, чтобы протянуть руку.       И Джордж протянул её. Молча. Без слов, без пафоса. Просто протянул ладонь, предлагая жест примирения.       Драко посмотрел на неё. Его взгляд задержался на каких-то две секунды, но этих секунд хватило, чтобы Гермиона увидела – в его глазах бушевала настоящая буря. Стыд, вина, ярость на самого себя. Он отвернулся от протянутой ладони… и сделал то, чего никто не ждал.       Он обнял Джорджа. Крепко, всем телом, будто боялся, что если отпустит – тот растворится, исчезнет.       – Прости меня, Джордж, – хрипло сказал Драко. – Прости.       И в этот момент Джордж сломался. Слёзы хлынули из его глаз, он разрыдался, уткнувшись лицом в плечо того, кого ещё недавно ненавидел. Его рыдания разносились по пустому залу, эхом отскакивая от каменных стен, и Гермиона вдруг поняла, что стала свидетелем чего-то большего, чем просто слушание.

___

      – Господи, – пробормотал Майк, когда Гермиона, вымотанная и словно выжатая до последней капли, наконец-то рассказала ему всё о слушании. Голос его дрогнул, как будто он сам до конца не мог осознать услышанное. – Тот факт, что Джордж ни о чём не знает, бледнеет, меркнет, становится ничтожным в сравнении с тем, что это ты толкнул Роквуда, Малфой.       Гермиона, едва удерживая взгляд на Майке, с трудом нашла в себе силы прошептать:       – А ты… ты видел это?       Её голос был таким тонким, будто она спрашивала не его, а сам воздух в комнате.       – Мельком, – так же глухо ответил Майк. – Краем глаза. В том хаосе я не думал, что это сделал кто-то намеренно. Я решил… что кто-то случайно налетел, что это просто столкновение в суматохе.       Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. В комнате воцарилась гнетущая, вязкая тишина, в которой каждое дыхание казалось слишком громким. Драко всё это время не сказал ни слова. Он сидел, не отрывая взгляда от камина, и пил огневиски. Его движения были размеренными, почти механическими. Казалось, он прятал себя в огне и в горечи напитка. Вино показалось бы слишком простым, слишком мягким для такой ночи. Только огневиски, обжигающий и резкий, соответствовал тому, что творилось у него внутри.       Прошёл час. Майк, так и не найдя больше слов, поднялся и тихо ушёл в свою спальню, оставив за собой лишь шорох шагов и звук закрывающейся двери. Гермиона, оставшись одна с Драко, опустилась на колени перед столом и начала разгребать газетные спецвыпуски, что успели разлететься по всей поверхности. Заголовки кричали один громче другого, соревнуясь в сенсационности, и каждое слово больно било в глаза. Она пыталась собрать их в аккуратную стопку, будто в этом порядке могла найти покой.       Драко не двигался. Он всё ещё сидел, застывший, с пустым взглядом, прикованным к огню. Его руки сжимали стакан так крепко, что казалось, стекло может треснуть. Он пил медленно, но настойчиво, глоток за глотком, как будто каждый мог заглушить шум мыслей в голове.       – Драко, – наконец прошептала Гермиона, вставая с пола и осторожно подходя к нему.       Её голос дрожал, но в нём звучала тревога.       – М? – издал он всего один короткий звук, даже не повернувшись к ней. Всё его внимание оставалось прикованным к языкам пламени, танцующим в камине.       – Я… мне оставить тебя? – спросила она едва слышно, будто боялась, что её слова нарушат хрупкий баланс этой комнаты.       Несколько долгих секунд он молчал. Тишина резала слух. А потом, наконец, он медленно перевёл взгляд на неё. Его глаза были тусклыми, но в глубине пряталось что-то почти детское, отчаянное.       – Нет, – выдохнул он тихо, будто признаваясь в чём-то запретном. – Не оставляй. Останься. Пожалуйста.       – Хорошо, – так же тихо ответила Гермиона. – Но тогда… тогда я буду смотреть в камин вместе с тобой.       Она мягко опустилась на диван рядом, подтянула колени, а потом, будто сама собой, уложила голову ему на ноги. Её кудри разметались мягким облаком, освещённые трепещущим светом огня. Она закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает её, но внутри было спокойно – впервые за весь день.       Драко смотрел на неё заворожённо, будто со стороны. Как будто эта картина была частью не его жизни, а чьей-то чужой. Несколько минут он сидел неподвижно, боясь спугнуть момент. Но потом медленно, с неуверенностью, он протянул руку.       Он коснулся её волос. Провёл ладонью сквозь густые пряди. Сначала один раз. Потом снова. И ещё.

