Два месяца до свадьбы

      Конверт лежал на полированном мраморе прихожей. Стелла подняла его, ощутив вес дорогой бумаги — сливочно-бежевый, бархатистый на ощупь, с изящной каллиграфией, выведенной чернилами глубокого бордо. Она провела подушечкой указательного пальца по тисненому шрифту, почувствовав под кожей мелкую вибрацию рельефа. Нож для бумаги, подаренный Оливером — тяжелый, с рукоятью из черного дерева — разрезал конверт с едва слышным шелестом. Внутри скрывался не просто листок картона, а целый микрокосмос предстоящего торжества: толстое, почти картонное приглашение, вложенные листы с детализированной программой и кодом дресс-кода, карта проезда к поместью Варгасов, напечатанная на пергаментной бумаге, и небольшой квадратик ткани, прикрепленный булавкой к уголку основной карточки. Нежно-пыльная роза. Шелк, или что-то очень похожее.

      "Мистер Брендон Диас и Мисс Аментия Варгас рады пригласить госпожу Стеллу Хармон и господина Оливера Рида на торжество по случаю своего бракосочетания…"

      Стелла замерла, держа карточку. Буквы слегка плыли перед глазами, воздух в её просторной, выдержанной в теплых бежево-золотых тонах гостиной, с панорамными окнами на ночной "Сиреневый Сити", вдруг показался густым, как сироп. Она, конечно, знала. Брендон, нервно теребящий коробочку с кольцом полгода назад на их традиционной "пивной пятнице", его бесконечные вопросы: "Стелс, а оно ей понравится? Не слишком вычурно? Мистер Варгас сказал, что фамильные изумруды — это перебор, но Аментия обожает зеленый…". Она видела его счастливое, растерянное лицо, когда он сообщил, что она сказала "да". Но это уже отдавало чем-то серьезным, официальным в тяжелой бумаге, изысканном шрифте и этом кусочке пыльной розы, который был так характерен для Аментии — романтично, дорого, с легким налетом меланхолии.        — О, пришло? — Голос Оливера, спокойный и бархатистый, донесся с кухни, сопровождаемый аппетитным ароматом свежего базилика, кедровых орешков и пармезана. Его фирменный песто. Он вышел, вытирая руки вафельным полотенцем. Оливер Рид — архитектор с руками, умевшими чертить изящные линии и готовить не менее изящные блюда. Высокий, с аккуратной темно-русой стрижкой и внимательными серо-голубыми глазами, он излучал ту самую надежность, которой так не хватало хаотичному миру Стеллы. Он подошел сзади, обнял её за талию, прижав подбородок к её виску, и заглянул через плечо. — Вау, — его голос выразил искреннее впечатление. — Это не приглашение, а целый манифест. Поместье Варгасов… Боже, я представляю эти газоны размером с футбольное поле и фонтаны, где вместо воды плещется шампанское. Готова к фракам и церемониальным поклонам? — его губы коснулись её виска теплым, успокаивающим поцелуем, мгновенно растворив часть напряжения, сжавшего ей горло.       Стелла обернулась в его объятиях, заставив себя улыбнуться. Оливер. Они встретились чуть больше года назад на презентации его проекта реконструкции исторического театра, который её агентство "Sparkle" оформляло к открытию. Он говорил о пространстве и свете с такой страстью, что она, обычно болтливая, слушала, затаив дыхание. А потом он принес ей эскиз с нереализованной идеей световой инсталляции для холла, и они просидели за чашкой кофе три часа, споря и смеясь. С ним было тепло и комфортно. Как в любимом осеннем свитере.       — Готова, — ответила она, делая вид, что встряхивается от оцепенения, и аккуратно выскользнула из его объятий, чтобы поставить приглашение на журнальный столик из темного дуба. — Хотя представить Брендона во фраке… Это будет то ещё зрелище. Напоминаю, на нашем выпускном он использовал свой галстук как повязку на лоб после того, как Скай облил его пушнем. Помнишь, я рассказывала?        