— Письмо написано в походных условиях с особой теплотой к получателю. Капли слегка испачкали бумагу.
Atrast 'vala!
Пишу тебе, дядюшка Огрен, от скуки и тоски. Знаю-знаю, что ты ненавидишь, когда я так тебя называю! Мол, ты ещё молод и в расцвете сил для самого красивого гнома на всём белом свете. Я бы даже сказала: на тверди земной и под ней! Караваны невест с богатым приданым
будто их отцы им разрешат мечтают о замужестве, а вельможи далёких
скорее всего выдуманных стран кланяются в пол при виде твоей величественной рыжей бороды! Надеюсь, ты научился ухаживать за ней без меня, чтобы не сбивать с ног милых дам своим стойким ароматом гномьей мужественности. Быть может, что ты вспоминаешь о малышке Рук, когда берёшься за те кошмарного вида ножницы для стрижки овец, или когда
крадёшь заимствуешь аккуратные аптечные ножницы сестрицы Калли.
Как бы мне хотелось, как в старые добрые времена, когда ты вертишься, как вошь на гребне, а я стригу эти жёсткие рыжие — вечно-бесконечные! — усы и бороду. Тебе это не нравилось, но ты всегда высиживал до конца, лишь ругая меня за нерасторопность и кощунство над священным правилом гнома: бороду не стригут! Я просила сестрицу Калли тайно приглядывать за твоими величественными косами до пупа, но ты и сам должен бы знать азы ремесла цирюльников. Кстати! Надеюсь, что вы с ней перестали быть словно кошка с собакой. Пожалуйста, я очень прошу вас быть друг к другу терпимей! Иначе однажды она не станет тушить твою объятую пламенем бороду или помогать прийти в себя после смертельной пьянки. Учти это! Я только начала своё приключение, и не хотелось бы возвращаться к уже искалеченному тебе.
Тётя Мариан была права: мастер Варрик и правда потрясающий! Я буду вечно благодарна ему за спасение и помощь в час нужды. Не будь его рядом в тот день — и его, несомненно, толстого кошеля! — болталась бы я либо на виселице, либо на Глубинных Тропах в рядах Легиона. Первый вариант даже ближе к правде, ведь Гластрум уже много лет спал и грезил, как бы избавиться от очередной напыщенной магички, подрывающей его авторитет одним своим существованием. Так что в сложный час я представляю лицо Первого Стража и катаюсь от смеха по полу. Ведь я жива, почти невредима и даже путешествую по миру с великой миссией, попутно получая по шее от неприятелей. Он же, как до меня доходит сведения, по-прежнему блюдёт вахту лишь подле короля, плотно набивая брюхо и ведя унылые светские беседы. Госпожа Солона сказала бы: «Кто на кого учился», — но ведь у меня были хорошие учителя! Ты, дядюшка Огрен, — ха-ха, прости, я больше не буду! — в их числе, а значит, и пить, и набивать брюхо я должна быть экспертом!
Мастер Тетрас передаёт чемпиону Испытаний нижайший поклон. Представляешь, он и вправду без бороды, но с лёгкой щетиной, а я-то думала, что Мариан нас тогда обманула! Ты знаменит даже в кругах наземников и спустя столько лет, чему я абсолютно не удивлена. При встрече нужно будет устроить Испытания в наших традициях — кто больше выпьет и при этом не отключится! С такими марш-бросками и бесконечными битвами я весьма поднаторела не только в убийствах неприятелей, но и гибели всякого горячительного. Госпожа Солона, вероятно, не сочла бы это поводом для гордости, но я уверена, что ты бы мной гордился!
Поскорее бы вернуться к вам и вновь собраться в большом чертоге под дивный старый ром или твоё знаменитое гномье варево. Вряд ли кроме нас после первой же кружки кто-то выживет, но это уже проблемы слабых духом и телом. Когда я закончу тут с делами и дядюшка Варрик — а ему это прозвище нравится! — угомонит этого лысого остроухого идиота, возомнившего себя богом, то залы Стражей вновь наполнятся звуками смеха, твоими шутками и моей игрой на лютне.
Мне немного стыдно признаться, но я давно не касалась струн, и душа тоскует без музыки. К сожалению, подаренную тобой Лизу я была вынуждена оставить в Вейсхаупте и никак не могу прокрасться в крепость и вернуть её себе. Один лысый, но усатый — думаю, ты понимаешь, о ком я! — а также лысый, но без усов — тут ты вряд ли поймёшь, кто это, но это и неважно — очень мешают мне. Но я обещаю, что отыщу её, и Лиза вновь оживёт в моих заботливых руках. Будет радовать тебя и других! Как только это закончится, я обязательно отыщу вас, где бы вы ни были. Хочу вновь быть рядом с теми, кто дорог мне и кому была дорога я.
Я знаю, что ты не любишь витиеватых строк или слишком глубоких мыслей, но всё же позволь мне побыть вновь слабым ребенком в окружении сильных взрослых. Хотя бы на строках этого письма…
Я ужасно соскучилась.
Мне так не хватает твоих внезапных шуток и широких улыбок под гогот. Никто не сравнится с тобой в планах на веселья, когда уже нужно заканчивать, а дядя Огрен только начинает. Я думала, что Варрик будет подобен тебе — вы ведь, гномы, все на одно лицо! — но я крепко ошибалась. Выпить и пошутить он тоже горазд, но в витиеватости мысли и слова посоперничает с госпожой Солоной. Порой чувствую себя полной дурой, когда вижу перед собой простого гнома, а слышу речи заумного человека. Ему не присуща твоя привычная прямолинейность или безобразие затей. Это не делает его хуже — ни в коем случае! — просто он не такой гном, к каким я привыкла. Мир и правда изменился не только вокруг меня, но и сам по себе. А значит, что мне тоже предстоит измениться.
Создатель, дай сил привыкнуть, что не у всех гномов борода до пупка. И что рот порой извергает много мудрых историй без житейской грязи, вместо отрыжки и истины. Истины, заключённой в простом и предельно понятном слове. Как сейчас помню мудрость в твоём исполнении: «Эльфы, люди, кунари, гномы — какая в жопу разница, если вы все жрёте и срёте. А некоторые даже в обратном порядке». Ты, как всегда, был исключительно прав: мы все, действительно, разные лишь в мелочах, но едины по сути. Орден — а особенно вы! — научил меня не смотреть на эти мелочи и принимать мир любым.
Я усвоила, что мы все разные и в то же время одинаковые. И всё же я не могу перестать выискивать в новых лицах очертания знакомых... Бесконечно ищу то, чего ни у кого нет, ведь это возникло из долгих лет дружбы. В Варрике — он не любит формальности и соглашается только на «дядюшка» — вечно пытаюсь отыскать моего настоящего дядюшку Огрена.
Таких, как ты, нет нигде, поэтому я хотела бы вновь видеть своего дядюшку Огрена. Моего любимого дядюшку Огрена, который нудел о шуме, но подарил лютню; кличил неумелой доходягой, но радовался успехам в магии; называл меня мелюзгой, будучи едва ли не в три раза ниже. Почти всегда пьяного, брюзжащего, но обнимающего меня до хруста костей.
Я скучаю...
Если письмо всё же найдёт тебя или кого-то из вас, прошу… Ответьте мне. Будет достаточно даже одной строчки.
Твоя малышка Рук.