12

15 августа, 14:20       Верховный судья Международного магического суда Франческо Тотти долго смотрел на пергаменты перед собой. Они лежали аккуратной стопкой, будто невинные листы бумаги, но на самом деле в них была заключена вся суть магического мира — не справедливость, правда или честь. А власть.       Только власть.       Всегда власть.       Иногда она пряталась за маской закона, порой за улыбками министров, редко за слезами героев. Но в своей сути она оставалась той же: холодной, жадной и безжалостной. Она не спрашивала, достоин ли ты. Она просто брала всего тебя — и требовала, чтобы ты молчал.       Франческо знал это лучше всех. Уже четыре столетия он наблюдал, как власть точит людей, как она превращает идеалистов в циников, а мечтателей — в палачей. Он видел, как падали великие, как поднимались ничтожные, как правда становилась товаром, а честь — роскошью, которую могут позволить себе лишь глупцы.       И он знал: он сам — один из них.       Он никогда не строил иллюзий. Он не был святым. Он был игроком. Но даже игроку иногда хочется, чтобы правила были честными. Чтобы весы не клонились в одну сторону. Чтобы мир не был просто ареной для сильнейших.       Именно поэтому, когда к нему пришла Миранда Забини — его давняя любовница, женщина, с которой десять лет назад он провёл три безумных месяца в Тоскане среди виноградников и старинных библиотек, — он не отказался от встречи. Они расстались тогда на высокой ноте: без обид и претензий. Они никогда не любили друг друга по-настоящему — и именно поэтому их связь была такой искренней.       Миранда не стала юлить. Не спросила, как его дела, не завела разговор о погоде. Она просто положила на стол письмо и сказала:       — Другу моего сына нужна помощь. От этого зависит судьба магической Британии. Подробностей не знаю — не спрашивай. Но правда точно на их стороне. Просто прочти.       Франческо усмехнулся — как всегда, с лёгкой иронией:       — Только если поужинаешь со мной.       На что Миранда, его прекрасная, гордая Миранда, ответила с достоинством, которое он так ценил:       — С удовольствием.       Письмо было прочитано в ту же минуту. Миранда умела быть убедительной.       И вот теперь, спустя недели подготовки, часы напряжённого слушания и одного из самых дерзких судебных спектаклей в истории, Франческо стоял перед выбором.       Дать старт перевороту — или оставить всё, как есть?       Он поднял глаза. В зале была тишина, казалось даже пылинки замерли в воздухе. Все ждали. Даже стены и пол, казалось, затаили дыхание.       Он встал.       — Уважаемые… и неуважаемые, — начал он, и его голос, обычно насмешливый, теперь был стальным. Его взгляд скользнул по рыжим макушкам Уизли, по бледному лицу Гарри-двойника, по напряжённым спинам журналистов. — Представители магической Британии. Должен сказать — вы меня удивили. Но свои чувства я оставлю при себе. Перейдём к делу.       Он сделал паузу, будто давая миру последний шанс одуматься, а игрокам начать играть по правилам.       — Сегодня состоялось слушание по делу семьи Малфоев.       Его глаза остановились на Нарциссе.       — Нарцисса Малфой, — произнёс он чётко, — вы свободны. Все обвинения снимаются. Домашний арест прекращается с этого момента.       Она просто кивнула — с той же гордостью, с которой входила в этот зал.       — Драко Люциус Малфой, — продолжил Тотти, и в его голосе прозвучала почти отеческая твёрдость, — тут интереснее. Единственные преступления, за которые вас можно было бы привлечь к ответственности — это непреднамеренное проклятие, непреднамеренное отравление, а также участие в заговоре с целью убийства профессора Альбуса Дамблдора. Ввиду вашего несовершеннолетия на момент происшествия, ввиду вашего искреннего раскаяния, а также ввиду ваших дальнейших действий — я снимаю с вас все обвинения. Вы — свободный человек.       Повисла пауза.       Нарцисса сжала руку сына так крепко, что костяшки её пальцев побелели. Драко не смотрел на мать. Он смотрел только на Гермиону — по её лицу, не прекращая, текли слёзы. Джордж довольно ухмыльнулся, Тео и Блейз стукнулись кулаками в тихом триумфе. Майк и Пэнси обменялись взглядом — и оба облегченно улыбнулись.       — Теперь Люциус, — прошептал Майк, и его голос дрожал. — Остался только он.       Словно услышав эти слова, Тотти медленно повернулся к Люциусу.       — Люциус Абраксас Малфой, — начал он, и в зале снова повисла тишина. — Тут всё совсем сложно, признаю. Вы — непростой человек. Вы не положительный герой. Вы не подходите под определение «раскаивающегося». Но сегодня мы услышали многое. Я считаю, что наказание, которое вы отбыли в Азкабане, полностью соответствует тяжести ваших преступлений. Азкабан — не место для таких, как вы. Главная задача любой тюрьмы — перевоспитание. А там… Там этот процесс невозможен.       