Часть 1

Наверху в детской играли две девчушки, пока их няни пили кофе в соседней комнате и с удовольствием судачили о знакомых. Хозяйкой была Розали де Клермонт - восьмилетняя девочка с бледным меланхоличным личиком, большими темными глазами и тщательно уложенными волосами - черными, гладкими и блестящими. Она была жеманной и высокомерной, как и подобает юной аристократке, такой была и ее мать - баронесса Валери де Клермонт, жена барона Франсуа де Клермонта, владельца обширных земельных угодий и виноградников, арендатора и винодела. Малышка Розали была их единственной дочерью. Гостья - семилетняя Жанна Моруа была дочерью известного в Бордо доктора Симона Моруа, светила медицины, обширная практика которого состояла в основном из состоятельных горожан. Мадам де Клермонт тоже обращалась к нему по поводу своих частых мигреней и только он назначал ей наиболее эффективные порошки, в благодарность за это она позволила его дочери дружить со своей. Она снисходительно терпела эту дружбу. Малышка Моруа имела легкий весёлый нрав, всегда была непоседливой и подвижной. Никогда не кривила капризно губы, как Розали, когда приносили блюдо, которое ей не по вкусу, заставляли играть на фортепиано или учить уроки. Вот и сейчас - служанка внесла в детскую столик для чаепития, на который тут же водрузили поднос со всякими лакомствами и чайным прибором - все это сопровождалось радостными возгласами Жанны, она непосредственно смеялась и хлопала в ладоши. - Чему ты так радуешься? - удивлялась Розали. - Так ведь это же вкусно! - отвечала девочка, набивая рот пирожными. Она была невысокого росточка, но крепко-сбитой, на щеках, в отличие от подружки, играл румянец, черты лица были мелкими, невыразительными, но серые глазки озорно блестели, а голова была вся в кудряшках - поэтому можно было смело назвать ее очень милой. - Иди же скорее, будем пить чай вместе! Но Розали присоединилась к ней ровно на пять минут, а потом предложила: - Давай лучше устроим кукольное чаепитие! - Сказано-сделано. Девочки принесли своих фарфоровых красавиц в нарядных платьях, усадили за игрушечный столик в углу и стали играть - наливать понарошку чай из чайничка в миниатюрные чашечки и озвучивать кукол. - А ты веришь, что Спящая красавица из сказки на самом деле существует? - неожиданно шепотом спросила Розали у подружки. - Нет, не существует, - уверенно отвечала Жанна, - иначе об этом написали бы в газетах и papa сказал бы об этом мне. Он всегда читает вслух интересные заметки. - Ты - глупая, - рассердилась хозяйка, - разве обо всем подряд должны писать в газетах? - Papa говорит, что да, - немного обиженно отвечала гостья, - а к его мнению все прислушиваются, даже главный советник медицины. - Не обижайся, пожалуйста, - Розали взяла ее за руку и виновато взглянула в глаза. Это было так на нее непохоже! - Просто я хотела доверить тебе одну страшную тайну. - При этом девочка с тревогой покосилась на дверь. - Ты никому не скажешь? - О чем? - О том, что сейчас увидишь. - Никому. - Клянешься? - Клянусь. Они взялись за руки и тихонько выскользнули из детской, в темную часть коридора, затем по узкой лестнице наверх, на чердак. Жанна думала, что там будет полно пыли и она сейчас запутается в паутине. Расстроилась даже, что придется испачкать новое платье, которое недавно сшили специально для выхода. Но нет, лестница была как будто только что вымыта. Чисто было и наверху в маленькой комнате, где на кровати с приспущенным пологом вдали от людских глаз спала молодая девушка. Спала? Или все же была мертва? Руки сложены на животе как у покойницы, лицо мраморно-белое, длинные черные волосы разметались по подушке, под глазами темная тень от длинных густых ресниц. Дыхание едва уловимо. Но кажется, она