___

      – "Малфой-спаситель? Свидетельские показания Джорджа Уизли потрясли Визенгамот!" – зачитывал Блейз с театральной интонацией, потрясая свежим номером "Пророка". – "Юный наследник оправданием не обзавёлся, но слёзы Уизли растопили сердца судей!" – он с чувством закончил, и все вокруг прыснули со смеху.       – "Белобрысый ангел или чёрный палач? Судьба Малфоя решится на следующем слушании!" – продолжил он, перелистывая страницу. – О, а вот это шедевр, слушайте: "Упавший с небес: как один толчок мог изменить ход войны". – Блейз развёл руками. – Ну прямо поэма, а не заголовок.       – Появилось непреодолимое желание заглянуть в магазин Джорджа! – заливисто прокричал Тео, перекрикивая хохот.       Завтрак в Мэноре шёл своим чередом: длинный стол, блюда с паром, солнечный свет из высоких окон. Пэнси устроилась рядом с Майком и то и дело бросала на него короткие взгляды, будто проверяла, здесь ли он, не растворится ли внезапно. Блейз, Тео и Драко оживлённо переговаривались, их смех то и дело перекатывался по комнате. Обсуждали одно: теперь Драко – желательное лицо номер один, и, как шутили они сами, "символ надежды, спаситель и скандал в одном флаконе".       Не хватало только Гермионы. Она ушла лишь на рассвете, пообещав вернуться к завтраку, но её место за столом пустовало.       – Так, ты, несомненно, красавчик, Драко, – с прищуром заметил Блейз, – но что с планом? Сработало? Гермиона договорилась со Скитер?       Драко нахмурился, поставил чашку с чаем на блюдце чуть резче, чем следовало.       – Не думаю, что у неё было время на это, – глухо ответил он.       – Вообще-то… – раздался голос позади.       В столовую вбежала Гермиона – растрёпанная, в лёгком летнем сарафане, щёки горели, в руках она сжимала кусок пергамента.       – Я всё устроила! – победоносно заявила она, протягивая записку прямо Драко.       – Читай вслух! – взвизгнула Пэнси, хлопнув ладонями по столу.       Драко развернул пергамент. Его голос прозвучал громко и чётко, хотя взгляд при этом чуть сузился:       – "Дорогая Гермиона. Нам надо поговорить. Встретимся в магловской кофейне "Ванильная крошка" сегодня в 14:00. Не привлекай к себе внимания. Приходи одна. Р.С."       Все замерли. Взгляды разом метнулись на Гермиону, и даже смех Тео мгновенно сошёл на нет.       – Ты не пойдёшь одна! – вдруг резко воскликнул Драко, почти подпрыгнув со стула.       – Почему это?! – ощетинилась Гермиона, прижав руки к груди.       – Потому что мы не знаем, что она от тебя хочет и на чьей она стороне! – твёрдо сказал Малфой, его тон не терпел возражений.       – Он прав, – подтвердил Блейз, наклонившись вперёд. – Давай мы с Тео пойдём с тобой.       – Ну да, – протянула Пэнси, закатив глаза. – Совсем не подозрительно: два высоких красавца тащатся за красоткой в мини в магловское кафе. Если уж идти, то это должна быть я.       – А ты, конечно, самый ожидаемый человек, – не удержался Тео.       – Для нашей легенды я подойду, – отрезала Пэнси, скрестив руки. – В конце концов, это я танцевала с ним на Святочном балу!       Комната замерла. Даже Драко не стал спорить. Несколько секунд повисло молчание, и все, один за другим, нехотя, но всё же кивнули.       В два часа дня, ровно в назначенное время, Гермиона толкнула тяжёлую стеклянную дверь небольшой магловской кофейни на юго-западе Лондона. Над входом тихо звякнул колокольчик, и в нос ударил густой запах свежесваренного кофе и сладкой выпечки. Она шагнула внутрь и невольно огляделась – помещение оказалось полупустым: несколько студентов, уткнувшихся в книги, пожилая пара у окна и молодая женщина с ноутбуком. Казалось бы, самое незаметное место для встречи. Но всё рушилось в тот момент, когда взгляд упал на Риту Скитер.       Сидя в центре зала, как на сцене, она была воплощением демонстративности. Ярко-салатовый костюм, переливающийся в солнечных лучах, алые губы, которые она как раз в этот момент подкрашивала помадой, и манера вести себя так, словно вокруг собралась толпа её поклонников. Гермиона мысленно стиснула зубы: Не привлекать внимания, говоришь…       Рядом с ней, чуть отстав от привычной серьёзности, легко и почти кокетливо шла Пэнси Паркинсон. Она словно наслаждалась происходящим: плавная походка, полуулыбка, взгляд, скользящий по залу. Если Гермиона выглядела напряжённой, то Пэнси, наоборот, излучала странное спокойствие и вызов.       – Я же просила прийти одной, – процедила Рита, едва подняв глаза, и резко захлопнула зеркальце, будто ставя жирную точку.       – О, Рита, – протянула Пэнси с интонацией, которую можно было бы назвать мурлыканьем. – У нас для тебя нечто особенное.       