Оливер рассмеялся, его глаза сощурились от искреннего веселья. Он подошел к столику, взял приглашение, внимательно рассмотрел тканевый образец, проверил толщину бумаги профессиональным жестом архитектора, оценивающего материал.       — Такое не забывается! Как и твое золотое платье на той фотографии… Уверен, ты в нем сияла, как само солнце. Ты и сейчас сияешь, — он добавил мягко, поймав её взгляд. — Аментия выбрала отличный цвет. Тебе пойдет. Нам нужно будет срочно подумать над нашими нарядами. И… о подарке. Что дарят людям, у которых, кажется, есть абсолютно всё? Полёт в космос?        — Проблемы, — неожиданно, почти резко вырвалось у Стеллы. Она тут же смутилась, увидев, как бровь Оливера поползла вверх. — Нет, я не это имела в виду… То есть… организация такой свадьбы… Это же адский труд. Особенно для Аментии, а она, наверное, и так сейчас вся на нервах.       Оливер кивнул, отложив приглашение. Он знал Аментию. Они все неплохо общались вчетвером — ужины, общие вылазки за город, даже совместный отпуск на горнолыжном курорте прошлой зимой, где Брендон отчаянно пытался встать на лыжи, а Аментия снимала его падения на видео со смехом, граничащим с истерикой.       — Думаешь что-то может пойти не так? Они же уже решились на этот шаг, значит, дело серьёзное. Ты сама говорила, что Брендон её обожает, — напомнил он, подходя к мини-бару и наливая два бокала минеральной воды с лаймом.       — Обожает! — Стелла с жаром подхватила бокал. — Он смотрит на нее, как на чудо. И готов ради её счастья горы свернуть. Просто… — она подошла к огромному окну, за которым мерцали огни ночного города. — Её отец… Мистер Варгас. Он не просто влиятельный, он… всепроникающий. Как влажный воздух перед грозой. И то, что Брендон — парень из небогатого района, который выбился в люди буквально с нуля, стал его протеже, а теперь ещё и зятем… — Она сделала глоток воды, чувствуя, как прохлада разливается по горлу, но не снимает внутреннего напряжения. — Это как постоянно жить под микроскопом. И Аментия чувствует это давление вдвойне. Эта свадьба грозится быть похожей на экзамен на звание "Достойный Варгасов".        — Мне больше нравится — Диас. Интересно, отец невесты придёт в ярость, если она внезапно решит сменить фамилию и прервёт их династию?         Звонок домофона, резкий и требовательный, разрезал тишину квартиры. Стелла вздрогнула. На экране возникло знакомое лицо: чуть растрепанные темные кудри, умные карие глаза под густыми бровями, в которых читалась привычная усталость и сейчас — какая-то лихорадочная энергия. Брендон Диас. Лучший друг. А теперь ещё и жених.       — Говорим о ком? — усмехнулся Оливер, нажимая кнопку открытия двери в подъезд.       Через минуту Брендон ворвался в квартиру, как порыв свежего, чуть влажного ветра, пахнущего городской вечерней прохладой, дорогим одеколоном и едва уловимым запахом стресса. В одной руке он сжимал бутылку вина с внушительной этикеткой, в другой — коробку из "Кондитерской Феи", где делали те самые трюфели с морской солью, от которых Стелла теряла голову.       — Приветствую, обитатели этой шикарной квартиры! — громко провозгласил он, бросив Оливеру фирменное рукопожатие с подтягиванием и хлопком по плечу. Стеллу он подхватил в крепкие объятия, приподнял от пола, покрутил, заставив её взвизгнуть от смеха и протеста: "Брендон, дурак, ты помнешь шёлк!". — Ну что, получили мою бомбу замедленного действия? — он кивнул на приглашение, лежавшее на столе.       — Получили, — Стелла, покрасневшая и слегка запыхавшаяся, высвободилась, поправляя блузку. Шелк действительно помялся. — И уже ломаем головы над подарком. Оливер предлагает космический туризм, я склоняюсь к пожизненному абонементу на йогу для Аментии.       Брендон громко рассмеялся, но в его смехе Стелла, знавшая каждую его нотку с детства, уловила знакомую вибрацию напряжения. Как натянутая струна, готовая лопнуть.       — Йога! — воскликнул он, проходя на кухню с видом полного хозяина. Он знал здесь каждую ложку. — Гениально! Она как раз ищет нового гуру. Предыдущий, кажется, сбежал после её попытки достичь нирваны через экстремальную медитацию под хэви-метал. — Он поставил вино и коробку с пирожными на столешницу из черного гранита и принялся искать штопор в ящике, где Оливер хранил кухонную утварь. — Но это, друзья мои, не главная причина моего позднего нашествия. Стелла. Ты же моя палочка-выручалочка? Мой лучший друг, который вытащил меня из кустов после того, как я попытался стащить яблоки у старика Хендерсона и с треском свалился с его забора, получив занозу себе в… ну, ты помнишь.       — Было дело, — Стелла села на высокий барный стул, подпирая подбородок ладонью. Оливер достал три бокала для вина. — И что ты натворил на этот раз? Разбил еще одну вазу эпохи Возрождения из коллекции мамы Варгас? Опять.       Брендон с торжественным видом, как жрец перед жертвоприношением, открыл вино. Темно-рубиновая жидкость с бархатистым звуком наполнила бокалы.       — Хуже. Намного хуже. У нас полноценный кризис невесты. Вернее, кризис отсутствия подружек невесты.       — У Аментии нет подруг? — искренне удивился Оливер, передавая Стелле бокал. — Да у нее знакомых — половина города.       — О, знакомых — пруд пруди! — Брендон сделал большой глоток вина, будто запивая горечь. — Тонны фрилансеров, приятельниц по спортзалу и светских львиц. Но близких… Тех, с кем можно поплакать над фасоном платья, и которые не сольют весь процесс подготовки в соцсети через пять минут — нет. Есть пара девчонок из её университета, но они сейчас на другом конце света. А здесь… — он тяжело вздохнул, поставив бокал. — Она чувствует себя одинокой. Её мама вечно в разъездах со своими благотворительными комитетами, сестра живет в Австралии и прилетит только за день до свадьбы. И вот сегодня… случился инцидент с флористами. Она заказала пионы этого редкого сорта "Поцелуй Невесты". Оказалось, их в нужном количестве в этом сезоне просто нет. Это была… — он закатил глаза, — …истерика эпических масштабов. Полчаса рыданий, криков, обвинений в мой адрес, что я не контролирую поставки цветов по всей планете. Я стоял, как идиот, не зная, куда деться и чем помочь. Он повернулся к Стелле. Его взгляд был точь-в-точь как в четырнадцать лет, когда он умолял её дать списать контрольную по химии. — Стелс… Ты же лучшая в этом всем праздничном безумии, знаешь всех флористов и декораторов в городе. И ты… ты ей нравишься. Аментия говорит, у тебя безупречный вкус и ты единственная, кто не сюсюкается и говорит правду. Пожалуйста, побудь немного… её подругой-консультантом!И спасительницей моей нервной системы и, возможно, моего будущего брака? Я, разумеется, оплачу все твои услуги по твоим бешеным расценкам! Ты же знаешь, я теперь почти Варгас, могу себе позволить! — он пытался шутить, но в его глазах читалась настоящая, почти детская мольба.       Стелла смотрела на него. На Брендона. На мальчишку, с которым они лазали по стройкам, прятались от школьного хулигана "Гризли" в старом гараже, делились первыми папиросами за углом школы и мечтали — он о своем бизнесе, а она о мире, полном блеска и праздников. Теперь он стоял перед ней — успешный, ухоженный, в дорогом свитере, но с той же знакомой тенью усталости и неуверенности во взгляде, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного. Он умолял её помочь устроить его свадьбу. В груди что-то кольнуло — теплое, родное, но с острой, колючей примесью, как та самая заноза из яблочного сада старика Хендерсона.       — Мои "бешеные расценки" для тебя всегда были и будут нулевыми, идиот, — сказала она, заставляя свой голос звучать легко, почти насмешливо. Она сделала глоток вина. Терпкий, с нотками черной смородины и дуба. — Конечно, помогу. С цветами я разберусь, что насчёт платья? Она уже что-то выбрала?  