Глава 7 — «Возвращение демона с трубой»

На следующий день в доме стояла тихая, почти святая тишина. Ворчун сидел в своём кресле у окна, с кружкой кофе и книжкой, и уже начал верить, что мир, наконец, стал безопасным. Ни труб, ни «бррр», ни «пххх» — только он, страницы и покой. Но судьба, как назло, решила проверить его терпение. — Ну что, пойдём продолжим? — раздался за спиной до ужаса жизнерадостный голос Весельчака. Ворчун медленно поднял глаза от книги. Очень медленно обернулся. И посмотрел на него так, будто перед ним стоял не гном, а личный враг номер один. — Если ты меня и сегодня будешь мучить… — мрачно произнёс он, — я клянусь… возьму и изобью тебя табуреткой. — Значит, ты всё-таки пойдёшь, — радостно ответил Весельчак. Ворчун сощурился: — Весельчак… я тебе бака. Если намну твоими же инструментами — не жалуйся потом, понял? И дай хоть кофе допить в этот раз! Весельчак кивнул, но из-за хитрой улыбки было понятно: кофе он, может, и даст допить, но от «продолжим» никто не уйдёт. Просточок, проходя мимо, на всякий случай притормозил у двери — ему было интересно, чем закончится эта словесная дуэль. Как только Ворчун допил кофе, Весельчак без лишних слов схватил его за руку и потянул. Ворчун встал медленно и крайне неохотно, топая за ним как приговорённый. — Куда это вы? — спросил Чихун, высунувшись из кухни. — Веселиться! — весело заявил Весельчак. — …Пытать меня, — буркнул Ворчун, — и, возможно, избить его гитарой, ломая её попутно об его голову. Весельчак только фыркнул и потянул дальше. И через пару минут, несмотря на все угрозы и бурчание, Ворчуна всё же утащили из дома. Ворчун, привычно плюхнувшись в кресло в музыкальной комнате, угрюмо отметил, что на этот раз дверь за ними аккуратно заперли. «Чтобы жертва не сбежала», — мрачно подумал он, бросив тяжёлый взгляд на Весельчака. Тот, как ни в чём не бывало, подошёл ближе — и с таким видом, будто сейчас предложит что-то ужасно «весёлое». — Ну что, друг мой угрюмый, — начал Весельчак, — сегодня мы… — Не договоришь, — перебил Ворчун, приподняв бровь, — если это опять про твою трубу или гитару. Весельчак сделал паузу, но хитро улыбнулся: — Ладно, ладно. Сегодня мы начнём с лёгкого. — «Лёгкое» у тебя обычно заканчивается сотрясением мозга, — буркнул Ворчун и откинулся в кресле, демонстративно скрестив руки. Просточок в это время тихо просунул голову в приоткрытую форточку, наблюдая, как «демон с трубой» и его жертва готовятся к новому раунду музыкальной войны. — Да ладно тебе, я ж не отстану, Ворчун, — протянул Весельчак, уже заранее довольный, что загнал того в угол. Ворчун медленно поднял бровь, смерил его взглядом и, тяжело вздохнув, снова уселся в кресло. — Надо было в первый раз отказаться сразу… — пробормотал он, — тогда бы я сейчас сидел, читал… и ел сыр. Он мысленно пролил слезу из-за утраты этой прекрасной возможности. Весельчак, не теряя оптимизма, устроился рядом, так близко, что Ворчун машинально подвинулся на пару сантиметров в сторону. — Ну… — весело начал тот, — раз ты уже смирился, можно и начинать. — Смирился? — мрачно уточнил Ворчун. — Это ты так называешь состояние, когда жертва просто ждёт своей казни? висильчяк одобрительно кивнул и сказал да) варчун смотрит с явной мыслью придушить друга но малчит Есть идеи как весильчяк может вывести из себя варчуна чтобы тот 0оть и пазанимался чучуть но синяк хотябы оставил Весельчак, сияя как полированная кастрюля, сунул Ворчуну в руки трубу. — Смотри, всё просто! Надо просто расслабить губы, вот так… И, прежде чем Ворчун успел понять подвох, Весельчак дунул в трубу прямо ему в ухо. Звук был таким, что у бедного гнома чуть мозг не вылетел из черепа. — ВЕСЕЛЬЧА-АК!.. — прорычал Ворчун, хватаясь за голову. — Ой, ну не дуйся. Давай, садись ровно, — невинно сказал Весельчак, вцепившись ему в плечи и резко «поправив» посадку так, что Ворчун чуть не грохнулся со стула. — Вот, теперь бери мундштук вот так… Ворчун медленно поднял