Часть 4

Поздние ночи и огни города, от которых я не могу убежать.

Ты в моих снах, ты в моих венах.

      Выходные у бабушки с дедушкой не уняли навязчивые мысли о высоком блондине. Я возилась в огороде, помогала закатывать банки на зиму, доила коров, собирала яйца в курятнике. Туда забегал дымчатого окраса лис, искал добычу. Глядя на охотника, у меня в голове возник образ Сайласа.       Та же ночь прошла беспокойно. Только я начала привыкать спать без пробуждений, никакими звуками было не разбудить. Всё помнила смутно, разрозненными обрывками. Врезались в память алые глаза, горящие в темноте. После пробуждения взгляд отпечатался на сетчатках и мне померещилось, что я видела соседа наяву.       Это был никто другой, кроме него.       В глазах этого мужчины плескался неукротимый огонь желания; отчаянной самоотдачи и страсти, которую он мог предложить. Я остро ощущала во сне прикосновения его рук, слышала, как стонала от влажных поцелуев на шее, и каждая клеточка тела трепетала, нуждаясь в нем…

Я чувствую тебя рядом, даже когда ты далеко.

Ты — моя зависимость, моя падающая звезда.

      Последний выходной дался особенно тяжело, с пониманием, что кошмар скоро возвратится. Атаковали со всех сторон. Знаки внимания прекратятся со стороны Сайласа, если я признаюсь, что гею и девушке не по пути. С Коннером задачка была посложнее.       Родственники провожали меня неохотно, приглашая приезжать почаще. Всё-таки хочется им общаться с внучкой не по телефону или по видеосвязи. Приехала гостить с одним пакетом, уехала с двумя. Еле унесла. Нагрузили бы еще, если бы хватило сил увезти.       При сходе с поезда я тут же почувствовала себя неуютно, даже при столпотворении. Казалось, за мной следят, и повсюду пожирает пара глаз Коннера. Не скажу, что предпочла бы на его месте Сайласа. Мы живем с тревожные времена, опасность может настигнуть где угодно. Не хватало еще заиметь двух персональных сталкеров.       Только вот сосед вступился за меня. Не проявил безразличие. Он сам по себе отзывчивый такой и пришел бы на выручку без разницы кому, парню или девушке? Просто характер угрюмый. Не всем быть общительными и открытыми с другими людьми. У меня подозрения, что он использует «язык тела», дает сигналы через прикосновения, взгляды. Схоже с поведением животных.

Ты — всё, чего я хочу.

Когда ты придешь ко мне?