Когда у нее примерка?        Лицо Брендона буквально озарилось. Казалось, с его плеч свалился невидимый мешок цемента.       — Ты не человек, ты ангел во плоти! Спасибо, Стелс, серьезно! — он чуть не расплескал вино, делая шаг к ней, но вовремя остановился. — Примерка… Через неделю, в субботу, в салоне "Элизиум". Она уже присмотрела три варианта, но сомневается. Скинет тебе адрес и все детали завтра. Ты же точно не против поучаствовать в этом свадебном переполохе? — он смотрел на нее с такой надеждой, что отказать было невозможно.       — С большим удовольствием, — Стелла кивнула, делая ещё один глоток. — Я возьму с собой Оливера, если он будет свободен? Мужское мнение, особенно трезвое и адекватное, иногда бывает полезно. Аментия не будет против мужских глаз в святая святых?        — Я как раз свободен и готов к испытанию на прочность, — улыбнулся Оливер, доедая брускетту с томатами. — Только, пожалуйста, давайте без слёз. Я их не переношу.        — Не обещаю, — фыркнул Брендон, но его настроение явно улучшилось. Он поднял бокал. — Но с тобой и Стеллой… Мои шансы на выживание резко возрастают! Итак, за моих спасителей! И за начало конца моей беззаботной холостяцкой жизни!       Они чокнулись. Звук хрусталя прозвенел чистым, но каким-то зловещим колокольчиком в тишине дорогой квартиры. Разговор постепенно перетек в более спокойное русло. Оливер принес тарелку с закусками — брускетты, оливки, сырную нарезку. Брендон, разгоряченный вином, пустился в рассказы о выходках своих бизнес-партнеров, смешно передразнивая одного важного клиента, который все переговоры вел, только расхаживая по кабинету. Стелла подхватила нить, делясь курьезными случаями из практики "Sparkle" — как одна невеста потребовала, чтобы дорожку к алтарю усыпали не лепестками роз, а чипсами. Оливер вставлял свои замечания, спокойные, ироничные и всегда попадающие в точку. Атмосфера сгущалась, становилась теплой, дружеской, почти семейной. Это было их обычное состояние, когда они собирались вчетвером — будь то ужин в уютном ресторанчике, пикник в парке или просто такие вот спонтанные посиделки. Зона комфорта и полного принятия.       В какой-то момент Брендон, размахивая руками под очередную историю, встал, чтобы налить себе еще вина. Проходя мимо Стеллы, сидевшей на барном стуле, он неловко зацепился носком дорогого кожаного ботинка за тонкую металлическую ножку стула и пошатнулся, едва не уронив бутылку. Стелла инстинктивно вскинула руку и схватила его за предплечье, чтобы удержать.       — Осторожно, неуклюжий! — засмеялась она, но смех прозвучал чуть сдавленно.       Брендон выпрямился, его рука оставалась на её предплечье, её пальцы все еще сжимали его рукав. Он был очень близко. Слишком близко. Она ощутила плотную ткань его свитера под пальцами, почувствовала струйку тепла от его тела, смешавшуюся с запахом его одеколона — древесным, с ноткой бергамота — и легким винным ароматом. Она увидела мелкие морщинки у его глаз, которых раньше не замечала, золотистые искорки в глубине карих глаз, едва заметную тень щетины на щеках. Время словно споткнулось вместе с ним. Перед её внутренним взором всплыло воспоминание: шестнадцать лет, пляж за городом, поздний вечер. Они сидели у костра, Брендон безуспешно пытался раздуть сырые дрова, злился, пыхтел, а Стелла хохотала над его перепачканным сажей лицом. Потом он обернулся, сердитый, но увидев её смех, её глаза, блестящие в огне, его лицо тоже расплылось в широкой улыбке…       — …всегда был неуклюжим рядом с тобой, Стелс, — тихо сказал Брендон. Его голос, обычно звонкий, полный иронии или энтузиазма, звучал сейчас глубже, приглушеннее, без привычной бравады. Он не отводил взгляда, пальцы слегка сжали её руку. Нежно. Вопрошающе.       