глаза. Взгляд был такой, что, будь он оружием, в комнате осталась бы одна воронка и запах гари. — Если ты, весёлый ты мой, ещё раз подойдёшь ко мне с этой своей трубой ближе, чем на три шага… — тихо и угрожающе сказал он, — синяк у тебя будет не только в одном месте. Весельчак, как всегда, решил проверить пределы терпения. Он подошёл ближе, хлопнул Ворчуна по плечу и шутливо протянул: — Да ладно тебе, ты же не сде… Бум! Ворчун, даже не встав с места, ловко поднял трубу и приложил ей приятеля по боку. А затем, всё-таки поднявшись, аккуратно, но с чувством, добавил ещё один «аргумент» по щеке. Не сильно, но так, чтобы эффект запомнился. — Предупреждал же, — буркнул он, выхватывая из-за спины Весельчака ключ и направляясь к двери. Через пару минут они уже шли домой: Ворчун — хмурый и молчаливый, Весельчак — с двумя свежеобретёнными синяками и всё той же невинной улыбкой. Дома Ворчун молча прошёл на кухню, поставил чайник, налил себе чашку, устроился в кресле с книгой и демонстративно проигнорировал весь мир. Док, войдя в гостиную, застал эту идиллию: Ворчун читает, а Весельчак, притворно обиженный, растирает щёку. Док вошёл в гостиную, окинул взглядом картину: Ворчун в кресле с чашкой чая и книгой, а рядом на диване сидит Весельчак с видом невинной жертвы, прижимая руку к щеке. — Что случилось? — осторожно спросил Док. Ворчун, не отрываясь от книги, пробурчал, но достаточно громко, чтобы все услышали: — Я говорил, что не хочу. Он меня потащил. Говорил, что если сильно выбесит — бака намну. Так что эти два синяка — это я ещё сдержался. Док хмыкнул, медленно кивнул и перевёл взгляд на Весельчака, приподняв бровь. — И? — в его голосе явно читалось: «Ну, оправдайся теперь». Весельчак широко улыбнулся, будто синяков и не было: — Ну… он просто ещё не умеет ценить искусство трубы! Ворчун медленно положил палец на страницу, где остановился, повернулся к нему и тихо, но с угрожающей чёткостью прошипел: — Ты. Мне. Дунул. Со всей дури. Трубой. В ухо. У меня до сих пор его заложило и звенит. Док, заметно посерьёзнев, посмотрел на Весельчака. Очевидно, его музыкальное оправдание уже не работало. — Пойдём, — сухо сказал он, кивая в сторону двери. — На улице поговорим. Весельчак вздохнул, бросил короткий виноватый взгляд на Ворчуна и поплёлся следом. Ворчун, удовлетворённо хмыкнув, вернулся к книге и неторопливо сделал глоток чая, будто ничего особенного и не произошло. На крыльце было прохладнее, чем внутри, и тихо — если не считать далёкое чириканье птиц. Умник остановился, скрестив руки на груди, и строго посмотрел на Весельчака: — Итак. Объясни мне, — начал он медленно, — что ты такого сделал, что Ворчун тебя чуть не прибил? Весельчак почесал затылок и пожал плечами: — Ну… я просто хотел, чтобы он… эээ… попробовал кое-что новое. Для души, так сказать. Но, кажется, слегка перестарался. — Перестарался? — бровь Умника взлетела вверх. — У него два синяка на тебе и взгляд, которым можно поджечь сарай. Это у тебя называется «слегка»? Весельчак развёл руками: — Я думал, он воспримет это с юмором… а он — ну, сам знаешь, какой он. — Я знаю, — сухо отозвался Умник. — И именно поэтому удивляюсь, зачем ты вообще к нему полез. Весельчак вздохнул и опустил плечи: — Потому что иногда надо чуть-чуть вытаскивать его из раковины. Просто… в этот раз я вытащил слишком резко. Умник прищурился, но уголки его губ дрогнули — как будто он хотел улыбнуться, но передумал: — Постарайся в следующий раз не превращать свои идеи в синяки. Весельчак хмыкнул: — Учту… хотя, думаю, он меня ещё простит. Когда у него перестанет звенеть в ухе. *умник кивнул и сказал* и извенист перед ним *весельчяк кивнул мол извинится* *варчун тем временем пашол есть сыр* *придя через пару минут умник взял варчуна и пашол с ним праверить его ухо на всякий случий а патом сказал чтт через день или два прайдёт максимум неделя Варчун кивнул и ушол на кухню* *весильчяк тем временем пришлл к тому извинится*