Она опустилась за стол так уверенно, словно была хозяйкой кофейни, и скрестила ноги. Гермиона села рядом, стараясь держаться нейтрально, хотя внутри её колотило.       – Этот разговор между нами? – холодно уточнила Скитер, глядя прямо на Гермиону поверх очков.       – Да, – подтвердила та и слегка наклонилась вперёд. – И я предлагаю зарыть топор войны. Мы можем быть друг другу одинаково полезны.       Скитер на секунду прищурилась, а затем снова улыбнулась своей фирменной, ядовито-самодовольной улыбкой.       – Отлично, – сказала она, словно соглашаясь на сделку, условия которой уже заранее известны. – Тогда начнём. Мне нужна история Джорджа Уизли.       – Об этом позже, – сразу же пресекла её Гермиона. – Сначала скажу, что нужно нам.       Рита вскинула бровь, облизнула губы и кивнула.       – Ну, говори.       – Я хочу знать больше про семью Поттеров, – отчеканила Гермиона.       – Спроси у своего друга, – отрезала Рита мгновенно, даже не задумавшись.       Гермиона покачала головой.       – Нет. Мне нужно то, чего он не знает. Мне нужны Лили и Джеймс. И особенно события, которые предшествовали их кончине.       На лице Риты мелькнуло удивление, которое она быстро спрятала за холодной иронией.       – Всё это давно пережёвано сотнями книг и статей. Зачем копаться в костях прошлого?       – Затем, что когда ты начнёшь копать… – Гермиона прищурилась, смело встречая её взгляд. – А ты умеешь копать, мы обе это знаем. В какой-то момент ты обнаружишь, что они живы.       Скитер вскочила так резко, что стул с противным скрежетом отъехал назад. Её кофе расплескался по столу, а парочка студентов в углу недоумённо уставилась на шум. Но Рита не обратила внимания. Она театрально прижала руку к груди и почти прокричала:       – Ты уверена?       – Я их видела, – спокойно, твёрдо ответила Гермиона, хотя у самой внутри всё похолодело.       – А Гарри? – почти прошипела Скитер. – Гарри знает?       – Нет. И не узнает, пока у нас не будет доказательств.       Рита резко осела обратно на стул, как будто кто-то выдернул из неё воздух. Склонилась ближе, понизив голос:       – И что же ты хочешь взамен?       – Я хочу узнать, кто был твоим источником для книги о Дамблдоре.       – Все источники написаны на последней странице, – закатила глаза Рита. – Ты же умная девочка, должна была дочитать.       Гермиона медленно достала из сумки том "Секретов Дамблдора" и перелистала на заранее отмеченную страницу.       – Тогда объясни вот это, – она ткнула пальцем в текст и прочитала вслух: – "Как известно, за несколько часов до трагедии Поттеры встречались с Альбусом Дамблдором. Но почему такой могущественный волшебник оказался бессилен в решающий момент, остаётся тайной". – Она подняла глаза. – Откуда тебе известно об их встрече?       Скитер впервые за долгое время потеряла уверенность. Её губы дрогнули.       – Кто сказал тебе об этом? – надавила Гермиона, голосом уже почти холодным.       Рита рывком открыла свою сумку с заклятием расширения и с головой погрузилась внутрь, что-то ища. Прошло несколько секунд – она вытащила из глубины странный предмет и положила его на стол.       Пэнси наклонилась вперёд и нахмурилась.       – Это что… магловский телефон-раскладушка?       – Да, – кивнула Скитер.       Гермиона удивлённо заморгала.       – И что он делает у тебя?       – Его подкинули мне почти сразу после гибели Альбуса, – сухо объяснила Рита. – В течение нескольких месяцев я получала на него сообщения. Очень точные, очень информированные. Но отправитель не называл себя. Потом – тишина. Я пыталась писать ещё, даже позвонила один раз… пришлось просить маглов о помощи. Но ответа больше не было.       – И много в твоей книге от этого источника?       – Достаточно, – коротко бросила Скитер.       Она толкнула телефон ближе к Гермионе.       – Услуга за услугу. Телефон твой. Попробуй связаться. Может, у тебя получится там, где у меня не вышло.       Гермиона осторожно коснулась устройства, будто оно было живым. Пэнси только скептически приподняла бровь, но ничего не сказала.       Рита же снова вернула себе привычный облик: хищная улыбка, уверенность, азарт.       – Теперь твоя очередь. Так что там с Джорджем?       – О, дорогая, – протянула Пэнси, и в её голосе зазвенела насмешка. – У нас для тебя есть герой поинтереснее.       Скитер приподняла бровь, опёрлась подбородком на ладонь и посмотрела с ленивым любопытством.       – Ну и кто же он?       – Драко Малфой, конечно, – ответила Паркинсон, и её голос прозвучал как вызов.

