Глава 3

Прошло шесть лет. Сделав скромные покупки в продуктовой лавке на Косой аллее, Сьюзан вышла на улицу, залитую ярким солнечным светом. Её старенькое, но опрятное платье слегка колыхалось на ветру, а взгляд, всегда настороженный, выискивал знакомую маленькую фигурку. Она научилась жить в постоянном напряжении, всегда оглядываясь, боясь, что тени прошлого снова настигнут её и сына. И вот он, прильнувший к витрине магазина игрушек, словно мотылёк к огню. Мэтью. Пятилетний мальчик с копной темных непослушных волос, которые торчали во все стороны, как будто он только что вылез из кустов. Его ярко-синие глаза, такие же, как у неё, отражали весь мир с детской непосредственностью. Он смотрел на яркие игрушки: летающие метлы, волшебные палочки, плюшевые совы; и его маленькое личико светилось от восторга и нескрываемого желания. Сьюзан присела рядом с ним, ее сердце сжалось от любви и вины. Она нежно поцеловала его в макушку, чувствуя мягкость его волос под своими губами. В этот момент ей хотелось, чтобы мир был другим, чтобы она могла дать ему все, о чем он мечтает. - Мамочка, а почему у меня нет таких игрушек? - спросил Мэтью, не отрывая взгляда от витрины. Его голос, обычно звонкий и полный смеха, сейчас был окрашен детской тоской. Он указал тонким пальчиком на яркий игрушечный меч, украшенный замысловатыми рунами. Меч, который, вероятно, стоил целое состояние. Сью вздохнула, стараясь скрыть свою боль. – Прости, солнышко, мы не можем позволить себе такие игрушки, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более легко и беззаботно. Она прикоснулась к его щеке, заметив, как он немного нахмурился. Мэтью на мгновение опустил взгляд, но тут же снова посмотрел на мать, и его лицо озарила улыбка. - Не расстраивайся, мамочка, – он протянул руку и начал гладить ее волосы, подражая ее жесту, который она так часто делала, пытаясь успокоить его. – У меня дома есть другие игрушки. У меня есть зайка Вилли, которого ты мне сшила, и деревянный волчок, которого сделал дядя Тео. Они самые лучшие! Сьюзан прижала малыша к себе, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он был таким добрым, таким понимающим, таким любящим, несмотря ни на что. Мэтью был ее светом во тьме, ее причиной жить дальше. - Спасибо, солнышко, – прошептала она, целуя его в лоб. – Ты самый лучший сын на свете! Молодая женщина поднялась, взяла сынишку за руку и повела прочь от магазина игрушек. Мэтью послушно пошел за ней, продолжая рассказывать о своих любимых игрушках. Она знала, что не сможет дать ему всего, что он хочет, но она сделает все возможное, чтобы он был счастлив. Проходя мимо газетного киоска, Сьюзан случайно бросила взгляд на первую полосу "Ежедневного Пророка". На колдографии красовался Гарри Поттер, он держал на руках четырехлетнего сына Джеймса. Рядом с ними стояла Джинни, ее улыбка была широкой и самодовольной, словно она только что выиграла главный приз в жизни. "Герой и его семья: пример для подражания," – гласил заголовок. Безупречная семья, словно сошедшая с пропагандистского плаката Министерства. Идеальная картинка, призванная укрепить веру в светлое будущее, в котором не было места для таких, как она. Но даже сквозь глянцевую картинку семейного счастья, Сьюзан уловила в глазах Гарри что-то неуловимое. Тоску? Вину? Или, может быть, это была лишь ее собственная проекция, ее отчаянное желание увидеть в нем хоть тень сожаления, хоть отголосок того, что когда-то было между ними. Она помнила его прикосновения, его смех, его обещания. Обещания, которые оказались пустыми словами. Сьюзан отвернулась, крепче сжимая руку сына. Эта встреча с прошлым была как удар под дых. «Он выбрал репутацию. Он выбрал безопасность. А она осталась одна, с ребенком, с клеймом на имени, с пустыми карманами и разбитым сердцем». - Мамочка, ты из-за чего-то расстроилась? – спросил Мэтью, его маленькая ручка сжала ее пальцы. Сьюзан улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка была искренней. – Нет, малыш, просто задумалась. Пойдем домой, я испеку твой любимый пирог с