      Часы показывают около десяти вечера, когда я слышу громкий смех за стеной у соседей. Женский. Поспешные выводы на делаю, но предполагаю, что у одного из них есть сестра, ну или племянница. Подруга, на худой конец. Просто задержалась так надолго.       Чтение отходит уже на второй план. Сюжет романтического фэнтези произведения пролетает мимо. Я не понимаю, что читаю. Вижу перед глазами буквы, но в мыслях рисуются ревностные сюжеты отнюдь не между главными героями книги. Это край? У Сайласа есть Калеб, он бы не посмел ни с кем изменять ему. Я упорно делаю из него святого человека, но по сути ничего не знаю об этом человеке.       Подпираю голову рукой и проклинаю тонкие стены высоток. Нужно сделать шумоизоляцию, а заодно носить защитный костюм при каждом выходе из дома во избежание нежелательных взглядов. Нет, мне нужно внимание Сайласа, только всё слишком сложно.       У главных героев книги тоже. Усмехаюсь. Если бы людям в мире хватало смелости преодолевать все комплексы и страхи на жизненном пути, не было бы проблем вовсе. Родители научили меня помогать другим в случае беды и при этом держать дистанцию: не заглядывать без повода в чужие двери, подслушивать, сплетничать. Это неприлично.       Шумит входная металлическая дверь. Тороплюсь посмотреть в глазок. Что я творю? Ненавижу себя за пустую ревность. Каково приходится Коннеру на протяжении последних лет? Он не справляется со своими чувствами, порывами. Желаниями. Тобой будто бы кто-то управляет изнутри и подчиняет себе. Невыносимая пытка. Главная разница между нами в том, что я хочу избавиться от своей одержимости.       В глазок наблюдаю, как высокая фигура выходит из квартиры. Волосы темные. Это Калеб. Рядом с ним показывается девушка. Они обнимаются на прощание и то, что чему я становлюсь свидетелем дальше, заставляет меня издать возглас удивления — Калеб целует девушку в губы. Что, черт тебя побери, происходит у соседей?!       Парочка отвлекается на подозрительный звук за моей дверью. Начинаю испуганно метаться. Сейчас позвонит, сейчас позвонит. Бежать то из квартиры некуда. В окно? И куда податься? В психиатрическую лечебницу? Задерживаю дыхание и перестаю шевелиться. Калеб не услышит через дверь мое дыхание, но так надежнее.       Почти над ухом разносится оглушительная трель дверного звонка. В глазок вижу приближенную голову Калеба, который тоже пялится на меня по ту сторону с видом типичного копа, уличенного преступника в совершении преступления.       — Открывай, извращенец.       Да я не…       Он прав.       Вздыхаю и открываю дверь, готовая рассыпаться в извинениях за слежку.       — Что ты замышляешь?       — В смысле? — растерянно моргаю. — Я ничего не хотел… То есть, не собирался… Черт. Это не то, что ты подумал. Это выглядело…       — Принести воды? — меняет он тон с недовольного на обеспокоенный. Сейчас точно упаду в обморок. — С тобой лучше не шутить. Понятно, — придерживает меня сосед за плечи и заталкивает в квартиру. — Тошнит? Голова кружится?       — Д-да.       — На тебя больно смотреть, правда, — произносит он сочувственно-отцовским голосом. Это напоминает мне о том периоде жизни с родителями, где я сильнее всего чувствовала себя в безопасности. Бывший парень не пролезет через дверную щель или балкон, как таракан, но страх живет в моем сердце и оно сжимается при мысли о встрече с Коннером. Неизвестно, чем всё закончится в следующий раз. — Остаться с тобой ненадолго?       — Пожалуйста, — порываюсь взять Калеба за руку, но сдерживаюсь, принимая стакан воды.       — Трудный период в жизни? Учеба? Девушка? — спрашивает сосед, расхаживая по моей гостиной. Держит руки за спиной, сцепленные в замок. Вылитый коп. — Не получается в постели?       Резко давлюсь водой и проливаю всё на футболку. От удушающего кашля слезятся глаза. Хочется то ли засмеяться, то ли заплакать. Мне с парнями не везет. Кто-то скажет, что вся жизнь впереди, встречу «того самого», но как быть к тому времени? Первым оказался сталкер, второй геем. Дальше кто? Фантастическое существо?       — Тебе не с кем обсудить это?       — Что?..       — Не бойся поделиться. Кому-то действительно может быть не плевать, — подмигивает Калеб, не намекая, а указывает конкретно на себя. Прижимаю колени к груди и натягиваю безразмерную футболку до кончиков пальцев на ногах. Меня окружают любящие, понимающие люди, только я перестала к ним обращаться. Хватило уже. Зачем снова нагружать их своими проблемами? То ли дело Калеб, верно?       Удрученно опускаю голову.       — Мне кое-кто нравится, — произношу настолько тихо, что соседу приходится сесть на диван.       — Что вам мешает быть вместе?       — Ориентация.       Кажется, зависает; молчит и делает какие-то расчеты в голове. Пока он в ступоре подбирает подходящие слова, я, преодолевая сжигающее изнутри чувство стыда, выдавливаю:       — Это Сайлас. Прости.       Опять тишина.       — Мне жаль, малой, он по девушкам.       По девушкам.       Что значит… Он по девушкам?       Медленно поднимаю голову и смотрю на соседа. Оба выглядим растерянными. Подождите. Еще раз. По девушкам? Он не встречается с парнями? Не состоит в любовных отношениях с Калебом? А кто с кем был в тот день, когда кровать ударялась о стену?.. Краснею и отвожу взгляд.       — Господи, — закрываю лицо руками.       — Мне жаль, Дэн, — шепчет Калеб. — Сайлас убежденный гетеро.       Из груди вырывается вой, который сосед принимает за страдания и приобнимает меня за плечо. Хочет утешить. Да это же всё в корне меняет! Какой я была слепой дурой.       — Он с кем-то встречается?       — Нет. До старости останется один, — причитает Калеб, закатывая глаза. — За пять лет знакомства Сай ни с кем не состоял в отношениях. Не думай, что это из-за нетрадиционной ориентации. Ему очень сложно угодить.       — Может, он асексуал?       — Нет.       — Но вдруг…       — Поверь мне, — настаивает сосед, звуча настороженно. Как будто сейчас выдаст что-то крайне неприличное о своем сожителе. Если уверен, значит нет причин сомневаться в сексуальной активности Сайласа. Тогда как расценивать его заигрывания под столом?       — Калеб.       — Да?       — Я должен тебе сказать… — прочищаю горло, избавляясь от искусственного мужского тембра и заговариваю с соседом своей голосом. — Меня зовут Даниэлла.       — Дверь была открыта, и я… — проходит Сайлас в мою квартиру без разрешения. Одновременно с Калебом смотрим на него. Немая сцена. В голову приходит единственная «гениальная» идея, но это было бы подло по отношению к обоим соседям.       — Скажешь ему?       — А смысл? — переговариваемся с Калебом.       Сайлас скрещивает руки на груди, ожидая, когда мы перестанем секретничать. Щеки до сих пор пылают, а при встрече с Сайласом я краснею пуще прежнего. Он видит мое смущение, но не использует это в свою пользу. Мог бы задавить харизмой или оказать сексуальное давление. Добить уж окончательно.       Но он только смотрит. Всегда смотрит.       — Твое право.       Хватаю Калеба за руку, боясь теперь остаться с Сайласом наедине. Я не смогу справиться в одиночку. Слишком слабая и беспомощная. Он как назло целует тыльную сторону моей ладони, раскрывая всю правду. Среди напряженного молчания доносится и мрачное:       — Я знаю.       — Что именно? — весело спрашивает Калеб, окидывая меня взглядом.       — Свою истинную суть не скрыть, — кратко отвечает Сайлас, наклоняя голову набок. Суть? Он с самого начала знал, что я девушка?! Поэтому… О боже. С мольбой смотрю на Калеба и сжимаю его руку в мертвой хватке. Я с этим громилой на справлюсь, если вдруг… Мечтать легко. Мечты ни к чему не обязывает, от них не бывает последствий.       — Оставлю вас.       — Зачем?! — перехожу на ультразвук.       Сайлас, лицезрея мою истерику, ничего не делает и не говорит. Кем он считает меня? Умалишенной? Поменялись бы местами. В нем чувствуется некая внутренняя сила. Энергетика. Не сталкивалась прежде с такими людьми.       — Смелее.       — Что?       — Попробуй быть смелее. Увидишь, тебе понравится, — подстегивает он не подавлять чувства и скрывать мысли, а быть предельно открытой. Это ли не залог успеха в отношениях? Мой страх быть отвергнутой сильнее желания обрести любовь. Вот если бы Сайлас… Бросаю на него просящий взгляд изподлобья. Почти отчаянный.

