Хэллоуин

Оливия обдумывает, как произошло то, что от раздражения и стремления избегать она перешла в то состояние, когда ей хочется делиться всем, что ей дорого. Она фотографирует коллекцию дисков и присылает фото Хантеру. «Я всё забываю отдать тебе флэшку с моими записями. Нетерпится услышать самое честное мнение о моём голосе» «Надеюсь, ты действительно будущее метал-сцены.У нас на ужин китайское рагу, а потом мама поможет мне покрасить волосы» «Семейный вечер?» «Да, да» «А можно попросить тебя о глупом фото?» «Типо моя ванная место геноцида смурфиков?» «Хах. Да» Оливия делает фото, когда краска запачкала её плечи в топе в зелёно-голубые полоски. «Я пытаюсь понять, похожа ли я на черничку или же на труп с переохлаждением?» Хантер пялится на экран и видит больше, чем он надеялся когда-либо увидеть. Слегка влажные синие пряди, голые руки в синих разводах и очертания груди, обычно скрытые плотными футболками, джемперами и мерчем групп. Ему хочется прижать её к своей груди, ощущая её тепло, трепещущее сердце, коснуться губами губ и разговаривать обо всем. Эмили и Оливия сидят на домоводстве — предмет скучный, половина девчонок ходит на него только из-за лишних баллов, которых миссис Догерти, кошатница, что в любую погоду носит свитера, щедро ставит. В этом семестре у них слишком много готовки — все помешались на тапиоке. — Ты уже придумала костюм на Хэллоуин? — Эмили записывает рецепт, а Оливия медленно помешивает получающееся варево. — Я не наряжаюсь. Есть что-то стремное в хождении по чужим домам в поисках конфет. — Мы с Кевином идём в концерт холл на вечеринку. Хотели придумать парные костюмы. — Чаки и Тиффани? Мортиша и Гомес? — Предлагает очевидные варианты Оливия, погасив огонь под котелком. — Я сначала хотела быть Эльвирой, повелительницей тьмы. Или Беллатриссой Лестрейндж. — А Кевин оденется Гарри Поттером? Быстрый костюм, только шрам нарисовать. — Нет, он не хочет им наряжаться. Говорит, в девятый раз не прокатит. Может, Билл Денбро и Беверли Марш из «Оно»? Оливия кивает, эти костюмы хотя бы предполагают закрытую одежду и отсутствие сексуального подтекста в виде корсетного платья. Хантер спрашивает её о том же, когда она оказывается в салоне dodge. — У тебя есть костюм, Оливия? — Нет. — Я имел в виду офисный. — Таких полно у мамы. А зачем? — Знаешь, мы могли бы нарядиться, как агенты Малдер и Скалли. Я хочу верить и всякое такое. И мне нужен мой рациональный скептик. — Мы пойдём в концерт холл с твоей группой? — Если ты захочешь… Но я планировал показать тебе моё особое место. — Малдер, ты нашёл поляну с инопланетянами? — Шутит Оливия, вспоминая сериал, который иногда смотрела её мама. — Ты уже вживаешься в роль. В семь часов я буду около твоего дома с париком и с бейджами. Костюм Роксаны Стоун для деловых конференций был широк Оливии в бёдрах, а пиджак держался на слишком больших подплечниках. Она долго возилась с ремнем и простой чёрной футболкой, чтобы получить приличный вид. Теперь Оливия выглядела так, как планировала выглядеть при поступлении в университет. Или как специальный агент из сериала про розыск мистических аномалий. Хантер стоит у dodge в чёрном, словно на заказ сшитом костюме с зачёсанными гелем назад, убранными в хвост и спрятанными под пиджак волосами. — Жесть, я не уверен, что эта гадость потом отмоется с волос. — Значит, потом тебя ждёт участь доктора Никса? Побреешься налысо? Я буду вспоминать твои волосы. — Ну уж нет, вопреки всему я не полысею к сорока годам и буду и через двадцать с лишним лет все так же длинноволос. Кстати, о длинных волосах. Оливия, ты разрешишь мне потрогать твои, чтобы убрать их под парик? — Деликатно интересуется он. Оливия кивает, её мягкие вьющиеся пряди удерживает ободок. Хантер снимает его и собирает их, убирая под шапочку для парика. Сердце пропускает удары, превращается в набат, он старается не дышать, когда приподнимает её лицо за подбородок, поправляя странно смотрящееся на ней рыжее каре. — Хантер, щекотно. — Я поправлю. — Говорит он серьёзным хриплым тоном. В это мгновение он ненавидит и обожает её аутизм за то, что она не считывает его язык тела, его волнение, его нервный наклон головы вбок на случай, если он всё же осмелится поцеловать её. — Итак, теперь я Дана Скалли, а ты Фокс Малдер? — Ага. И мы едем на дело о загадочном секретном месте Хантера Сильвестра. — Фокс странное имя. Страннее, чем Хантер. — А какая выборка? — Не знаю, Ривер, Винд, все эти нью-эйдж имена о близости с природой. У тебя есть второе имя? — Джеймс. Моё второе имя. — Джеймс звучит гораздо лучше. — Оливия несколько раз произносит его второе имя на разные лады и каждый звук заставляет его нутро трепетать от восторга: — Джеймс, как Хэтфилд. Он едет пригородной дорогой, удаляясь от центра. — Твоё тайное место — хижина в лесу? — Предполагает Оливия. — По-твоему, я Эш Уильямс? — Тебя зовут Хантер, ты умеешь стрелять из винтовки, логично предположить, что тебе нравятся уединенные хижины в лесу, где ты слушаешь Bathory и стреляешь по мишеням, выпуская пар. — Там есть домик, но он вовсе не похож на охотничью берлогу. Он похож на скандинавский лофт с джакузи, стеклянной стеной и плазменной панелью над камином. Мы раньше проводили в нём каждое лето и мне до сир пор нравится там бывать. Из-за озера. Моё специальное место — озеро. Я несколько раз наблюдал за закатом и встречал тут рассвет летом. Хантер останавливает машину возле красивого и светлого коттеджа и протягивает Оливии свою ладонь. — Если ты, конечно, хочешь держаться за руку. Оливия переплетает свои пальцы с его и всё его нутро трепещет как при первом прослушивании «Black sabbath». Они идут по холодному и такому пустынному в это время года берегу и Хантер замечает, как Оливия обхватывает себя руками за плечи. — Я идиот. Тебе же холодно! Он стаскивает пиджак с себя и остаётся в тонкой рубашке, ощущая кожей всю мощь первых заморозков. — Мы можем зайти в летний дом, если ты хочешь. Или я отвезу тебя к себе и наконец-то отдам ту флэшку и покажу тебе своего питона. — Хантер!!! Даже если я не понимаю намёков, это не значит, что ты можешь просто так выпаливать такие вещи. — В смысле домашнего питона, Оззи.