Он сделал паузу. Взгляд его стал пронзительным.       — С этого момента тридцать процентов от вашего ежемесячного дохода вы будете обязаны жертвовать на инициативы, связанные с маглорождёнными волшебниками. Но не просто отдавать деньги. Вы должны вникать, предлагать идеи, участвовать. Помогать — по-настоящему.       Франческо посмотрел в глаза Люциусу в ожидании реакции.       Но даже не дрогнул. Только лёгкий изгиб губ — будто он уже давно знал, что услышит.       — У вас есть вопросы, мистер Малфой? — спросил Тотти.       — О, у меня масса вопросов, судья Тотти, — спокойно ответил Люциус. — Полагаю, на них мне ответит мисс Грейнджер.       Гермиона шумно вздохнула от удивления. Тотти лишь улыбнулся, возможно с намёком: «Я всё знал с самого начала».       — Дело семьи Малфоев, — объявил он, — закрыто.       Он отложил часть пергаментов в сторону — как будто отбрасывал старую эпоху.       — Но мы не закончили.       Его голос стал твёрже. Холоднее. Окончательнее.       — В ходе заседания вскрылась информация, которую я не могу оставить без внимания. Признаюсь, я порядком устал сегодня… А потому без прелюдий.       Он поднял палочку. В зале все замерли.       — Во-первых: я инициирую полную проверку всех членов Визенгамота. Судьи должны быть беспристрастными. А вы… Вы посадили невиновную женщину под домашний арест. Это — позор.       — Во-вторых: я открываю дело о пропаже семьи Шафиков. Их исчезновение — не трагедия. Это преступление.       — В-третьих: Джеймса и Лили Поттеров, Римуса Люпина, Сириуса Блэка и Кингсли Бруствера я объявляю в розыск. Доставить живыми.       — В-четвёртых: я открываю дело о двойнике. Арестовать Молли, Артура и Рональда Уизли, а так же Гарри Поттера. Доставить в камеры временного содержания при Аврорате. Джиневру — в допросную. Приступить прямо сейчас.       И, не дожидаясь реакции, он взмахнул палочкой, сняв Силенцио.       Тишина лопнула, как пузырь. Зал взорвался.       Крики, вопли, шаги авроров, плач Молли, растерянный взгляд Рона, бледность Гарри — всё слилось в один хаотичный вихрь.

___

17 августа Ежедневный пророк       «Кто такие Шафики? Полная история семьи, которую стёрли с лица земли»       «Джинни Уизли: без вины виноватая?»       «Аврорат отчитался: операция по поиску предателей вступает в начальную фазу» Придира       «Как жить, зная то, что мы знаем?» Ведьмаполитен       «Новый секс-символ магического мира: Майкл Шафик — загадка, обёрнутая в трагедию» 18 августа Ежедневный пророк       «Не прошло и двух дней: Люциус Малфой основал фонд помощи маглорождённым волшебникам. Директором назначена Гермиона Грейнджер»       «Расследование: на чём зарабатывают Малфои?»       «Адвокат Тейлор официально приглашён на работу в Международный Магический суд. Наши поздравления!» 19 августа Ежедневный пророк       «ГОРЯЧИЕ НОВОСТИ: Аврорат схватил Кингсли Бруствера!» Придира       «Аврор Мёрдок поймал Бруствера. Что расскажет бывший герой Ордена?» Ведьмаполитен       «Майкл Шафик: аристократ поневоле, герой по призванию» 20 августа Ежедневный пророк       «Аврорат: мы вышли на след предателей. Аресты последуют в ближайшие дни» Ведьмаполитен       «Сравниваем состояние: Драко Малфой против Майкла Шафика. Кто богаче — наследник или воскресший?» 21 августа Ежедневный пророк       «Разрыв в семье Уизли: Джинни, Джордж, Перси, Билл и Чарли официально отреклись от родителей»       «Молли Уизли переведена в одиночный изолятор за агрессивное поведение и попытку передать запрещённое послание» Придира       «Аврор Мёрдок: “Через два дня мы схватим их всех”» 22 августа Ежедневный пророк       «ГОРЯЧИЕ НОВОСТИ: Авроры задержали Джеймса и Лили Поттер, Римуса Люпина и Сириуса Блэка!» 23 августа Ежедневный пророк       «Майкл Шафик выступил с благодарностью аврору Мёрдоку. Кто этот человек, изменивший ход расследования?» 24 августа Ежедневный пророк       «Фонд Малфоя обеспечил маглорождённых волшебников всем необходимым для школы: от палочек до учебников» Придира       «Что нас ждёт в будущем? Эксклюзивное интервью с профессором Сивиллой Трелони» Ведьмаполитен       «Самый горячий аврор современности: Артур Мёрдок — лицо новой эпохи» 25 августа Ежедневный пророк       «Судья Тотти распустил половину Визенгамота за некомпетентность и предвзятость» 26 августа Ежедневный пророк       «Аврорат намекнул: дело семьи Шафик будет раскрыто в ближайшее время. “Мы знаем, кто стоял за их исчезновением”» Придира       «Как выглядит поместье Шафиков изнутри? Эксклюзивные фото и описание» Ведьмаполитен       «Тео Нотт и Джордж Уизли: дружба, союз… Или нечто большее?» 