Вступление

— Срань, срань, срань! Медиатор срывается со струн и Хантер чувствует, как зажатая струна болезенно щёлкает его по ногтю. Эмили останавливает смычок, а Кевин ещё пару секунд по инерции лупит по тарелкам, прежде, чем прислушается к воплю Хантера. — До-минор, а мы уходим в мажор! Третий раз уже!!! — Хантер, это новая песня! Ты вчера её набросал! — Вы вообще репетируете? Нам надо расширить репертуар, набросать демо, чтобы к моменту, когда к нам придёт лейбл… — Да-да, у нас будет готов альбом. Ты всё лето об этом твердишь. — Фыркает Эмили, откидывая волосы за плечи: — лейбл, демо-записи, альбом, ротация, новый материал, свежая волна дэт-метала… Тем временем мы ежедневно сидим в твоём подвале по шесть часов. У тебя, конечно, классная комната и всё такое, но за всё лето я и Кев только три раза сумели сходить на свидание, чтобы ты не пошёл с нами. — А-ага. И то, ты тогда ещё с гипсом был. — Робко поддакивает Кевин. Хантер хмурит брови, чувствуя, как назревает скандал. Он не хочет спорить с Эмили, так как сохранение равновесия в группе стало первым тезисом, что он почерпнул от Троя Никса. С его точки зрения они весело проводили время втроём. В кино Хантер комментировал нереалистичные сцены кровопролития, когда впечатлительная Эмили пыталась спрятать лицо между плечом и шеей Кева, в аквапарке и бассейне, когда эти двое держались друг за друга, видимо, в страхе утонуть, Хантер демонстрировал умение нырять бомбочкой, он предлагал им оставаться с ночёвкой у него, пускай Эмили располагается даже не в его комнате, а в одной из гостевых спален или в той комнате, где раньше был гардероб его мамы. Нет. Нет. Нельзя думать об этой предательнице. — Хантер, мы хотим сказать, что ты наш друг и мы отличная группа и хоть сейчас готовы выступать с тобой, но нам нужно больше… нашего пространства. — Собирается с духом Кевин: — понимаешь? — Да, чувак, ты типо киллер романтики. Вообще не въезжаешь. Хантер молчит и выслушивает. Доктор Никс посоветовал. Он действительно не врубался в романтику, в то, что они хотят обжиматься всё время, целоваться, держаться за руки, болтать о невыносимой чуши, в которой фигурируют слова «вечно» и «навсегда вместе». Можно подумать, они выросли не в пригороде в маленьком городке штата Огайо, где разводятся чаще, чем женятся, а в долине Любви в лугах чистых чувств. — В общем, давай разграничим. Мы можем репетировать четыре раза в неделю, а три вечера достанутся только нам. — Кевин! Хантеру остаётся только гадать, каким образом Эмили удалось заполучить столько контроля над его другом. Хотя Кев всегда был ведомым и прогибался под любую идею Хантера. Когда им было 12, Кевин согласился на костюм S3PO на Хэллоуин, хотя Хантер был Дартом Молом и Кевин мог взять более крутого персонажа, чем золотой робот. — В общем, да, чувак, трех репетиций будет достаточно. Тем более мы не один час играем. И, кстати, мы уже взяли билеты в кино на сегодня, сеанс начинается через сорок минут. Так что тебе придётся смириться. Перед застывшим в размышлениях Хантером защелкивается футляр для виолончели. Ему хочется заорать. Да пошли вы, вы мне на хуй не упали! Но это будет ложью. Кевин и Эмили очень-очень нужны ему, иначе он останется абсолютно один. Он стаскивает подушку с кровати и, сжав зубы, издаёт странный звук. Не то всхлип, не то стон, не то скулёж. Его в очередной раз оставили. Хантер вспоминает слова Никса, что он должен перестать болезненно реагировать на любой отказ, на любое сопротивление его планам. Сам Трой обошёл десять студий с первым демо Killoton и толчком их карьеры стала «Битва групп», а потом… они распались. Подушка быстро промокает от слез и Хантер переворачивает её, начинает бить, а потом сжимает, словно пытается обнять. — Эй, тебя оставить наедине или может ты хоть «привет» мне скажешь? — В