Глава 8

Сутки Гарри не выходил из своего кабинета в доме, который он делил с Джинни. Он пытался уложить в голове всё, что узнал о слоях населения, о жителях «окраин», о том, что он стал пешкой в игре Министерства, и думал о том, как всё это исправить. Но его мысли постоянно прерывались образом Мэтью с его непослушными волосами. Сьюзан сказала, что его отец – случайный знакомый, но Гарри не мог поверить, что Дейвис могла переспать с едва знакомым мужчиной. От мысли, что он бросил Сью, когда та была беременна, становилось противно самому себе. Он должен с кем-то посоветоваться, и лучшим кандидатом был его лучший друг Рон Уизли. Поттер вышел из кабинета и сразу натолкнулся на Джинни. - Дорогой, что происходит? – ее голос был резким и недовольным. – Ты пропустил приём в доме у заместителя министра. - Доложила уже Министерству о моем поведении? – холодно спросил Гарри. - Ты же знаешь, как это важно для нашей репутации, Гарри. Ты должен быть там, рядом со мной. Ты же мой муж, Герой! – Джинни попыталась взять мужа за руку, но тот отстранился. - Моя репутация? Или твоя? – Гарри посмотрел ей прямо в глаза. – Знаешь, Джинни, я больше не верю ни одному твоему слову. Ты вышла за меня замуж из-за славы и денег, и ты это прекрасно знаешь. А Джеймс… он мерит мою любовь подарками. Это не семья, Джинни. Это фарс. Джинни отшатнулась, словно ее ударили. – Как ты можешь так говорить? Я всегда поддерживала тебя, Гарри! Я всегда была рядом! - Рядом? Или держала меня под контролем? – с иронией произнёс Поттер и направился к выходу. Он вышел на улицу и трансгрессировал к дому Рона. Несколько сильных ударов в дверь, и на пороге появился Уизли, с растрепанными рыжими волосами и недоуменным выражением на лице. - Гарри, ты решил выбить мою дверь?! - Нужно поговорить! – не отвечая на вопрос, решительно проговорил Гарри. Рон окинул его взглядом и мотнул головой, приглашая войти. Они расположились в гостиной. Уизли, не задавая лишних вопросов, налил Поттеру и себе по стакану огневиски. - Выпей и рассказывай, что случилось, – сказал он, протягивая Гарри стакан.  – А то вид у тебя такой, словно ты воскресшего Волан-де-Морта увидел. Гарри залпом выпил половину стакана. Огонь обжег горло, но немного прояснил мысли, притупив остроту переживаний. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и начал рассказывать. Рассказывать обо всем: о Министерстве, о том, как он стал пешкой в их игре, о браке с Джинни, о Джеймсе, который видел в нем лишь источник подарков, и, самое главное, о Сьюзан и Мэтью. Он говорил о том, как его мучает мысль о том, что он бросил Сьюзан, когда та, возможно, была беременна, и он не может отделаться от мысли, что Мэтью может быть его сыном. Он говорил о своей вине, о своем страхе и о своем отчаянии. Рон слушал, не перебивая; его лицо становилось все более серьезным. Он видел, как тяжело Гарри дается этот рассказ, как он борется с собственными эмоциями. Когда Поттер закончил, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Гарри… – начал Рон после долгого молчания, его голос был полон сочувствия. – Я не знаю, что сказать. Это… это ты мне столько и такого рассказал, что, можно сказать, как обухом по голове. Всё так сразу и не разберёшь, дружище. Надо сначала всё хорошо обдумать и взвесить. Он положил руку на плечо Гарри, и в этом простом жесте было больше поддержки, чем в любых словах. Гарри почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, немного ослабло. - Я не знаю, что делать, Рон, - прошептал он дрожащим голосом. – Я чувствую себя таким потерянным. Я думал, что знаю, кто я, что я делаю. А теперь… теперь все кажется ложью. Моя жизнь, мой брак, даже моя роль в этом мире. Я стал пешкой, Рон. Пешкой в грязной игре Министерства. И я не знаю, как из нее выбраться. Он снова залпом выпил остатки огневиски, пытаясь заглушить внутреннюю боль, и налил ещё. Уизли тем временем выпил второй стакан, пытаясь уложить в голове рассказ друга. - Подожди-ка, ты же говорил, что это Сьюзан тебя бросила и исчезла?! – произнес он задумчиво, но в его голосе уже проскальзывали нотки недоверия. - Я… я соврал, – признался Гарри тихо, почти неслышно, словно боялся, что стены услышат его слабость. Он опустил голову и не мог заставить себя посмотреть другу в глаза. – Я не знал, как вам сказать. Гермиона бы меня убила, если бы узнала, что я бросил Сьюзан. А ты… ты бы, наверное, тоже не понял... - Конечно, не понял бы, – подтвердил Рон, – я и сейчас не понимаю, – его голос стал жестче, в нем зазвучала сталь. Уизли встал с кресла (его рыжие волосы казались еще более взъерошенными от волнения), прошелся по комнате туда-обратно тяжелыми и нервными шагами, словно пытался выбить из себя эту новую шокирующую правду. - Как можно было бросить Сьюзан из-за… из-за этой министерской грязи? Из-за того, что ее отец оказался пожирателем? – воскликнул Уизли в недоумении и даже с некоторой злостью. – Это же не ее вина, Гарри! Она выживала, сражалась с нами, плечом к плечу! Рисковала жизнью! Поттер ещё ниже опустил голову, не в силах выдержать гневный взгляд друга. – Они… они убедили меня, что так будет лучше для всех, – пробормотал он, пытаясь оправдаться, но слова звучали жалко и