27 августа Ежедневный пророк       «Эксклюзив: интервью с Минервой Макгонагалл — “Как без оборотного зелья заменить одного человека на другого?”» 28 августа Ежедневный пророк       «Фонд Малфоя пожертвовал сотни редких книг в библиотеку Хогвартса. “Знание — лучшее оружие против тьмы”, — заявила Гермиона Грейнджер» Придира       «Кто займёт места отстранённых судей Визенгамота? Список кандидатов уже у нас» 29 августа Ежедневный пророк       «ГОРЯЧИЕ НОВОСТИ: Сириус Блэк признался в убийстве Риты Скитер! “Она знала слишком много”, — заявил он» 30 августа Ежедневный пророк       «Сириус Блэк переведён в Азкабан. Пожизненное заключение по решению Международного Магического суда»       «Майкл Шафик отказался от встречи с предателями: “Я не хочу видеть их лица. Они не стоят моего времени”»       «Аврор Келси Мёрдок назначен заместителем главы Аврората. Источники утверждают: это только начало его карьеры» 31 августа Ежедневный пророк       «Суд над предателями назначен на 19 сентября. Ожидается, что будут оглашены все детали заговора, включая роль Альбуса Дамблдора»

___

      Аврор Келси Мёрдок сидел в своём новом кабинете — просторном, светлом, с высокими окнами. На столе перед ним аккуратной стопкой лежали газеты за последние две недели: «Ежедневный пророк», «Придира», «Судебный вестник», даже «Ведьмаполитен» — всё, что хоть как-то касалось дела Малфоев, исчезновения Скитер, слухов о живых Поттерах и таинственного «настоящего Гарри». Он перебирал их медленно, почти с благоговением, будто листал страницы собственной судьбы.       Три чертовых года.       Три года он бился за право быть замеченным. Три года писал отчёты до рассвета, патрулировал улицы, кишащие бывшими Пожирателями и их шавками. Три года он не брал ни одного отпуска, не позволял себе ни капли слабости, ни минуты безделья. Он не ходил в пабы после смены, не читал книг ради удовольствия, не заводил романов — даже мимолётных. Он просто работал. Честно и упрямо.       Он никогда не соглашался на авантюры. Его невозможно было подкупить — ни золотом, ни обещаниями, ни угрозами. Он был славным парнем. А потому — неудобным.       Когда Министерство рухнуло во время войны, он не бежал. Он не прятался. Он продолжал патрулировать — без знаков отличия, без жалованья, без кабинета. Просто шёл по улицам, помогал тем, кто просил, вытаскивал из-под завалов, разнимал драки, останавливал мародёров. Он думал — это поможет. Что кто-то заметит. Что его энтузиазм, его честность, его упрямая преданность долгу станут его пропуском в будущее. Но никто даже не обернулся.       Его имя не упоминали в отчётах. Его заслуги не фиксировали. Он был просто «ещё один аврор» — молодой, бесправный, бесперспективный.       И вот — спустя четыре месяца после окончания войны, он сидел в общей приёмной отдела Аврората, среди десятка таких же, как он: уставших, недооценённых, с потрёпанными мантиями и потухшими глазами. Они ждали распределения заданий, как школьники — звонка с урока. Кто-то нервно постукивал пальцами по столу, кто-то дремал, уткнувшись в ладони. Келси сидел прямо, смотрел в окно и думал о том, что, возможно, пора сменить профессию.       И вдруг к его столу подошёл молодой темнокожий парень в безупречно сидящем костюме цвета тёмного шоколада, с золотой запонкой в виде змеи и мантией, сшитой явно не в «Мадам Малкин». Келси даже слегка опешил. Такие, как он, обычно шли сразу наверх — к начальству, к старшим офицерам, к тем, у кого уже есть имя и влияние. Не к молодым аврорам без связей и без будущего.       Но парень протянул руку и с лёгкой, почти дружеской улыбкой произнёс:       — Аврор Мёрдок, меня зовут Блейз Забини. И мне нужна ваша помощь.       Келси на мгновение замер. В его голове пронеслась мысль: «Подвох. Обязательно подвох». Но виду он не подал. Лицо осталось таким же спокойным, как всегда. Он встал, кивнул и предложил Блейзу место для посетителей — простое кресло у стены, предназначенное для подачи заявлений и жалоб.       Тот лишь снисходительно помотал головой, словно говоря: «Мы оба знаем, что я здесь не для формальностей», и произнёс фразу, которая спустя несколько дней перевернула всю жизнь Мёрдока с ног на голову:       — Я хочу, чтобы место главы Аврората через год было вашим. А не кого-то из этих… — он обвёл взглядом приёмную, где десяток уставших авроров смотрели на него с завистью и недоумением. — Ну, вы поняли. Выслушайте меня. Если мои доводы не покажутся вам основательными — мы пожмём друг другу руки и разойдёмся. Больше никогда не встретимся. Как будто этого разговора не было.       