патокой! - Ура! – воскликнул Мэтью. Его глаза заблестели. – А давай позовем дядю Тео! Теодор Нотт. Еще один отверженный, такой же, как и она, чье имя было запятнано связями с прошлым. Когда-то он был врагом, теперь – лучшим другом. Человек, который, как и она, научился жить вне света софитов, в тени осуждающих взглядов. - Сначала испечем пирог, – ответила она, мягко улыбаясь. – А потом, если у дяди Тео будет время, мы его позовем - Ага, – кивнул Мэтью, уже предвкушая сладкое лакомство и компанию друга. Сьюзан вела сынишку по Косой аллее, подальше от витрин, от соблазнов, от напоминаний о том, чего у них никогда не будет. Они подошли к высокому забору, который, словно стена, отделял Косую аллею с ее богатством и красками от их скромного мира. Пройдя через проход, они оказались на «окраине». Здесь, вдали от центральной суеты, жили такие, как она – те, кто не вписывался в новый, очищенный мир: близкие родственники пожирателей смерти, те, кто сам был вынужден служить Темному Лорду, но не совершил преступлений, или те, чьи семьи были опозорены связями с прошлым. Их «окраина номер три», которую они сами прозвали деревня Неугодных, была не просто скоплением домов. Это было место, где каждый знал историю соседа, где взгляды не были полны осуждения, а скорее сочувствия и понимания. Дома здесь были небольшими, но аккуратными, с ухоженными садиками, где росли скромные цветы, овощи и фрукты. На окнах висели самотканые занавески, многие из которых сшила Сьюзан. Воздух здесь был пропитан запахом земли, дыма из очагов и тихой, но стойкой надежды. Здесь не было блеска и роскоши, но было нечто более ценное – чувство принадлежности, пусть и к отверженным. Сьюзан не знала, как устроены другие окраины, но их деревня была их убежищем, их маленьким, но уютным миром, где они могли дышать свободно, не оглядываясь на прошлое. Здесь жили скромно. Обитатели этой окраины не были маглами, но и не были волшебниками в полном смысле этого слова – все они были лишены волшебных палочек. Жители деревни Неугодных всегда помогали друг другу, безвозмездно, потому что знали: только вместе они смогут выжить. Их не брали на достойную работу. Некоторые работали в богатых домах прислугой, кто-то находил себе место в мире маглов, но перебраться туда полностью Министерство запрещало. Другие работали официантами, уборщиками и посудомойками, выполняя самую грязную работу за гроши, которые едва-едва могли обеспечить пропитание. Сьюзан же нашла свое место, занимаясь тем, что варила зелья – не те, что могли бы вернуть ей прежнюю жизнь, но те, что помогали облегчить боль, залечить раны или просто сделать жизнь немного сноснее. А ещё она шила вещи по заказу. За свои труды женщина получала плату, редко деньгами, обычно ей платили вещами, едой, иногда просто добрым словом или помощью в огороде и по дому. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы не голодать, чтобы иметь крышу над головой и, самое главное, чтобы чувствовать себя нужной. Было у неё и несколько клиенток из прослойки: между такими как они и элитой.  - Сьюзан, Мэтью, привет! – полная женщина, бывшая жена осуждённого Пожирателя Смерти, приветливо улыбалась и махала рукой. Ее лицо, испещренное морщинами, хранило следы былой красоты, но теперь в нем читалась лишь тихая стойкость. – Мэтью, беги скорее сюда! Я тебя грушами угощу! - Привет, Анжела, – откликнулась Дейвис. - Здравствуйте! – сказал мальчик, принимая из рук женщины несколько сочных ароматных груш, только что сорванных с дерева, его глаза сияли благодарностью. – Большое спасибо! - Спасибо, Анжела, – поддержала сына Сьюзан, ее голос был мягким, но в нем звучала усталость. Молодая женщина с сынишкой продолжили свой путь по деревне. Они шли, здороваясь с соседями. Старая миссис Дикс, чьи дочь и зять были прислужниками Волан-де-Морта, протянула руку, чтобы погладить Мэтью по голове. Ее руки, израненные работой в прачечной, всегда находили время для ласки, и в этом прикосновении было больше, чем просто жест. Это было признание, принятие. А вот мистер Грин, бывший мракоборец, чьего брата