Глава 6 — «Враг номер один мундштук»

Ворчун стоял у двери музыкальной комнаты, сложив руки на груди и глядя так, будто его привели сюда на казнь. — Говорю же, эта железка меня грызёт, — мрачно сказал он, кивнув на трубу, лежащую на столе. — Это не железка, а мундштук, — важно поправил Весельчак. — Просто губы надо укрепить. — Я тебе сейчас укреплю… — проворчал Ворчун, но всё же нехотя шагнул внутрь и на всякий случай оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не идёт. Весельчак засиял и сразу перешёл к делу. — Разминка для губ! Смотри: дуешь в воздух… свистишь… потом «бррррр» и «пххх»! Он с энтузиазмом продемонстрировал каждое упражнение. Ворчун недовольно повторил «пххх». Получилось громко, сердито и с таким подтекстом, что даже ноты в шкафу вздрогнули. Потом он сделал «бррррр» так, что у Весельчака волосы на лбу зашевелились. — Отлично! — искренне обрадовался тот. — А теперь свист! Ворчун попытался… и выдал звук, больше похожий на усталое «фууу». — Ха-ха, ну… это уже почти свист, — подбодрил Весельчак, поспешно пряча улыбку. — Главное — никому не говори, что мы тут делаем. В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянул Просточок. Он остановился, прислушиваясь. Его глаза расширились: звуки, которые издавал Ворчун, были подозрительно похожи на язык свиста. Просточок коротко свистнул, вежливо, что-то вроде: «Ты что, зовёшь на помощь?» Ворчун обернулся: — Чего ты пищишь? Весельчак прыснул: — Кажется, ты только что сказал ему что-то типа «Огурцы маршируют». — Я сказал «бррр»! — возмутился Ворчун. — Это протест, а не огурцы! Просточок сделал пару уточняющих свистов, но Весельчак, едва сдерживая смех, жестом показал: нет-нет, он вообще не понимает язык свиста. И тут же приложил палец к губам, мол — секрет. — Всё, я щас… — пробурчал Ворчун и лёгким движением ладони стукнул Весельчака в плечо. Потом шумно вздохнул и стал бормотать себе под нос, настолько тихо, что слышно было лишь обрывки: — Я не должен бить гномов… спокойно… да, я теперь хочу избить его табуреткой, но делать этого не стоит… подумай о хорошем… о хорошем… Просточок, решив, что это ещё одна непонятная форма свиста, нахмурился, но ничего не сказал. Одно он понял точно: то, что здесь происходит, явно не для чужих глаз.