Разговоры в машине

Кевин отнекивается от репетиции в пятницу. Ему разрешили взять машину, потому что после занятий он должен забрать младшего брата из секции плавания. — Ага, ага, вали. — Беззлобно произносит Хантер, доставая гитару. Медленно, не используя медиатор, он наигрывает ногтями единственную балладу Killoton, Ophelia и включает кнопку записи. Эмили занята в цветочном магазине предков и он остался один, играя то, что хочет сыграть для Оливии. — The water that covers your face is just a metaphor for your otherworldly soul… Интересно, Трой Никс вдохновлялся Шекспиром, или картиной, или своими собственными чувствами? Оливия расставляет книги в библиотеке, сортируя их обложки по жанру, тематике, авторам, цветам, создавая идеальную, правильную упорядоченность. — Тебя подвезти? — Хантер держит футляр с гитарой и выглядит довольным уединенной репетицией. У него с собой флэшка для Оливии. — Да, конечно. Я задумалась, когда возвращала книги, потому что на работе я занимаюсь тем же самым вот и навела здесь порядок. — Действительно, выглядит лучше, чем раньше. Ты не можешь есть при людях, но, может, хочешь выпить кофе? Или слаш или энергетик из 7/11? — Да… Я хочу энергетик. Оливия заправляет выбившуюся прядь за ухо и Хантеру хочется взять её за руку или самостоятельно повторить этот жест. Она же не замечает того, как он смотрит на неё — за пару месяцев он всего дважды или трижды видел её глаза достаточно долго, чтобы различить их болотно-зелёный оттенок. Она включает магнитолу в его машине так, словно Оливия всегда ездила с ним и нет ничего постояннее этого жеста. — Как ты слушаешь метал, если с тобой может случится та штука, из-за которой ты обхватываешь себя руками и сидишь не шевелясь? — Хантер не удержался и задал тупой вопрос. — Метал… ты знаешь, он не угнетает. Благодаря ему я словно могу прожить все те эмоции, что есть в песнях. — Да, метал — это страсть, скорость, стоицизм, сила, крепость… — Вообще-то, многие металхэды сами тянут на недиагностированных аутистов или спектр АУСДВГ. — Так-так-так, это ты про что? — Хантер пытается представить себе металиста с синдромом дефицита внимания и его воображение нуждается в починке. — Отбрось скепсис. Многие музыканты-самоучки, учились играть на гитаре на чистом упрямстве, практически часы напролёт репетировали. Это похоже на специнтерес или гиперфиксацию. Дезадаптация вроде новых стилей настройки ладов, игры слайдом, шреда? Изобретение чёртовых поджанров? Соло на двенадцать минут? — Допустим. Ты описала эволюцию метала. — Плюс, радикалы. Они боятся выйти в мейнстрим и разнообразить закостенелый звук ибо аудиостимминг великая вещь. Боятся новшеств. Вспомни отношение к nu-metal и если ты сейчас сам скажешь что-то негативное, вспомни, что тебе нравятся Slipknot. — Перебор с рэпом стоит отдельного разбирательства. — Antrax занимались этим ещё в восьмидесятые! И вообще, Korn или SOAD, Deftones как будто бы выбиваются из речитативного стиля. Так что суть ню-метала не в этом. Металхэды почти не дают интервью или саботируют собственные успехи на пике популярности. А как тебе блэкари, что отправляют готовые записи фанатам напрямую кассетами по почте и кассеты пронумерованы вручную? — Thue Norwegian black metal. Burzum, Mayhem и Пер Ингве Оллин, ага? — Феномен конфликта Варга и Евронимуса на долгие годы маргинализировал жанр, заставляя обывателей считать нас сатанистами, социопатами и носителями девиаций. Но более интересен аспект моногамии музыкантов, играющих более экстремальные жанры по сравнению с мейнстримом. — А это тут причём? — Лицо Хантера захватывает предательский румянец. Когда Кев выпалил при Эмили, что в его группе они девственниками помрут, он удержал лицо. Не имеет значения, девственник он или нет, он умеет играть на гитаре лучше всех в этом городе. Теперь Хантеру дискомфортно, что у него совершенно нет опыта в этой сфере. — Она встречается чаще, чем кажется парням, что думают, что взяв гитару в руки они немедленно получат пару десятков групи. Может, играй они классический рок семидесятых с балладами про Лейл, лестницы в небеса и разбитые мечты — да. — Тяжеляк слушают в основном парни. — Парни, что женятся на своей школьной возлюбленной или первой девушке, что показала им, что будет рядом не смотря ни на что. И им не важна её внешность, социальный статус и нереально большая грудь. Хантеру хочется прижать Оливию к себе, обнять её и попросить не выходить из машины, пока ему не начнёт казаться, что его тело полностью подстроилось под ощущение её хрупкости под рукой. Он отсмеивается. — Убедила. Аутизм — чертовски брутальная хрень. Кстати, мой отец пластический хирург и эти воздушные шары выглядят… мерзко. — Да ладно тебе. Кишечник, заполненный личинками мух омерзительнее. — Ты часто бываешь там, в морге? — Тихо интересуется Хантер: — не боишься? — Нет, они же уже мёртвые. Не слишком часто, потому что иногда я начинаю глазеть на тела. Хантер, ты точно-точно не считаешь меня чокнутой? — Оливия, я считаю тебя… — Хантер сглатывает: — самой крутой и нормальной девушкой, что я когда-либо встречал. — А ты общался со многими девочками? — Нет. — Раз уж ты задаёшь мне вопросы про мои нейроотличия, могу я… Ну типо… Обычно мне задают вопросы, типо, а как я считаю в уме, хотя это не связано с аутизмом, а с тем, что в китайской школе были запрещены калькуляторы.Так вот, Хантер, у меня к тебе появились мои смущающие вопросы. — Задавай, я готов. — Ты бывал на вечеринках? Там правда так, как это показывают фильмы? У меня случится сенсорная перегрузка, если меня позовут и там будет такое буйство всего, от звуков, запахов до мигания огней. — В смысле правда ли там куча пьяных подростков, дерьмовенькая музыка, пиво и ликёры, кто-то целуется и щупает у всех на глазах? Кевин вытащил меня на одну такую. Там правда так, а ещё уроды из футбольной команды, что швыряют тебя в усилитель. — Что ж, значит это не фантазии кинорежиссеров. Второй вопрос хуже. Что такого невероятного в сексе, что все о нем разговаривают, пишут песни, рисуют картины, снимают фильмы? Хантеру не хватает кислорода в этот момент. — Я не уверен, но это же примитив… Типо, ты крутой только если пьёшь пиво, носишь джинсы определённой марки, занимаешься сексом… — Хантер пытается звучать уверенно, когда его голос подрагивает: — Оливия, я ни с кем не был. — Я тоже. Нам семнадцать и примитивная масс-медиа пропаганда проталкивает, что это то самое время, когда все начинают заниматься сексом? А почему тогда совершеннолетие наступает в двадцать один? Бакалавриат оканчивают в двадцать пять и выпускники становятся молодыми специалистами без опыта работы. Вдруг, есть возможность стать специалистом в теории секса без опыта? Хантер неистово смеётся, чувствуя, как его напряжение и робость отступают. — Ты абсолютно необычайная в самом хорошем смысле. — Хантер, я напомню, что я не догадаюсь о смысле намёков, пока ты не объяснишь мне на пальцах, к чему ты клонишь. — Мне нравится проводить время с тобой. В последние недели больше, чем с Кевином и Эмили.