втянули в круг Пожирателей Смерти, но который сам не совершил преступлений и жил здесь же, теперь чинил обувь. Он всегда находил время поиграть с местными детьми, его смех, хоть и приглушенный, разносился по улице, напоминая о том, что даже в тени прошлого можно найти свет. Мистер Крейтон, мистер Броск, миссис Кроуфорд… Каждый из них нес свою историю, свою боль, но здесь, в этой тихой деревне, они научились жить дальше, поддерживая друг друга. Сьюзан остановилась у своего скромного дома, который был их крепостью. Она смотрела на Мэтью, который с аппетитом уплетал груши, и в ее сердце разливалось тепло. Этот простой момент счастья сына был для нее дороже всех богатств мира. - Мама, держи, это тебе! – малыш протянул ей грушу, его маленькие пальчики были липкими от сока. - Я не хочу, милый. Кушай сам. Ты же так любишь груши. - Правда? – в его глазах мелькнуло сомнение. - Правда, правда, – Сьюзан улыбнулась, чувствуя, как уходит напряжение. – У меня есть кое-что получше. Здесь, в их маленьком саду, где росли душистые травы и яркие цветы, она чувствовала себя в безопасности. Этот сад был ее убежищем, местом, где прошлое не могло ее достать. Мэтью, дожевав грушу, побежал к старому яблоневому дереву, под которым стояла небольшая деревянная скамейка, а Сьюзан направилась домой. Подойдя к крыльцу, она увидела, что одна доска прогнила, и вторая на подходе. – Мамочка, смотри, здесь бабочка в паутине! Ее надо спасти! – услышала женщина звенящий от волнения голос сына. Сьюзан улыбнулась, наблюдая за ним. В его глазах не было ни тени грусти, ни намека на то, что он чувствует себя обделенным. Он был счастлив тем малым, что у них было, и эта его чистота давала ей силы. Она подошла к ребёнку, аккуратно выпутала бабочку из липких нитей паутины. Та, взмахнув крыльями, взмыла в воздух, оставляя за собой лишь легкое мерцание. Сьюзан задержала дыхание, наблюдая за ее полетом: «Свобода! Это то, чего я хочу для Мэтью!» – Вот так, маленький герой, – прошептала Сьюзан, обнимая сына. Она открыла дверь дома, и в нос ударил теплый запах трав и специй. Внутри было скромно, но уютно. Вместительная кухня, где она могла готовить простые, но вкусные блюда, небольшая гостиная с камином, над которым висела вышитая ею картина с изображением феникса – символа возрождения, две маленькие спальни и чулан, который она оборудовала под лабораторию, где варила зелья. На подоконниках стояли горшки с травами, которые она выращивала для зелий, а на стенах висели детские рисунки Мэтью. Она сама покрасила стены в теплые солнечные цвета, чтобы создать атмосферу радости и надежды. Этот дом был не просто убежищем, это был ее маленький мир, который она построила своими руками. - Идем, поможешь мне с пирогом! – позвала Сьюзан сына, входя в дом. Это был их маленький ритуал, их способ забыть о заботах и просто побыть вместе. - Ага! - Мэтью спрыгнул со скамейки и побежал за ней, его маленькие ножки топали по деревянному полу. Вместе они принялись готовить пирог. Мэтью, стоя на табуретке, старательно высыпал муку в большую миску, оставляя за собой белые следы на столешнице. Сьюзан улыбнулась, наблюдая за его стараниями. - Аккуратнее, маленький волшебник, а то у нас будет мучная буря, – сказала она, подходя к нему и поправляя его непослушные волосы. - Я стараюсь! – ответил Мэтью, нахмурив брови от усердия. Его маленький нос уже был в муке, а на щеке красовался яркий след от грушевого сока. Поставив пирог в духовку, женщина принялась за приготовление скромного ужина. Она добавила щепотку сушеного розмарина, выращенного в саду, в овощное рагу. Травы не только придавали блюду вкус, но и напоминали ей о ее знаниях в зельеварении, о навыках, которые помогали ей выживать. Мэтью же побежал рассказывать зайцу Вилли про игрушки, которые он видел сегодня в магазине, его голос звенел от восторга. - Мэтью, можешь бежать приглашать дядю Тео на пирог, – через некоторое время позвала Сьюзан. - Я сейчас, быстро! – крикнул малыш, убегая. Дейвис достала пирог из духовки и поставила его на тумбу, чтобы тот остыл. Затем она накрыла