Огонь на коже | Тоору Ойкава ֢⊹𐙚 (глава 5) 18+

Глава 5: "Огонь на коже" Утро пришло мягким, золотистым светом, льющимся через окна школы, будто сама судьба решила подчеркнуть важность этого дня. Ты шла по коридору, и пальцы Ойкавы крепко сжимали твою руку — не как вчера, не как случайное прикосновение, а как заявление. В его глазах больше не было той насмешливой маски, что он носил на тренировках. Сегодня в них читалось нечто другое — защита. "Моя", — говорил каждый его шаг. "И если тронете — будете отвечать." Когда вы приблизились к классу 2-А, дверь открылась. Мидзухо замерла на пороге. Её глаза, обычно полные самоуверенности, расширились. Она увидела его руку на твоём плече. Его улыбку — не дружелюбную, а почти хищную. И тебя — с запястьями, всё ещё слегка обёрнутыми бинтами, но теперь прячущимися под рукавами, как будто ты больше не хотела, чтобы кто-то видел твою боль. — Ойкава-сан?! — вырвалось у неё, голос дрогнул. Он не ответил сразу. Просто медленно повернулся к ней. — А, куклы, — протянул он, и в этом слове не было шутки. Было только презрение. — Познакомьтесь с моей девушкой. Он крепче обнял тебя, притянул к себе, будто хотел, чтобы все видели: она "рядом с ним" . — Если с ней что-то случится... — его голос понизился, стал ледяным, — если я увижу хотя бы царапину на её руке, которую вы не заслужили даже касаться... — Он сделал паузу, окидывая их холодным взглядом. — ...вашим бойфрендам станет известно, что вы каждую пятницу после тренировок подглядываете за парнями из другой баскетбольной командой из окна душевой. И что вы оставляете свои записки в их шкафчиках с надписями вроде: «Ты даже не представляешь, как я смотрю на тебя». Мидзухо побледнела. Айка резко отступила назад. Рина сжала губы, но не смогла ничего сказать. — Учтите, — добавил он, не повышая голоса, — я капитан, у меня неплохие связи с людьми из других школ. У меня есть доступ к камерам. И к записям. Он усмехнулся. — Так что если хотите, чтобы ваши секреты остались "секретами" — оставьте мою девушку в покое. Ты едва сдержала смех. Но тут же ущипнула его за бок. — Ты действительно следил за ними? — прошептала ты, стараясь не рассмеяться. — Может быть, — он беззастенчиво потёрся носом о твою макушку, и ты почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. — Или просто хорошо знаю, как ведут себя стервы. Ты покачала головой, но внутри всё сжалось от тепла. Он защищал тебя. Когда вы вышли в пустой коридор, ты внезапно потянула его за руку — в класс, где никого не было. Он удивлённо вскинул брови, но позволил вести. — (Твоё имя)? — спросил он, когда дверь захлопнулась. Ты не ответила. Просто встала на цыпочки, обвила его шею руками и прикусила нижнюю губу — мягко, игриво, с вызовом. — С-спасибо, — прошептала ты, чувствуя, как его дыхание сбивается, как мышцы напрягаются под твоими пальцами. Он глухо застонал, резко прижав тебя к парте. — Чёрт, малышка... — выдохнул он, скользя губами по твоей чувствительной шее. — Если ты будешь так благодарить меня каждый день, я буду провожать тебя всегда. Ты рассмеялась, но смех оборвался, когда его руки скользнули под твою школьную форму. — А может, ты просто хочешь, чтобы я всегда так благодари тебя? — прошептала ты, дерзко смотря ему в глаза. — О, точно, — он ухмыльнулся, снимая с тебя галстук. — Ты только что подписала себе приговор. Вечером он привёз тебя к себе. Не спрашивая. Просто забрал. — Осторожно! — закричала ты, когда он с разбегу повалил тебя на кровать, смеясь. — Не бойся, поймаю, — прошептал он, ловя твой вдох поцелуем. Его руки были нетерпеливыми, но не грубыми. Он расстёгивал застёжки на твоём лифчике медленно, будто каждый момент — ритуал. Каждое прикосновение — обещание. Но на этот раз ты не ждала. Ты сама потянула его руку вниз, по животу, к бёдрам, стыдливо пряча лицо у него на плече. — Хочешь попробовать сверху? — прошептал он, дразняще щипнув тебя за талию. — Я... я не знаю, как... — выдохнула ты, чувствуя, как щёки пылают. — Просто следуй за мной, — сказал он, садясь и аккуратно усаживая тебя на себя. — Я не отпущу. Я с тобой. Ты медленно начала двигаться, сначала неуверенно, потом — под его тихие подсказки, под его стон, под его шепот: — Да... вот так... идеально... Когда волна накрыла, ты закинула голову, выкрикнув его имя. Не стесняясь. — Тору... я... — ты не могла подобрать слов. — Я знаю, малышка, — он сел, обнимая тебя за бёдра, прижимая к себе. — Я тоже. Вы рухнули на простыни, запутавшись, в дыхании, в чувствах. Он не отпустил тебя. Наоборот — притянул ещё ближе, обвил руками, будто боялся, что ты исчезнешь. И тогда, когда тишина стала почти священной, он склонился к твоему уху и прошептал что-то на русском языке (между прочим твоём родном языке!) — с мягким, ужасным акцентом, но с такой искренностью, что у тебя перехватило дыхание: — Я... люблю... тебя? Ты фыркнула, прижав ладонь к губам. — Ужасный акцент, — прошептала ты, смеясь. — Зато честно, — он прижал твою ладонь к своему сердцу. Ты почувствовала, как оно бьётся — быстро, сильно, для тебя. И в этот момент ты поняла: Холод, который годами жил внутри, исчез. Не потому, что стало тепло. А потому, что ты больше не была одна. И это было больше, чем страсть.