Келси был заинтригован. Не потому что поверил — нет, он знал: мир не дарит подарков просто так. Но потому что впервые за три года кто-то смотрел на него не как на «ещё одного», а как на человека, от которого что-то зависит.       Он согласился.       Они вышли из Министерства и направились в магловскую кофейню в центре Лондона — одну из тех, где пахло кофе, корицей и тишиной. Там, за чашкой капучино и блюдом с круассанами, Блейз рассказал ему всё. Нет, не прямо всё, конечно — только то, что нужно. Но и этого хватило, чтобы у Келси похолодело в груди.       — Вы же понимаете, Келси, — говорил Забини, наклонившись ближе, — что после того, как всё вскроется — Министерство снова падёт. Не так, как при Толстоватом, конечно. Не в один день. Но значки с мантий полетят пачками. Судьи, министры, старшие авроры — все окажутся замешаны. А вы… Вы будете единственным, кто знает обо всём заранее. Мои источники предоставят вам все данные. Вы будете чисты. Вы будете сильны. И вы будете нужны.       Келси долго молчал. Потом тихо сказал:       — У меня есть два вопроса, Блейз. Если позволите.       — Слушаю.       — Первый: почему я?       Блейз усмехнулся — не насмешливо, а с уважением.       — О, потому что вы неподкупный. Мы проверили. Трижды. Вы отказались даже от мелочи — от бесплатного обеда в «Трёх мётлах», ради предложения «забыть» мелкого нарушителя. Мы знаем: если к вам придёт вторая сторона и предложит тысячу галлеонов — вы их не возьмёте. А если вдруг захотите взять… — он наклонился ещё ближе, и в его голосе прозвучала почти дружеская угроза, — знайте: мы предложим втрое больше. Но вы этого не сделаете.       Келси кивнул. Это был комплимент.       — Второй вопрос, — продолжил он, — что я должен сделать?       Блейз расплылся в широкой, почти мальчишеской улыбке.       — Молодец, дружище! Вы сделали правильный выбор. Всё, что вам нужно — это...       И Келси сделал всё, что от него требовалось и даже чуть больше. И вот спустя две недели он сидит в своём кабинете — уже не в приёмной, а в кабинете с табличкой на двери: «Келси Мёрдок, заместитель главы Аврората». А впереди — должность главы. Грандиозный прыжок. Цена которому — костюм, письмо и расчёска.       Он вздохнул и улыбнулся.       До последнего он ждал подвоха. Ждал, что его вызовут на ковёр, обвинят в сговоре, лишат значка. Но ничего не случилось. Наоборот — его хвалили. Его цитировали. Его называли «образцом нового поколения авроров».       А потом, через три дня после назначения, в его кабинет зашёл Блейз. С бутылкой Огдена, в том же костюме, с той же улыбкой. Он обнял Келси, как старого друга, и искренне, от души поздравил:       — Ты заслужил это, дружище. По-настоящему.       И в этот момент Мёрдок впервые за три года почувствовал… Признание.       Ему даже показалось — он может назвать Блейза Забини приятелем.       Странно. Невероятно. Но… Приятно.       Его размышления прервал стук в дверь — короткий, вежливый, но уверенный.       — Входите, — громко сказал Келси, подтягивая к себе пергаменты с допросными протоколами.       Дверь бесшумно распахнулась, и в кабинет вошёл Майкл Шафик.       Он выглядел так, словно на него две недели назад не свалилось несметное богатство одной из семей, входящих в Священные Двадцать Восемь. Ни пафоса, ни напыщенности, ни даже намёка на то, что теперь он — наследник древнего рода, чьё имя когда-то заставляло дрожать министров. На нём была простая, но безупречно сидящая мантия тёмно-серого цвета, волосы аккуратно зачёсаны назад, а в глазах — усталая ясность человека, который слишком многое пережил, чтобы теперь тратить силы на показную важность.       — Заместитель главы Аврората Мёрдок, — произнёс он, делая шаг вперёд и протягивая руку с лёгкой, почти дружеской улыбкой. — Рад, наконец, с вами познакомиться.       Келси поднялся, пожал его ладонь, и кивнул на мягкий стул напротив массивного дубового стола.       — Мистер Шафик, и я с вами. Присаживайтесь, пожалуйста.       Он опустился на стул, не спеша, будто оценивая обстановку: полки с томами законов, магический глобус в углу, на стене — карта магического Лондона. Ни картин, ни колдографий.       — Я прочёл все ваши показания, — начал Келси, возвращаясь к столу и складывая руки перед собой. — Пообщался с директором Макгонагалл лично, присутствовал на всех допросах… Но у меня всё ещё осталась масса вопросов.       