стол на троих. - Мамочка, смотри какую книжку мне дядя Тео подарил! – Мэтью вернулся, прижимая к себе объемную книгу сказок с яркими магловскими иллюстрациями. - Какая красивая! – Сьюзан провела по красочному переплёту. - Привет, Сью! – раздался знакомый голос. Теодор Нотт стоял в дверях, его темные глаза светились теплом. - Привет, Тео, – ответила женщина на приветствие и обратилась к сыну: – Мэтью, отнеси книжку в свою комнату, перед сном мы её почитаем. - Хорошо, – мальчуган, прижимая к себе драгоценный подарок, убежал в свою комнату. - Пахнет восхитительно! – Теодор с удовольствием вдохнул аромат свежеиспеченного пирога. Сьюзан перевела взгляд на Теодора, чувствуя, как щеки слегка покраснели. – Тео, зачем? Она же дорогая! – Хоть девушка и не понимала в маггловских деньгах и вещах, но по виду было понятно, что книжка не из дешевых. – Ты и так слишком много для нас делаешь. - Не беспокойся о цене, Сью, – сказал Нотт, его голос был твердым, но в глазах читалась нежность. – Я просто хотел порадовать Мэтью... и тебя. – Он сделал шаг вперед, его взгляд задержался на ее лице, словно пытаясь прочесть в нем что-то важное. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Сьюзан. И Мэтью тоже. - Мамочка, когда пирог будем кушать? – в кухню вернулся Мэтью, его взгляд был прикован к аппетитному пирогу. - Сначала рагу, дорогой, – мягко возразила Сьюзан. Мальчик надул губки, но тут же его внимание привлек Теодор. - Твоя мама делает восхитительное рагу, – похвалил он с улыбкой, стараясь разжечь аппетит у ребёнка. - Но я хочу пирог, – продолжал капризничать Мэтью. - Сначала рагу, потом пирог, – твердо, но с лаской повторил Нотт. Мальчик посмотрел на него с хитростью и надеждой: – А ты меня покружишь? Теодор тепло и искренне рассмеялся. – Покружу, конечно! Он подхватил Мэтью на руки, и мальчик радостно засмеялся, когда Нотт начал кружить его по кухне. Сьюзан наблюдала за ними, чувствуя, как тепло разливается в её груди. В этот самый момент в своей уютной кухоньке окружённая запахом пирога и смехом сына она увидела проблеск надежды. Теодор, такой же изгой, как и она, принес в их жизнь не только подарки, но и ощущение того, что они не одиноки. Его присутствие, его забота, его понимание – все это было бесценно. После сытного ужина, когда Мэтью, наконец, получил свой заслуженный кусок пирога и убежал в комнату, увлеченный новой книгой, Сьюзан и Теодор остались одни, перебравшись в гостиную. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, казалась уютной. - Я видел у вас крыльцо прогнило, – нарушил молчание Тео, его взгляд скользнул к окну, за которым виднелась часть ветхого крыльца.  – Завтра вряд ли получится, а послезавтра починю. - Спасибо, – Сьюзан искренне улыбнулась, – за то, что всегда помогаешь. - Мы все здесь так живём, – Теодор пожал плечами и спокойным голосом продолжил: – Помогая друг другу. Иначе мы бы не выжили. – В его словах не было жалости, лишь констатация факта, который они оба хорошо знали. Он внимательно посмотрел на девушку. – Сью, ты весь вечер какая-то странная. У тебя что-то случилось? Сьюзан вздохнула, ее плечи опустились. – Сегодня, когда мы с Мэтью были на Косой аллее, видела «Ежедневный пророк». - Опять Поттер красовался? – в голосе Теодора прозвучала легкая ирония. - С сыном и Джинни, – тихо произнесла Сьюзан, чувствуя, как знакомая боль сжимает грудь. Нотт молчал, давая ей время, чтобы успокоиться. - Ты его ещё любишь? – спросил он мягко, без осуждения, а, скорее, с сочувствием. Сьюзан пожала плечами.  – Не знаю. Наверное, нет. Но… иногда, когда видишь их вместе, становится… больно. – Она опустила взгляд на сцепленные на столе руки, словно ища там ответы. – Я не понимаю, как он мог. Как он мог так поступить со мной? Теодор осторожно накрыл ее руки своими. Его прикосновение было теплым и успокаивающим. – Он сам не понял, что сотворил, Сью. Он выбрал свою репутацию, свой комфорт. Но это не значит, что ты не достойна любви. Ты достойна гораздо большего. – Нотт сжал ее руки чуть крепче. – Ты сильная, Сьюзан. Ты прошла через многое. И ты не одна. Дейвис подняла на него глаза. В его взгляде она увидела не только сочувствие, но и что-то еще – теплоту, заботу, и, возможно, даже… надежду. Она почувствовала, как ком подступает к горлу. - Спасибо, Тео, – прошептала она, – за все. - Я всегда был и буду рядом с тобой, Сью. – Он осторожно коснулся пальцами ее щеки, и по ее коже пробежала легкая дрожь. Она невольно прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым, но таким важным прикосновением. В последние годы она разучилась принимать знаки внимания, отвыкла от тепла. – Ты не одна. Ты не должна нести этот груз в одиночку. Девушка открыла глаза, ища в его взгляде подтверждение его словам. Теодор смотрел на нее с такой искренностью и заботой, что она на мгновение поверила, что все может быть хорошо. Что она может быть счастлива, несмотря на прошлое. - Я… я не знаю, что бы я делала без тебя, – призналась она, ее голос дрожал. - Ты бы справилась, – уверенно ответил Теодор, – ты сильная. Но зачем справляться в одиночку, когда есть я? Он провёл большим пальцем по её щеке, словно стирая непролитую слезу. Сьюзан почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. Она понимала, что между ними что-то есть, что-то большее, чем просто дружба. Но она боялась. Боялась снова довериться, боялась снова быть отвергнутой. - Теодор… – начала она, но ее слова потонули в звонком голосе ее сына. - Мамочка, дядя Тео! – из комнаты вылетел Мэтью, прижимая к себе книжку. – Почитайте, пожалуйста! Теодор мягко улыбнулся, его взгляд на мгновение отвлекся от Сьюзан, но теплота в нем не угасла. Он подхватил мальчика и усадил его на диван между ними. Мэтью тут же прижался к дяде Тео, словно ища у него защиты и тепла. Сьюзан взяла книжку из рук сына и раскрыла её. Это была одна из магловских сказок, простая, но полная мудрости и доброты. Женщина начала читать, ее голос сначала был немного неуверенным, но по мере того, как она погружалась в историю, он становился ровнее и спокойнее. «Жил-был маленький принц…» Слова текли, унося ее прочь от боли и разочарований. Она чувствовала, как напряжение покидает ее тело, как плечи расслабляются. Рядом с ней сидел Теодор, он был словно маяк в бушующем море ее эмоций. Он не пытался ее утешить словами, он просто был рядом, разделяя тишину и тепло. Когда она дочитала последнюю страницу, в гостиной снова воцарилась тишина, но теперь она была другой – наполненной покоем и невысказанной нежностью. Мэтью уже спал, прижавшись к Тео. - Поможешь отнести его в комнату? – прошептала Сьюзан, чувствуя, как тепло разливается по ее телу от близости Теодора и спящего сына. - Конечно, – таким же тихим шёпотом ответил мужчина. Он аккуратно поднял Мэтью на руки, и мальчик лишь крепче прижался к нему во сне, словно чувствуя надежность и безопасность. В детской комнате, когда Нотт укладывал Мэтью в кроватку, Сьюзан стояла рядом, наблюдая за ними. Свет ночника мягко освещал их лица, создавая атмосферу умиротворения. Она чувствовала, как между ней и Тео растет нечто хрупкое, но сильное. - Я пойду, Сью, – сказал Теодор, когда Мэтью окончательно уснул. Он повернулся к ней, и в его глазах читалось что-то большее, чем просто дружеская забота. – Спасибо за вечер. Сьюзан кивнула, не в силах произнести ни слова. Слова казались слишком мелкими, чтобы выразить все, что она чувствовала. Она наклонилась к сынишке и подложила ему под руку любимого плюшевого зайчика, которого тот забыл на диване. Когда девушка выпрямилась, Тео уже не было в комнате. Сьюзан только услышала тихий стук закрываемой двери. Оставшись одна в тишине дома, она погладила сына по голове, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда. - Может, всё не так плохо, – прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к спящему ребенку. Тихо прикрыв дверь в детскую, она отправилась в свою лабораторию, чтобы проверить готовящиеся зелья и добавить в них необходимые ингредиенты. Работа всегда помогала ей отвлечься, сосредоточиться на чем-то реальном и осязаемом. Затем, в своей комнате, она принялась дошивать платье для клиентки.