Стелла почувствовала, как жар разливается по щекам, поднимается к вискам. Её сердце стукнуло раз, другой — гулко и невпопад. Она откашлянулась, аккуратно, но настойчиво освобождая свою руку.       — Потому что я ослепляю своим сиянием, — пошутила она, но шутка прозвучала плоско. Стелла отодвинулась на стуле, взяла свой бокал, сделав слишком большой глоток. Вино обожгло горло. — Наливай уже, а то Оливер съест все трюфели в одиночку. Я видела, как он на них смотрит.       Брендон моргнул, словно очнувшись от сна. Широкая привычная улыбка вернулась на его лицо, которые на мгновение показались ей растерянными.       — Точно! Оливер, руки прочь от моих инвестиций в счастье Стеллы! — он резко повернулся к столу с закусками, громко требуя свою долю пирожных. — Это стратегический запас для поднятия боевого духа консультанта невесты!       Оливер, увлеченный рассказом о сложностях проекта реставрации старинной библиотеки, только мельком взглянул на них, кивнул и продолжил. Стелла сделала ещё один глоток вина. Прохладная терпкость не могла погатить внезапный жар, разлившийся под кожей. Она посмотрела на Брендона, который теперь с азартом обсуждал с Оливером достоинства темного шоколада в начинке, размахивая половинкой трюфеля. На своего лучшего друга. На жениха красивой и эксцентричной Аментии Варгас.       "Два месяца", — снова пронеслось в голове, как приговор. Теперь эти слова отдавались не просто датой, а отсчетом до чего-то неотвратимого, что надвигалось вместе с этой свадьбой. Она поймала взгляд Брендона через стол. Он быстро отвел глаза, сосредоточившись на пирожном, но она успела заметить в его взгляде ту же тень неловкости, ту же внезапную серьезность, которая мелькнула минуту назад.       Вечер продолжался. Смех снова лился рекой, анекдоты сменяли друг друга. Но под этой легкостью, в тишине между словами, между глотками вина, поселилось что-то тревожное и сладкое одновременно, как первый далекий раскат грома перед бурей.        Когда Брендон, наконец, собрался уходить, уже за полночь, он снова обнял Стеллу крепко, по-дружески.       — Спасибо, Стелс. Ты лучшая. Реально. Не знаю, что бы я без тебя делал, — пробормотал он ей в волосы. Его дыхание пахло вином и шоколадом.       — Без меня ты бы до сих пор сидел на том заборе у Хендерсона с занозой в заднице, — парировала она, стуча кулачком ему по спине.       Он рассмеялся, отпустил её, пожал руку Оливеру. Дверь закрылась за ним. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем дизайнерских часов на стене.       — Интенсивный вечер, — констатировал Оливер, собирая пустые бокалы.        — Да уж, он действительно весь на взводе. Эта свадьба уже его выматывает, — бросила Стелла, машинально протирая столешницу, где осталось пятно от вина.         — Аментия его выматывает, — поправил Оливер.        — Он её любит. Это главное.       Оливер подошел к ней, обнял сзади, прижавшись щекой к ее виску.       — Ты уверена, что готова ввязаться в это? Организация свадьбы — это и так стресс для тебя, а организация свадьбы Аментии… это уже экстремальный вид спорта.       Стелла закрыла глаза, ощущая тепло его тела.       — Я справлюсь. Брендон мой друг, он сделал бы то же самое для меня, — она повернулась и поцеловала Оливера. Нежно. С благодарностью за его спокойствие, за его присутствие. — А теперь, мистер Рид, помогите убрать этот бардак и спрячьте вино подальше. Нам еще пить и пить в ближайшие два месяца.       Они убирали кухню в тишине, комфортной и привычной. Но когда Стелла проходила мимо журнального столика, её взгляд снова упал на приглашение. Тяжелое, изысканное, с кусочком пыльно-розового шелка. И Стелла с внезапной ясностью поняла, что подготовка к свадьбе лучшего друга будет куда сложнее, чем поиск нужного сорта пионов