Майк слегка наклонил голову, уголки губ дрогнули в той самой ухмылке, которая уже успела стать его визитной карточкой в «Ведьмаполитене».       — Поверьте, у меня тоже, — сказал он тихо, но чётко.       Повисла тишина. Не неловкая — скорее, выжидательная. Как будто оба понимали: сейчас начнётся не допрос, а разговор между людьми, которые уже прошли через огонь и знают цену словам.       — Тейлор ничего не говорил? — наконец спросил Мёрдок, чуть наклонившись вперёд.       — Нет, — покачал головой Майк. — Он занимался только делом Малфоев. Я просто удачно подвернулся со своей историей.       Он помолчал, будто обдумывая следующую фразу.       — Если мне понадобится адвокат… Я думаю, он согласится взяться за моё дело. Хотя, сами понимаете, у него теперь новая должность.       Келси улыбнулся — не официально, а по-человечески.       — Адвокат вам не нужен, мистер Шафик. На вашей стороне всё магическое сообщество. Вы — не обвиняемый. Вы — жертва. И, возможно, последний свидетель правды.       Он откинулся назад, сложил руки на груди.       — Давайте двигаться постепенно. Вы знаете, при каких обстоятельствах мы взяли Бруствера?       — Не имею ни малейшего понятия, — честно признался Майк.       — Я пришёл домой, — Келси сделал паузу, будто возвращаясь в тот вечер, — а он лежал связанный и без сознания прямо у моей двери. Это был самый быстрый арест в моей жизни.       Он пожал плечами.       Майк расхохотался:       — Великолепно сработано!       — Приятно слышать от героя войны, — зарделся Келси, но тут же взял себя в руки.       — А что мелкий Поттер?       — О, это песня, — усмехнулся аврор, и в его голосе прозвучала горечь. — Я ещё не встречал таких недалёких парней. Хотя… Не мудрено. Он от родителей на шаг не отходил. Застрял где-то в возрасте тринадцати лет. Всё ещё верит, что мир делится на «героев» и «злодеев», а он — центр вселенной.       — Ему будут предъявлены обвинения по ситуации с Джинни?       — Да, — кивнул Келси. — Её история подтвердилась.       — Кошмар, — тихо сказал Майк, опустив взгляд.       — Вы общались после суда?       — Нет. Не думаю, что это имеет смысл.       Он поднял глаза, и в них читалась не злость, а усталость.       — К тому же… Это будет нечестно по отношению к моей девушке.       Келси кивнул, будто давно знал ответ.       — Джиневра в раздрае, — сказал он мягко. — Она не знает, как жить дальше. Не винит вас, но и не может простить себя за то, что молчала.       — Мне жаль, — ответил Майк, и в его голосе не было фальши. — Но я больше не хочу вариться в этом дерьме. Гермиона и Джордж — единственные из прошлого, с кем я готов поддерживать отношения. Остальные… Пусть разбираются со своей совестью сами.       Келси на мгновение замер. Потом тихо сказал:       — Извините. Это личное. Я не должен лезть в это.       — Всё нормально, Келси, — Майк посмотрел на него прямо. — Вы можете спрашивать меня о чём угодно. Я ничего не скрываю. У меня больше нет секретов.       Заместитель главы Аврората глубоко вдохнул.       — Что ж, — начал Келси Мёрдок, опираясь ладонями на край массивного дубового стола, будто собирался с силами перед последним ударом. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась та напряжённость, что накапливается за недели бессонных ночей и сотни допросов, где каждый слог мог оказаться ложью. — Наша основная версия — это подмена. Полная, продуманная до мельчайших деталей. Семью Поттеров — Джеймса, Лили и их сына — заменили вашими родителями и вами.       Он сделал паузу, чтобы Майк успел осознать сказанное. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене и далёким шумом шагов в коридоре.       — Профессор Трелони лично подтвердила: вы полностью соответствуете всем параметрам пророчества. Рождены в конце июля. Родители трижды бросали вызов Тёмному Лорду. Вы — тот, кто имеет право победить. А значит… — Келси глубоко вдохнул, будто самому было тяжело произносить эти слова, — ваши настоящие родители — Стивен и Эдита Шафики — погибли от руки Тома Реддла в ту ночь. Их тела были похоронены в могилах Поттеров. Сегодня судья Тотти дал разрешение на эксгумацию. Завтра утром мы получим результаты анализов. И тогда… Тогда всё станет окончательно ясно.       Майк молчал. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в окно, за которым медленно сгущались сумерки. Его лицо было спокойным, но внутри всё дрожало — не от страха, не от боли, а от странного, почти физического облегчения. Как будто его наконец-то перестали держать под водой.       — Показания предателей сходятся, — продолжил Келси. — Все они указывают на одного зачинщика. На того, кто стоял за всем этим с самого начала. На того, кто дал приказ, кто спланировал обмен…       — Дамблдор, — перебил его Майк. Голос его прозвучал ровно, без злобы, без драмы — просто констатация факта.       — Именно, — кивнул аврор. — Альбус Дамблдор.       — Как удачно он умер, — сказал Майк, и в его голосе прозвучала горькая ирония, почти усталая.       — Можно и так сказать, — ухмыльнулся Келси, но в его глазах не было веселья — только уважение к тому, кто выдержал всё это и не сломался. — Но, честно говоря… Я до сих пор не понимаю мотива. Зачем? Зачем ему понадобилось уничтожить одну семью и подставить другую? Зачем создавать двойника, если Гарри Поттер уже был?       Майк задумчиво провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену.       — Вы знаете… — начал он тихо, — я много думал об этом. Целыми ночами лежал и перебирал в голове каждую встречу с ним, каждое его слово, каждый его взгляд. Он никогда особо не переживал за меня. Он отправлял меня в ловушки, в которые даже взрослые не пошли бы. Он смотрел, как я падаю, как я теряю себя… Как будто проверял: выдержу ли я?       Он замолчал на мгновение, будто возвращаясь в Хогвартс, в кабинет директора, где пахло лимонными леденцами и ложью.       — Может, это была личная неприязнь к моей семье. Может, он просто не верил, что Шафики достойны быть героями. А может… — Майк посмотрел прямо на Келси, и в его глазах мелькнула та самая боль, которую он так долго скрывал, — Он, как человек, делящий мир на чёрное и белое, решил, что моя семья — чёрная. А Поттеры — белые. И ради «общего блага» он пожертвовал нами. Просто потому, что мы были… Менее важны.       Келси долго молчал. Потом тихо пробормотал:       — Интересные теории…       — Должен признаться, аврор, — Майк вдруг усмехнулся, и в его голосе прозвучала неожиданная лёгкость, — мне совершенно наплевать.       Келси вопросительно поднял бровь.       — На мотивы. На причины. На то, что он думал или не думал. Мне всё это больше не нужно.       Он встал, подошёл к окну и обернулся, опершись спиной о подоконник.       — Мне подарили новую жизнь, о которой я не мог и мечтать. Вы знаете… — его голос стал мягче, почти мечтательным, — ещё до того, как ко мне вернулась память, мы сидели у Малфоя. Был вечер. В камине горел огонь. Тео и Блейз судачили о том, как они взломали систему Министерства, чтобы официально навещать Драко во время домашнего ареста. Пэнси сидела с бокалом и прожигала меня взглядом, уже тогда. А Драко… Драко просто смеялся. Впервые за всё время я видел его таким — без маски, без надменности, просто… Человеком.       Он улыбнулся — не грустно, а с тёплой благодарностью.       — Они были такими спокойными. На их плечах не лежал груз, который я носил всю свою жизнь. Они не чувствовали себя обязанными спасать мир. Они просто жили. И в тот момент я понял, что хочу быть таким же.       Майк сделал паузу, будто вспоминая тот вечер.       — Я тогда ляпнул: «Хотелось бы мне тоже быть потомком аристократов». Я ведь не знал тогда, кем являюсь.       Келси засмеялся — искренне, без напряжения.       — Я и забыл об этом, — улыбнулся Майк. — Пэнси напомнила вчера. И знаете… — он выпрямился, и в его голосе появилась сталь, — Я больше не хочу жить как Гарри Поттер. К чёрту. Я не обязан убирать дерьмо за всем миром. Я не обязан быть символом. Я не обязан спасать тех, кто предал меня.       Он посмотрел на Келси с такой решимостью, что аврор невольно отпрянул.       — Я буду гордо нести фамилию своего рода. Я — Майкл Шафик. И теперь на первом месте буду я. Мои чувства. Мои желания. Моё будущее. Пусть все остальные катятся к чёрту. Я уже сделал слишком многое. Больше — ни капли.       Келси долго смотрел на него. Потом медленно встал, подошёл к шкафу и достал бутылку Огдена — ту самую, что принёс ему Блейз Забини в подарок.       — Я не могу сказать, что согласен с вашими суждениями, Майкл, — произнёс он, наливая два бокала янтарной жидкости. — Но я не был на вашем месте. Я не потерял имя, память, семью. Я не жил под чужим лицом, пока мир поклонялся моему двойнику. А потому… — он протянул один бокал Майку, — Предлагаю поднять тост.       Они подняли бокалы.       — За то, чтобы всё сложилось так, как вы пожелаете.       — За то, чтобы я наконец-то смог просто… Быть.       Келси кивнул.       — Вы и правда слишком многое уже отдали этому миру, Майкл. Теперь пусть мир отдает вам что-то взамен.       Они выпили молча. В кабинете снова воцарилась тишина — но теперь это была тишина не напряжения, а покоя.       И больше Майкл Шафик никогда не заходил в кабинет заместителя главы Аврората Келси Мёрдока.