неубедительно даже для него самого. – Говорили, что моя связь с дочерью пожирателя смерти… что это подорвет доверие к Ордену, к моей репутации. Что я должен быть чистым, безупречным. Рон остановился напротив Гарри, его взгляд прожигал насквозь. – «Убедили, что будет лучше для всех…» – передразни он Поттера. – Особенно для Сью, да? И для тебя, конечно. Ты же Золотой Мальчик, Гарри Поттер, тебе нельзя замараться. А теперь ты живешь с моей сестрой, которая видит в тебе только трофей, и твой сын мерит твою любовь подарками. И все это ради чего, Гарри? Ради чего ты предал Сьюзан, предал себя? Уизли сделал шаг назад, словно ему было противно находиться рядом с Гарри. – И ты еще говоришь, что не знаешь, как выбраться? Ты сам себя загнал в эту клетку, кирпичик за кирпичиком, ложь за ложью! Гарри молчал, не поднимая головы, чувствуя, как слова друга бьют по нему, как заклинания. Он знал, что Рон прав. Он сам построил эту тюрьму из лжи, и теперь она давила на него со всей своей тяжестью. Рон тяжело вздохнул, провел рукой по лицу. – Врезать бы тебе, – прорычал он, но в его голосе не было настоящей злобы, скорее отчаяние и боль за друга. Он снова сел, но уже не так спокойно, как раньше. Его взгляд метался между Гарри и пустым стаканом. – Но я не буду. Потому что ты мой друг. И потому что ты сейчас в таком дерьме, что даже я не могу тебя добить. Ты сам себя добиваешь. Они сидели молча, тишина давила на них. В воздухе висел запах пролитого огневиски и невысказанных обид. - Тебе всё нужно рассказать Гермионе, – наконец произнес Уизли тихим, но твердым голосом. – Всю правду. Только теперь Гарри смог поднять голову и посмотреть на друга, его глаза были полны страха. – Как думаешь, она в меня сразу Авадой запустит или сначала пару Круциатусов испытает? – Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только горькое осознание того, что он заслужил любое наказание. – Она ведь Сьюзан как сестру любит. И я… я отнял у нее подругу, а у Сьюзан – жизнь. Поттер понимал, что Гермиона, с ее обостренным чувством справедливости и преданностью правде, не простит ему такой лжи. Особенно, когда его ложь стоила многим нормальной жизни, а самой Гермионе – потери подруги, которую она считала своей сестрой. Он помнил, как Сьюзан и Гермиона были неразлучны в Хогвартсе, как они вместе боролись против темных сил, как делили все радости и горести. А он, Гарри, в страхе за свою репутацию, за свое место в этом новом хрупком мире, оттолкнул Сьюзан, словно она была прокаженной. *** Через пару минут друзья уже сидели в доме у Гермионы Грейнджер, и Гарри рассказывал всё то же, что немногим ранее рассказал Рону. После его рассказа руки Гермионы сжались в кулаки, а ее лицо стало белее бумаги. Она молчала, и это молчание давило на Гарри сильнее любых проклятий. Наконец, девушка глубоко вздохнула и произнесла: – Ты понимаешь, что ты сделал, Гарри? Ты не просто бросил Сьюзан. Ты сломал ей жизнь. Ты помог Министерству создать систему, в которой невиновные страдают, а виновные остаются безнаказанными. Ты… ты стал частью проблемы, против которой мы так долго боролись. Глаза Гермионы, казалось, сверлили насквозь, и Гарри, не выдержав, отвёл взгляд. – Я знаю. Я знаю, что поступил ужасно. Я пытался… я пытался оправдать себя, убедить себя, что делал это ради общего блага. Но это ложь. - И что теперь? – спросила Грейнджер, ее голос был холодным, как лед, а слова жгли, как укусы змей. – Ты рассказал мне это, чтобы «что»? Чтобы я тебя пожалела? Чтобы я сказала, что все в порядке, что ты поступил правильно? Или чего ещё ты ждёшь от меня, Поттер? - Я должен помочь Сьюзан, должен вернуть её... – тихо, но твёрдо проговорил Гарри. – И хочу, чтобы вы мне помогли. - Вернуть. Ты хочешь, чтобы она вернулась к тебе? – уточнила Гермиона. Поттер молчал. Он не мог ответить на этот вопрос, потому что сам не знал точного ответа. Желание вернуть Сьюзан боролось в нем с пониманием того, что он не имеет на это права. - Нет, Гарри, – твердо сказала Грейнджер, словно прочитав его мысли. – Ты сказал, что она с Тео, и не нужно рушить то, что она построила. А помочь? Мы поможем не только Сьюзан, а поможем всем, кто попал под немилость Министерства. Но это будет нелегко и долго. Нам нужно будет всё делать тихо и аккуратно, продолжая изображать неосведомлённость, чтобы раньше времени не привлечь внимание Министерства. – Девушка внимательно посмотрела на Поттера и на молчавшего до сих пор Уизли. – Вы со мной? - Я с тобой, – не задумываясь, ответил Рон. Гарри поднял взгляд на Гермиону. В ее глазах, несмотря на гнев и разочарование, горел тот же огонь справедливости, который он так хорошо знал. Он видел в них не только осуждение, но и надежду. Надежду на то, что он сможет искупить свою вину. - Я тоже с тобой, Гермиона, – сказал Гарри, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала решимость. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исправить то, что я натворил! - Тогда решим так: ты, Гарри, возвращайся домой и постарайся вести себя как обычно, – сказала девушка. – А я подумаю и составлю план наших действий. - Гарри, а как найти Сью? – спросил Рон. – Очень хочется её увидеть. - «Третья окраина», пятнадцатый дом.