вот-вот откроет глаза и пронзит взглядом вошедших. Было немного жутко. - Она очень похожа на твою маму, - заметила Жанна испуганным шепотом. - Да. Это ее двойник, - уверенно кивнула Розали. - Откуда она здесь оказалась? - Не знаю. Я слышала, что она лежит здесь уже давно. Не живёт, но и не умирает. Спит как будто. Много лет подряд. Но об этом у нас в доме не принято говорить. Maman запрещает болтать даже слугам, которые здесь убирают и ухаживают за ней. - Она красивая, - вздохнула дочь доктора и подумала: “жаль, что нельзя рассказать о ней papa, он наверное нашел бы способ ее пробудить, но я ведь дала обещание молчать.” - Как ее зовут? - Не знаю. - Странно, что она лежит у вас в доме, правда? - Да, правда. Ну, пойдем отсюда. Мне здесь не по себе. И если нас застанет прислуга, то обязательно доложит maman и мне не поздоровится. Мы в доме бабушки, она добрая, но мама - сама знаешь, какая она строгая. Девочки поспешили обратно. И как раз вовремя! Толстая нянька Софи уже звала зычным голосом свою воспитанницу: - Мадемуазель Жанет, нам пора! Papa ожидает Вас к обеду. И сегодня у вас гость! В воскресенье в доме доктора обедали поздно. На улице ещё стоял полуденный зной. Нянька с девочкой семенили под зонтиками от солнца через площадь, мимо собора Сен-Андре, у фонтана сделали остановку, чтобы отдохнуть. Девочка посмотрела на свое отражение в воде и заметила, что лицо у нее такое же испуганно-удивленное, как в той комнате. Перед глазами стояла та картина: загадочная спящая красавица лежит на кровати с пологом, как две капли воды похожая на баронессу де Клермонт, даже родинки у них на щеках одинаковые, и о ней нельзя говорить никому. Почему? Вот это как раз и непонятно. Видно, здесь есть какая-то тайна. Жанна только-только начала учиться в школе для девочек и при всей своей смышлености звёзд с неба не хватала. Ей не хватало усидчивости и терпения. Буквы в тетради получались ужасно некрасивыми, она невнимательно слушала мсье Бернара и порой не могла сосчитать в уме, сколько будет пять плюс восемь. Вот и сейчас загадка дома де Клермон не поддавалась ее детскому уму. Бабушка Розали - старая мадам Дюжарден была всегда такой милой, приветливой. У нее были больные ноги, она в основном сидела в кресле-каталке. Но мать… Баронесса всем улыбалась, но глаза у нее были злые. Туго затянутая в корсет, с замысловатойпрической, в бриллиантах и модных платьях с турнюрами, от нее всегда пахло духами - одним словом красавица. Но даже родная дочь ее побаивалась. Баронесса была с ней строже всякой домашней учительницы и наказывала за малейшую провинность то лишением сладкого, то запиранием в чулане, то линейкой по рукам била. Хорошо, что ее мама не такая. От их дома веет радушием и теплом. Мама - тоже молодая и красивая, но по другому, не вычурной, а простой красотой. И уж она во много раз добрее баронессы! Тем временем нянька подбадривала ее: - Ну же, мадемуазель Жанет, здесь уже недалеко. Мы с Вами не должны огорчать Ваших родителей. - Доктор не прислал за ними экипаж, он считал, что его дочери, имевшей всегда хороший аппетит за столом, пешие прогулки на пользу.То же касалось тучной няни, которая пыхтела и отдувалась на каждом шагу. Но вот они и дошли. Инес Моруа встретила дочь на пороге радостно поцелуями и объятиями. И девочка в душе поблагодарила Бога за то, что ее мама именно эта, а не какая-нибудь другая женщина. У них вкусно пахло выпечкой и мама шепнула дочке на ушко: - У нас один очень важный гость, папин друг, мсье Огюст Фора. Он - частный сыщик из Парижа. Погостит у нас несколько дней. Пойди поздоровайся с ним, детка. Они с папой сидят в гостиной. - А кто такой частный сыщик? - спросила Жанна. - Тот, кто ищет преступников и украденное, - тихонько рассмеялась