___

      Джинни стояла напротив зеркала и с лёгким изумлением разглядывала своё отражение. Её волосы теперь обрамляли лицо коротким, дерзким срезом, заканчивающимся чуть ниже мочки уха. Она провела пальцами по прядям, будто проверяя, не приснилось ли ей это. Нет, всё по-настоящему. Впервые за всю жизнь она выглядела свободно, непредсказуемо, чуть бунтарски.       Она улыбнулась.       И тут же вскрикнула, схватившись за живот.       — Ой! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.       — Снова пинается? — раздался мягкий, насмешливый голос из-за спины.       Она обернулась. Блейз сидел на краю дивана, откинувшись на локоть, в одной руке — свежий выпуск «Ежедневного пророка», в другой — бокал с тёмным вином. Его глаза сияли тёплым светом, а уголки губ приподнялись в той самой улыбке, от которой у неё до сих пор замирало сердце.       — Да, — хохотнула она, прижимая ладонь к округлому животу. — Устал сидеть в этой клетке. Хочет на волю.       — Не виню его, — пробормотал Блейз и похлопал по дивану рядом с собой. — Иди ко мне.       Джинни подошла, опустилась рядом и тут же уткнулась ему в плечо. Он обнял её, поцеловал в висок и отложил газету, с которой на них, разместившись на развороте, смотрели Молли и Рон.       — Тут пишут, что твою мамашу снова перевели в одиночное крыло, — сказал он почти без эмоций.       — Да и чёрт с ней, — сморщилась Джинни, не поднимая головы.       — Согласен, — кивнул Блейз и крепче прижал её к себе. — Ты готова? Думаю, почти все уже в сборе.       — Пошли! — воскликнула она, вскакивая с дивана. — Страшно по всем соскучилась!       Они вышли из спальни его дома во Флоренции, и спустились в сад, залитый золотистым светом солнца. И едва только Джинни ступила на газон, со всех сторон раздались радостные крики.       — Не знаю, что такое бэби-шауэр, — закричал Тео, подпрыгивая на месте и размахивая огромной коробкой, перевязанной лентой, — но я прибыл с подарками!       — Мы тебя ради этого и позвали! — закричал Блейз в ответ, хохоча.       — Шафики, как всегда, опаздывают, — усмехнулся Драко, выходя из-за фонтана и пожимая руку Блейзу. Его серые глаза блестели от смеха, а в голосе звучала лёгкая издёвка.       — Ой, ну мы все знаем Пэнси, — хохотнула Джинни, прижимаясь к мужу. — Она пока перебрала только половину своего гардероба.       — Поэтому мы её и любим, — улыбнулась Гермиона, обнимая подругу и целуя её в щёку.       В этот момент с неба спикировала целая стая мётел — Джордж, Чарли, Билл и Флер Уизли прилетели одной большой толпой, смеясь, крича и обнимая сначала Джинни, потом Блейза, потом друг друга. Флер держала на руках маленького карапуза, который визжал от восторга, а Чарли уже наливал всем вино.       Через минуту воздух над садом разорвался резким хлопком — и прибыли Шафики.       — Ну я же сказала! — воскликнула Джинни, указывая на Пэнси. — Вы только посмотрите на её платье!       Пэнси стояла в великолепном красном платье в пол с открытой спиной, которое переливалось в лучах, как живой огонь. Её фирменное каре с челкой обрамляло лицо, а на шее сверкал изумруд — подарок Майка.       — Нравится? — завизжала она и бросилась обнимать подругу.       — Стой, подожди! — Джинни осеклась, схватила её за плечи и заставила покружиться. — Это же то… Самое!       — Именно! — гордо заявила Пэнси.       — Боже, я тогда просто влюбилась в него! — воскликнула Джинни, хлопая в ладоши. — Оно шикарно!       — Роди, — рассмеялась Пэнси, — и я куплю тебе такое же!       Джинни опустила глаза к животу и простонала:       — Вылезай уже быстрее, Забини!

