Первый день

Взгляд декана Свансон падает сперва на главного нарушителя спокойствия своей школы — Хантера Сильвестра. И лишь после внимательно изучает сидящую на стуле прямо перед ней новенькую, начиная со ступней в тяжёлых ботинках на массивной подошве, черной, спускающейся до щиколоток, юбки из джинсы. Девушка крутит в пальцах одну из пуговиц на уровне колена, джемпер сполз с одного плеча, где его оттягивала лямка рюкзака. В темных волосах девушки встречались синие пряди, идущие от затылка, но волосы были убраны от лица и тщательно заплетены в косу. Хантер с бокового стула не сводил с неё глаз, сжав губы в тонкую линию, а вот девушка смотрела на грамоты, статуэтки и призы, что находились в кабинете декана. Свансон держит на столе личное дело Оливии Стоун, куда более плотное, чем ожидаешь от человека, сохраняющего такое ледяное спокойствие во время первого визита к декану с разбирательством инцидента. Свансон пролистывает папку. Начальная католическая школа, пять лет в китайской школе для одарённых детей с углублением в точные науки, два года в очень либеральной школе-пансионате. Идеальные табели, идеальные научно-исследовательские проекты, но низкая внеучебная активность и деятельность в коллективе и замечания по поведению. Декан с интересом пролистывает их. Отказы петь в хоре, отказы ношения школьных юбок, зачитывание трудов К. Сагана и С. Хокинга перед монахинями, отказ есть в столовой, отказ говорить по-китайски с обоснованием в приложении к личному делу номер 7. Свансон сводит брови. На уроках биологии препарировала своё животное? — Мисс Стоун, Лив, не хотите рассказать о себе? Ей было мало Эмили Спектор с её генерализованным тревожным расстройством, мало было Хантера Сильвестра, который, если бы не его группа, попадал бы в идеальные кандидаты на роль потенциального школьного стрелка, мало было мусульманских девочек, что просили учить их отдельно от мальчиков и чтобы все учителя были женщинами, теперь под её началом в школе появилась Декстер Морган в юбке? — Оливия. — Что, простите? — Меня зовут Оливия. Не Ол, не Олли, не Лив, не Ия, не Оливка. О-ли-ви-я. — Девушка чеканит слова медленно, твёрдо, её голос ниже и спокойнее, чем ожидаешь от такой юной особы. Хантер Сильвестр, сидящий в углу, позволяет себе кривую ухмылочку. — Итак, Оливия, разрешите задать вам несколько вопросов, прежде, чем мы перейдём к разбирательству вашего конфликта с мистером Сильвестром. — Задавайте. — Девушка пожимает плечами и словно бы нарочито избегает взгляда «мистера Сильвестра». — Итак, ваша успеваемость делает ваше обучение потенциально престижным для школы, но у меня возникли некоторые трудности с пониманием ваших проступков по дисциплине. Вы обучались в католической школе и отказывались… носить юбку, есть и петь в хоре? — Все верно. Я не могу носить шерстяные изделия из-за личного дискомфорта, у меня трудности с синхронными действиями в коллективе больше пяти человек и я не могу есть на публике. Глаза Хантера расширились. Он впервые слышал что кто-то был настолько странным, что не мог носить шерсть, петь и есть в столовой. Принцесска, желающая к себе «особого отношения». — Про ваши научно-теологические споры я, пожалуй, не буду интересоваться, мы относимся с уважением как к людям религии, так и к научному подходу. Но с чем связан отказ от китайского языка? — Мисс Свансон, данная школа, если вы внимательно посмотрите, является муниципальной. Согласно закону штата Огайо об образовании от 1969 года и правкам, которые были приняты после снятия расовой сегрегации, все муниципальные школы, которые изначально были собраны по половым или расовым признакам, обязаны принимать у себя любого ученика, чьи знания соответствуют уровню обучения в данной школе с пересмотром его или её успеваемости. Так же занятия должны проходиться на государственно принятом языке и ответы так же принимаются на государственно принятом языке за исключением уроков, где изучается иностранный язык. Я ничего не нарушала. Мисс Свансон чувствует, что Оливия Стоун только что задавила её своей аргументацией. — Вы не хотели бы вступить в клуб дебатов, Оливия? Девушка промолчала, а Хантер жестами показал, словно он надевает петлю на шею. Декан продолжила: — А что за инцидент со вскрытием своего животного? Мы в Паркроуз не терпим издевательств над слабыми, будь то люди или животные. — Это был мой геккон. Он умер за два дня до этого урока и мне стало интересна причина смерти. Хантер поперхнулся воздухом. Мысленно он метался между восхищением хладнокровием этой Оливии и ярлыком психопатки. Если бы его питон-альбинос Оззи умер бы, Хантер бы неделю оплакивал змею. — Моя мама занимается этим каждый день. — Вскрытием гекконов? — Спрашивает Хантер, склоняясь к чокнутости новенькой. — Вскрытием