мама. - А что, у нас разве что-то украли? - недоумевала девочка. - Нет, мсье Фора здесь просто в гостях, ведь он старинный папин товарищ. Она, как и положено воспитанной девочке, вошла в гостиную и поприветствовала гостя книксеном. Гость преподнес ей чудесную бонбоньерку из Парижа. Это было именно то, на что Жанна рассчитывала. И вовсе он не суров и не страшен, как ей представлялось. - Побудь пока в своей комнате, Жанет, мы пригласим тебя к обеду, - ласково кивая, сказал ей отец. Это означало, что разговоры, которые они вели с другом, не предназначались для детских ушей. Но девочка за дверью все равно прислушивалась. Они говорили о болезни мсье Фора. Доктор нашел у него признаки переутомления, учащенное сердцебиение и катар курильщика. Это было скучно. От скуки Жанна даже зевнула. Следующая тема была более непонятной, интересной и жуткой. Говорили о вновь участившихся случаях бешенства в некоторых провинциях, в основном в деревнях, где крестьяне, как и средневековье варварским способом душили заболевших. И о том, что некий мсье Луи Пастер изобрёл наконец вакцину от бешенства и уже успешно привил нескольких пациентов. За обедом мужчины первым же делом подняли тост за прогресс в медицине и успехи французских учёных мирового масштаба. Говорили уже о более лёгком и веселом. Инес Моруа очень интересовалась новостями Парижа. Она очень бы хотела побывать на разнообразных выставках и в литературных салонах. Дочь простого книготорговца, она не получила в свое время хорошего образования, но все время пыталась компенсировать его недостаток чтением. На следующее утро, утро понедельника, листая газету, доктор наткнулся на некролог: в возрасте пятидесяти пяти лет скоропостижно скончалась мать баронессы Де Клермонт, Изабель Дюжарден. Церемония прощания состоится в час пополудни. - Странно, от чего они так спешат? - удивился доктор, сворачивая газету, - обычно похороны на следующий день после смерти. - Не забывай, мон шер, что сейчас стоит жаркая погода, вот и спешат, - отвечала ему жена, поглаживая мурлыкающую кошку в себя на коленях. Мсье Моруа допил свой кофе, взглянул на свои серебряные часы на цепочке прикрепленной к поясу и, поцеловав руку жены, собрался идти к своим пациентам. Жанна тоже вместе с отцом сидела за столом и пила какао, весело болтая ногами, о чем-то мечтая и не вникая в разговоры взрослых. Она почти уже забыла о вчерашнем. Таинственная спящая женщина в комнате на чердаке вылетела у нее из головы. Отец, уходя, потрепал ее по щеке со словами: - Ты сегодня пойдешь с мамой на похороны бабушки твоей подружки Розали. Будь умницей. Вот тебе пять франков на сладости, на обратном пути зайдёте в кондитерскую. - Он вынул из кармана жилета банкноту и подал изумлённой дочери. На похороны? Она ещё никогда в жизни не была на похоронах. Наверное это страшно. Но страшного ничего не было. Было уныло и тягостно. Мама надела на Жанну темно-лиловое платье, которое она очень не любила, оно давило под мышками, и такого же цвета бант прикрепила к ее волосам, и сама оделась как подобает случаю. Все люди были в черном, никто не плакал. Много цветов. Барон и баронесса вели себя очень сдержанно. Мадам Дюжарден похоронили в склепе с ее фамилией, высеченной на камне. Мама и дочь Моруа тоже положили свой траурный букет на могилу, им предложили небольшое угощение в доме покойной. Там девочка увиделась и поговорила с подружкой. - Тебе было страшно, когда твоя бабушка умерла? - Нет, была ночь, я спала и ничего не слышала. А утром был переполох и я конечно немного испугалась. - Лицо Розали как обычно не выражало особых эмоций. Жанна хотела спросить, на самом ли деле она любила свою бабушку, но постеснялась. Тем более, что мама уже взяла ее за руку и повела к выходу.