_

      Атмосфера веселья продолжалась до самой ночи, но к одиннадцати в саду остались лишь Шафики и Забини — остальные разъехались по домам, оставив после себя горы подарков, пустые бутылки и смех, ещё долго витавший в воздухе.       — Пойду принесу ещё сока, — пробормотала Джинни, чмокнув Блейза в щёку и направляясь к дому.       Как только она скрылась за дверью, Блейз откинулся на спинку кресла, достал из кармана сигару и подкурил.       — Интересно складывается жизнь, — произнёс он тихо, почти шёпотом.       — Да, дружище, — кивнул Майк, прекрасно понимая, о чём он говорит.       — Я ведь на эту рыжую бестию ещё в школе засматривался, — улыбнулся Блейз.       — Все мы нашли друг друга в школе, — мечтательно сказала Пэнси, лёжа у Майка на коленях и наблюдая за звёздным небом. — Только тогда не знали, что это навсегда.       — Пэнс… — раздался внезапно тоненький, дрожащий голос Джинни.       Она стояла в дверях, бледная, с широко раскрытыми глазами. Пэнси приподнялась и посмотрела на подругу, которая выглядела слегка ошеломлённой.       — Можешь уже заказывать мне платье как у тебя, — сказала Джинни, опуская взгляд на свои ноги. — У меня отошли воды.       Три секунды — и всё изменилось.       Все трое вскочили со своих мест и бросились к ней.       — Так, спокойно, — вдруг собралась Джинни, хотя голос её дрожал. — Блейз, аппарируем в больницу. Шафики — наложите защитные заклинания и присоединяйтесь. Отправьте патронуса Малфоям, а я отправлю всем Уизли!       — Как скажешь! — мгновенно ответила Пэнси, уже вытаскивая палочку.       Через секунду Блейз и Джинни растворились в воздухе. Он так и не смог произнести ни слова.       — Воу, — только и сказал Майк, почесав затылок.       — Хорошо, что они первые, — выдохнула Пэнси, — будет возможность попрактиковаться.       Майк притянул её к себе и нежно поцеловал, поглаживая её волосы. В этот момент он чувствовал только её — тёплую, живую, настоящую. И вдруг — резкий хлопок.       Они оторвались друг от друга.       Перед ними стоял грязный, измождённый мужчина с волосами, свисающими на лицо, как сальные сосульки. Его глаза горели ненавистью, а палочка уже была направлена прямо на них.       — Сектум… — заорал он, но не успел договорить.       Майк оказался быстрее. Щит вспыхнул перед ними, отразив заклинание, и земля под ногами нападавшего вздрогнула от удара.       — Уходи, — бросил Майк своей жене, не сводя глаз с врага.       — Но, Майк… — прошептала Пэнси, цепляясь за его рукав.       — УХОДИ! — заорал он, и в его голосе прозвучала такая ярость, что она отступила.       Незнакомец оскалился.       — Что, Рональд? Выучил новое заклинание? — прошипел Майк, медленно поднимая палочку.       — О, великое множество, — процедил Рон в ответ. — Сейчас на тебе все и опробую.       Искры от магии полетели во все стороны, разрывая тишину летнего вечера, как стекло под ударом молота. Воздух в саду закипел от напряжения — каждое заклинание, каждое движение палочки оставляло за собой след, будто рану на самом пространстве. Рон стоял между Майком и домом, тело последнего — живой щит, его палочка — продолжение воли. Он не кричал, не ругался, не пытался унизить противника. Он просто действовал — точно, хладнокровно, без единой лишней мысли.       Каждый шаг Рона сопровождался вспышкой красного или чёрного света — он не целился в Майка, он целился в Пэнси. И это было хуже всего. Это превращало дуэль не в борьбу за выживание, а в акт мести, в попытку уничтожить то, что для Майка дороже жизни.       Шафик отбивал заклинания почти инстинктивно. Его движения были плавными, почти танцевальными — будто он не сражался, а отводил смерть от того, кого любил. Он оттеснял Рона к дому, шаг за шагом, не давая ему ни мгновения на передышку, не позволяя даже взглянуть в сторону садовой дорожки, где была Пэнси.       А она… Она хотела бежать за ними. Хотела встать, поднять палочку, встать рядом с Майком, как равная, как воин, как его. Но в самый неподходящий момент её подвела собственная нога — каблук застрял между камнями, лодыжка предательски хрустнула, и она рухнула на колени, боль пронзила всё тело. Она скинула туфли в ярости — не от боли, а от бессилия. От того, что не может быть рядом с ним в этот момент.       Слёзы навернулись на глаза, но она не позволила им упасть. Вместо этого она поползла — медленно, упрямо, на коленях, игнорируя, как камни впиваются в кожу, как кровь сочится из царапин. Её пальцы впивались в землю, ногти ломались, но она не останавливалась. Каждый сантиметр был криком: «Я не останусь в стороне. Я не буду ждать. Я иду к тебе».       Из дома доносились крики — хриплые, яростные, полные боли и ярости. Звон разбитого стекла, треск заклятий, грохот рушащейся мебели. Она не видела, что происходит внутри, но слышала всё: каждый выдох Майка, каждый рык Рона, каждый взмах палочки. Её сердце билось так громко, что заглушало даже собственное дыхание.       И вдруг — тишина. Даже ветер перестал шелестеть в листве.       А потом — зелёная вспышка.       Яркая, ослепительная, как молния. Она пронзила окно второго этажа, осветив сад на мгновение — и исчезла.       И всё стихло.       Пэнси замерла на коленях, сердце застучало так громко, что заглушало даже собственное дыхание. Она потянула руку к дому.       — Майк?.. — прошептала она в пустоту.