___

      Сообщение, отправленное с магловского телефона-раскладушки, выглядело почти наивно:       "Здравствуйте. Это не Рита Скитер. Я хотела бы поговорить с вами о семье Поттеров, пожалуйста, свяжитесь со мной".       С того момента прошло уже несколько дней. Гермиона, хотя и пыталась выглядеть спокойной, сгорала от нетерпения. Сначала она проверяла экран каждые несколько минут, и не могла оторваться от мысли: А вдруг ответ пришёл прямо сейчас? Потом превратила это в ритуал – по одному взгляду каждый час. И только спустя время, когда надежда стала угасать, она позволила себе заглядывать в телефон лишь утром, сразу после пробуждения, и вечером, перед сном. И всё равно, каждый раз сердце замирало на долю секунды. Ответа не было.       Еще через неделю на ужине в мэноре все снова собрались вместе: длинный стол, разноцветные свечи, оживлённые голоса, смех Тео, перебивающий Блейза, и язвительные комментарии Пэнси. Казалось, что они обсуждали самые обыденные вещи – последние новости "Пророка", будущее интервью Малфоя, которое они пообещали Скитер, и то, что в Хогсмиде открыли новую лавку с артефактами.       Драко, как обычно, держался отстранённо, играя бокалом с огневиски. Гермиона старалась поддерживать разговор, но всё время чувствовала тяжесть в кармане платья, где лежал телефон.       И вдруг, среди смеха и гомона, из её кармана послышался негромкий звук вибрации. Такой чужой, магловский, но в этот момент – самый громкий звук в мире. Сердце ухнуло куда-то вниз.       Она достала телефон и с замирающим сердцем раскрыла его. На экране мигало короткое, но пугающе важное сообщение:       "Кто вы?"       – Не вздумай писать своё имя! – резко прошептал Малфой, подавшись вперёд. Его глаза блестели яростью и тревогой.       Но Гермиона уже набрала ответ и нажала кнопку "Отправить".       – Ты что, сошла с ума? – сорвался Драко.       – Ты сам говорил мне, что докопаться до правды могу только я, – спокойно, но твёрдо парировала она. – Вот я этим и занимаюсь.       – Но не ценой своей жизни! – тихо, почти срывающимся голосом вставил Тео.       Гермиона повернулась к нему и вспыхнула:       – А как, по-твоему, мы победили Волан-де-Морта? Думаешь, мы тогда чувствовали себя бессмертными? Думаешь, мы не понимали, что можем погибнуть? Но мы всё равно шли вперёд!       В комнате повисла тяжёлая тишина.       – Гермиона… – осторожно сказал Блейз.       – Что? – резко бросила она.       Он лишь кивнул на её руки.       Телефон снова вибрировал. Гермиона дрожащими пальцами раскрыла его и быстро прочитала:       "Жду вас завтра в 22:00 в Брайтоне, трактир "Созвездие". Приходите одна."       – Хоть кто-то из них может написать "Приходите с компанией"? – простонал Драко и залпом выпил остатки алкоголя.       Через час, когда Тео и Блейз удалились, в мэноре стало тише. Пламя в камине потрескивало ровно, свечи отбрасывали мягкий свет, и в этом спокойствии казалось, что вечер вот-вот распадётся на множество маленьких признаний. Именно в эту тишину Пэнси решилась. Она поймала момент, когда Драко и Гермиона были заняты разговором и даже не замечали их, и тихо увела Майка в сторону – в дальний коридор, подальше от посторонних глаз.       – Если я сегодня останусь в мэноре, – хихикнула она, приподнимаясь на носочки и заглядывая ему прямо в глаза, – я смогу рассчитывать на ещё один целомудренный поцелуй?       Она сказала это с той своей фирменной смесью наглости и кокетства, от которой у Майка перехватывало дыхание. Пэнси стояла так близко, что он чувствовал запах её духов – сладкий, пряный, упрямо навязчивый.       – Пэнси… – пробормотал он, опустив взгляд и делая вид, что внимательно изучает узор ковра. Ему хотелось избежать этого разговора, но она не собиралась отступать.       – Что? – она надула губки, слегка склонив голову. – Я же вижу, что нравлюсь тебе. Ты меня трогаешь, смотришь на меня, смеёшься над моими шутками. Так в чём проблема? Что я делаю не так?       Её голос дрожал от смеси обиды и вызова, и Майк понял, что ещё немного — и она просто уйдёт, хлопнув дверью.       Он сдавленно ухмыльнулся, хотя внутри всё скручивалось.       – Ты всё делаешь правильно, Пэнси. Абсолютно всё. Но проблема… во мне. – Он провёл рукой по волосам, тяжело вздохнул. – Я понятия не имею, кто я и что я из себя представляю. Зачем тебе вообще такое нужно?       Эти слова прозвучали искренне и горько.       – А какого черта ты решаешь за меня, что мне нужно? – вдруг вспыхнула она, и в её глазах сверкнула ярость. – Думаешь, я маленькая девочка, которая не понимает, чего хочет? Ошибаешься. Я прекрасно знаю, чего хочу, и знаю, что мне нужно. И если позволишь, я…       Но договорить она не успела. Майк резко притянул её к себе, словно его собственные слова превратились в искру, воспламенившую то, что он так долго сдерживал. И их губы встретились в поцелуе, который никак нельзя было назвать целомудренным.

___

      На следующий вечер, в 21:55, Гермиона шагнула в трактир "Созвездие". Это был самый обычный магловский бар – с деревянными столами, скрипучими стульями, запахом жареной рыбы и звоном посуды. Внутри гудела компания рыбаков, пара мужчин спорила у барной стойки, официантки метались между столами. Ничего подозрительного.       Она села за стол у стены, заказала безалкогольное пиво и фиш-энд-чипс, чтобы выглядеть естественно, и быстро набрала сообщение:       "Я здесь"       Часы пробили 22:00. Ничего.       22:05 – Гермиона сжала кулаки, стараясь не показывать волнения.       22:10 – сердце билось всё быстрее, в голове мелькали худшие сценарии.       22:17 – к её столику подошёл высокий официант с усталым лицом.       – Вы мисс Грейнджер?       – Да, – осторожно кивнула она.       – Следуйте за мной.       Он провёл её через шумную кухню, где пахло жареным луком и чесноком, и открыл неприметную дверь в углу. За ней оказалась маленькая комната с одним единственным окном. Посреди – только стол, две лавки и тусклый свет лампы под потолком.       У окна, спиной к ней, стоял человек в длинной чёрной мантии. Его лицо скрывал капюшон.       – Прошу простить, что заставил ждать, – произнёс он низким голосом. – Мне нужно было убедиться, что никого больше нет. Хотя признаюсь, Блейз Забини и Теодор Нотт, сидящие на лавочке неподалёку, меня слегка позабавили. Необычный выбор спутников.       Голос был странно знакомым. Гермиона сделала шаг вперёд, пытаясь разглядеть лицо.       – Я не знала, что они пошли за мной, – тихо сказала она. – Но была уверена, что меня одну всё равно не отпустят.       – Меня всегда поражал этот проницательный ум, – произнёс незнакомец, и в его голосе мелькнула знакомая насмешка.       Он медленно повернулся к ней. Капюшон соскользнул. Длинные тёмные волосы обрамляли синевато-бледное лицо, а чёрные глаза смотрели прямо в душу, словно читали каждую её мысль.       Гермиона ахнула, ноги подкосились, и она осела на скамью.       – Профессор Снейп…       Северус слегка приподнял уголок губ.       – Десять очков Гриффиндору.