трупов. Она патологоанатом. Хантер где-то уже слышал про женщину-патологоанатома, но не мог вспомнить. Толи отец звал её на свидание, толи какой-то репортаж в местной газете, толи кто-то ещё её упоминал. — Что ж, в таком случае ваш интерес обусловлен медицинскими познаниями. Но такая ситуация не должна повторяться, Оливия. — Хорошо, декан. Вы получили имейл от моей мамы? — Я проверяю почту с 12 до 13, во время вашего обеда, так как это единственный спокойный час. Что касается вашего конфликта с мистером Сильвестром, вы не могли бы рассказать подробнее? Оливия собирается с мыслями. — Когда я пришла в школу и меня и Мелиссу Роуз Харпест представили перед классом, как новеньких, мистер Сильвестр попросил посадить меня с ним. Весь урок английского он спрашивал меня о моих волосах и пирсинге. Декан чуть наклоняется вперёд и рассматривает чистенькое, не тронутое косметикой лицо и замечает украшения в брови, под губой и многочисленные колечки в ушах и штанги на верхней части уха. Пирсинга было многовато, однако, девушка специально выбрала украшения из простого металла и тот не так сильно бросался в глаза. — Он проявлял настойчивость и выказывал желание потрогать меня. Хантер вмешивается: — Потрогать волосы! Я не извращенец. — Тем не менее, когда я встала у шкафчика, он снова оказался рядом и начал мешать мне раскладывать вещи и опять же интересовался тем, как я выгляжу, хотя у второй девушки волосы покрашены в розовый и одета она куда более эклетично. Хантер дрогнул. Вторая новенькая носила каре оттенка сахарной ваты, рюкзак с брелоками в виде ухоженных мордашек кей-поп исполнителей, а в первый день в школе нарядилась в кардиган в объёмные ромашки, розово-зеленую клетчатую юбку и белые гольфы. Футболисты присвистывали ей вслед в каждом коридоре. — На уроке химии нас, как новеньких, поставили в пару, но стол с реактивами занимает трое учеников и мистер Сильвестр снова начал мне мешать. Он пытался забрать у меня пробирки и заставить записывать результаты, а мисс Харпест снимала видео вместо изучения реакции. В результате действий Сильвестра мы прожгли пол в кабинете кислотой. — Хантер? — Тебя действительно зовут Хантер? Я думала это прозвище. Серьёзно, родители тебя бы ещё Сейлором или Сталкером назвали. — В голосе и мимике девушки скользят не насмешки, а скорее искреннее недоумение. — Я просто хотел ей помочь с этими колбами, тем более с кислотой, я не хотел, чтобы она обожглась! — Хантер отчаянно защищается. — В следующий раз, Хантер, пожалуйста, поинтересуйся, нужна ли твоя помощь. Оливия, продолжай. — У вас в столовой есть единственный столик, за которым я могу поесть. Он касается тремя углами стен и поэтому никто на меня не смотрит, так как я сижу спиной и загрождена несущей колонной. Хантер не дал мне там сесть, он потянул меня за руку и усадил со своими друзьями, а когда я пыталась ему объяснить, что я… — Оливия делает судорожный вдох. Она не хотела быть грубой с Кевином и Эмили, но она не успела позавтракать и умирала от голода, а Хантер потащил её в центр зала. У неё случилась сенсорная перегрузка и она закричала. — Она села на пол, обхватила свою голову руками и заорала. Ты вообще нормальная? — Возмущается Хантер, испытывая к этой девушке что-то двоякое. Одновременно антипатию и интерес. С одной стороны, она выглядела так, словно они должны были понять друг друга и при этом не становиться вторыми Кевином и Эмили. Но Оливия упорно отходила от него, на любые пустяковые попытки тронуть её мягкие, пахнущие голубикой и жвачкой волосы, шарахалась, а когда она закричала, все в школе смотрели только на Хантера. Словно он чумной. — Нет. Я аутик. И если бы вы, мисс Свансон, прочитали имейл моей мамы в 8 утра, я бы не сидела здесь, с этим… Хантером Сильвестром, потому что вы дали бы мне координатора, который мог бы помочь мне адаптироваться к вашей школе. Хантер чувствует себя так, словно это его, а не геккона эта странная новенькая выпотрошила на уроке биологии. Аутизм, серьёзно? Она не просто такая странная и нелюдимая, а реально не переносит касания, когда её трогают. И он помешал ей поесть, серьёзно? Хантер моментально окрестил себя тупым говнюком. — Оливия, пожалуйста, давайте без обвинений в мой адрес. У меня 1247 учеников на попечении. Хантер на самом деле не собрался вас третировать или лишать обеда, он проявлял к вам несвойственное ему дружелюбие. И если вам нужен координатор, полагаю мистер Сильвестр сам вызовется вам помочь. — Что?! Он?! Вы специально?! Оливия вскакивает — она на полторы головы ниже Хантера и у декана возникает ощущение, что она может поместиться в свой же рюкзак. Длинная коса хлещет девушку по спине. Хантер сглатывает, обдумывает решение: — Я не буду тебя трогать, честно. Я просто… подумал, что ты… тебе нравится метал?