интонации его наставника, психиатра-металхэда слышится веселье. От Никса пахнет лекарствами из рехаба, одеколоном и кожаным салоном его машины. Хантер поднимает лицо. — Я это… борюсь с гневом, как ты советовал. — Ага, именно поэтому ты тискаешь подушку как пятилетняя девочка плюшевую игрушку. Давай, рассказывай. Дэвид опять куда-то свалил? Трой Никс легко нашёл общий язык с отцом Хантера, Дэвидом Сильвестром, как минимум потому, что они оба были врачами, пусть и разного профиля, у обоих имелись проблемы с алкоголем, и оба видели, что Хантеру необходимо общение с Никсом. Официально они никогда не называли это терапией, но Хантер стал менее невыносимым говнюком за последние несколько месяцев. — На рыбалку на выходные. С анестезиологом и травматологом. — Ха и у тебя дом в распоряжении, а ты лежишь и думаешь, какой ты несчастный? — Вовсе нет… я просто… Да они отупели в своих этих отношениях! Только и хотят что обжиматься, целоваться и спрашивают у меня, где мой отец хранит… а, неважно! Никс ухмыляется. Здоровое поведение семнадцатилетних разнополых подростков, без каких-то девиаций. — Хантер, а ты не думал сам завести подружку? — Доктор чешет бородку. — Что? Я? Нет, нет, нет! — Так, я не осуждаю, если ты по парням не нужно идти против себя. — Нет!!! — Рявкает Хантер: — я гетеро, просто… Девушка будет меня отвлекать, я буду меньше репетировать, меньше писать песен, меньше… Хантер точно не был геем. Но он избегал девушек, руководствуясь простым логическим размышлением. Он не был любим собственной матерью, с чего бы какой-то случайной девице сделать из него объект для влюблённости и ценить его? К тому же существовал риск невзаимности. — Меньше показушно страдать в одиночестве. — Весело подсказывает Никс: — в чём проблема, сукин ты сын, с домом с бассейном, отличной тачкой и обеспеченным отцом? Серьёзно, ты симпатичный, тебе семнадцать, наслаждайся. — Ты вообще видел местных девочек? Этих мисс орфография, мисс «Коламбус, штат Огайо». Они ходят на йогу вместе с мамочками, у которых очередь к моему отцу расписана на полгода… фу. И вообще, они думают, что я сатанист и приношу в жертвы кошек на кладбище. Их точно не вставляет моя музыка, а я не собираюсь меняться ради какой-то блондинки, у которой из интересов только туториалы по макияжу и приготовление смузи! — Ты преувеличиваешь. Есть девушки, которые слушают метал. — Которым составил плейлист их парень. Эмили, например. — Хантер, сходи в «Гитарный центр» и постой в зале с пластинками и дисками, будто ты что-то перебираешь. Наверняка, найдётся парочка девушек твоего возраста, что возьмут в руки записи Antrax, Megadeth, Death. Когда я был таким как ты, мы так и знакомились. Тогда ещё не было твиттера, инстаграмма, форумов, сайтов по группам. Тогда были только живые знакомства. — Мёртвый номер. Вообще голяк. Это беру я, Кев и Эмили, тринадцатилетние пацаны и такие, как ты. — Хм… я знаю минимум одну твою ровесницу, что точно слушает то же, что и ты. В бритой голове доктора зарождается идея, однако, рисков слишком много. Неизвестно, как она отреагирует на столь резкую попытку увеличить её степень социализации. — Пациентка? — Хантер смотрит на Никса с подозрением. — Не-а. Дочка патологоанатома в центральной больнице. Роксана — моя школьная любовь и дочка у неё миленькая. В тоне доктора появляется ностальгия и лёгкая сентиментальность. — Типо, ты стал музыкантом, а она выбрала не быть твоей Шерон Осборн, а пошла в колледж, вышла замуж и у неё дочка? Отстой. — Не, замужем она не была. И со мной какое-то время ездила на концерты, просто, когда я начал пить, она сказала, что не будет насильно меня спасать от самого себя и вместо этого выбрала свою жизнь. — Чел, это всё равно звучит пиздец как грустно. — Подводит итог Хантер: — вот поэтому мне и не нужна подружка.