Глава 9

Гарри вернулся домой, в особняк, который когда-то казался ему символом успеха, а теперь – золотой клеткой. Джинни всем видом показывала, как она обижена, чему Гарри был только рад, отвечать сейчас на её вопросы он был не в состоянии. Запершись в своем кабинете, мужчина опустился в кресло, чувствуя, как тяжесть последних лет давит на него. Слава, деньги, семья – все это казалось фальшивым, навязанным. Поттер достал пергамент и перо. Его рука дрожала, когда он писал: имена его родителей, Лили и Джеймса Поттеров, тётя Петунья и Дадли, его имя. А под ним, с трепетом в сердце, он написал: Джеймс Сириус Поттер и Мэтью Эдмунд Дейвис. Несколько секунд он всматривался в написанные буквы, а потом, взяв палочку, наложил заклинание кровной связи, древнее и мощное. Воздух в кабинете загустел, наполняясь магией. Гарри затаил дыхание, наблюдая, как на пергаменте начали появляться золотые линии. Они соединили его с родителями, с тетей и кузеном, подтверждая его кровные узы (сердце бешено колотилось в груди); затем, медленно, но уверенно, от его имени потянулась тонкая, но отчетливая золотая линия к надписи: "Мэтью Эдмунд Дейвис". Гарри замер, уставившись на пергамент. Золотая линия сияла в полумраке кабинета, словно луч надежды в кромешной тьме. Мэтью… его сын. Он не ошибся. Интуиция его не подвела. Но радость от этого открытия была омрачена горьким осознанием. Он бросил Сьюзан, лишил Мэтью отца, а себя – возможности быть рядом с сыном. И все из-за глупой веры в правоту чёртового Министерства, юношеской ошибки. Он закрыл глаза, вспоминая Мэтью с его непослушными волосами и ярко-синими глазами. Маленький мальчик, так похожий на Сьюзан. Взглянув снова на пергамент, Гарри замер: нить, связывающая его с Джеймсом, отсутствовала. Пустое место под его именем, где должна была сиять золотая линия, зияло, словно черная дыра. Холодный пот прошиб его. Это могло значить только одно: Джинни его обманула. А он, «безупречный герой», растил чужого ребёнка, когда его родной сын нуждался в нём и выживал вместе с матерью как мог. - Гарри, к тебе из Министерства, – послышался голос Джинни за дверью. Поттер быстро убрал пергамент в стол, сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул (сейчас было не время раскрывать перед Джинни, что он знает правду) и вышел из кабинета. *** Гермиона и Рон в тот день отправились к Сьюзан. Ее удивление при их появлении было искренним, но быстро сменилось настороженностью. Они долго разговаривали, и в каждом слове, в каждом жесте Рона и Гермионы сквозило глубокое раскаяние. Они просили прощения за то, что не знали, за то, что не видели, за то, что позволили этому случиться. Слезы текли по щекам Гермионы, отражая боль, которую она чувствовала, видя страдания своей подруги. Сьюзан, поначалу замкнутая и отстраненная, постепенно начала открываться, слушая их слова, и тоже не смогла сдержать слез. - Мы не можем вернуть прошлое, Сьюзан, – тихо сказала Гермиона, ее голос дрожал. - Но мы можем попытаться построить новое будущее. Вместе. Рон кивнул, его взгляд был полон сочувствия и решимости. – Мы здесь, чтобы помочь. - И нам нужна твоя помощь, Сьюзан, – добавила Гермиона, ее голос стал более уверенным. – И помощь всех, кто живёт на «окраинах». Тех, кто тоже пострадал от несправедливости Министерства.