Шепот в темноте, твой голос так ясен.

Каждое твое слово — это всё, что мне нужно услышать.

      — В твоих желаниях нет ничего постыдного.       Для него люди — открытая книга? Или мой случай до смешного очевидный? Еще не решен вопрос с Коннером. Мы с ним не встречаемся, Сайлас тоже свободен. Звучит так просто.       — Для меня это в новинку. То есть, я имею в виду… — повышаю голос, чтобы бессвязно не мямлить. — Мои чувства к тебе. Они за гранью моего понимания и предела допустимого.       — Тебя это пугает?       — Невыносимо манит, — шепчу в ответ. — Ломает. Чувства не поддаются контролю. Мысль о том, что ты должен быть моим мужчиной, съедает меня изнутри. Это слишком. Это неправильно. Так не должно быть. Ты какое-то наваждение, игра больного разума, — сдавливаю виски, всерьез задумываясь лечь в клинику для душевно больных. — Я превращаюсь в Коннера.       — Твой бывший?       — Да, я выдала его за своего друга. Прости за ложь, — виновато хнычу и в предостерегающем жесте выставляю вперед руку. — Не подходи.       — Говоришь так, словно можешь причинить мне вред, — улыбается Сайлас, не внимая предупреждениям. Физически, конечно, он в разы сильнее развит меня. Я подразумеваю более глубокие травмы, которые может нанести человек. — Милая Даниэлла, — проводит он ладонью по моим волосам, нежно касается щеки и доходит до губ. — Настоящая причина ведь не в этом?       Закрываю глаза.       — Посмотри на меня.       Отрицательно качаю головой. Веду себя как маленькая, отказываясь столкнуться с реальностью. Между нами зияет черная пропасть, хранящая в себе такие тайны, о которых знать не хочется. Проще по-детски закрыться. Папа запирал мой шкаф, откуда могли выскочить ночные монстры.       — Я совсем не знаю тебя, — ласкаюсь об руку Сайласа. На удивление не горячая. Наоборот, ледяная. Вздрагиваю всем телом, когда он скользит пальцем по моей нижней губе. Даже с Оливером ничего подобного не испытывала. Эмоции не переполняли настолько яростно и не вызывали алчное желание обладать чужой душой. Я любила его, но чувства были естественными. Правильными.       Встречаюсь с мужчиной взглядом. Рубиновые глаза заманивают своей притягательностью в бешеный водоворот. Чувствуя шаткость положения, у границы с точкой невозврата, я обхватываю его запястье. Для Сайласа, кажется, любой момент станет подходящим, чтобы овладеть девушкой.       — Ты на многое можешь быть способна, — шепчет он, указательным пальцем проводя вдоль линии моего подбородка. Запрокидываю голову назад, позволяя мужским пальцам вырисовывать узоры на моей коже. — Однажды ты сама в этом убедишься, милая. Только рядом с тобой будет кто-то другой.       Отступает?       — Для меня важно уберечь тебя от… некоторых аспектов своей жизни, — говорит Сайлас уклончиво. Что подразумевает? Работу? Где он пропадает по ночам? Чем занимается? Встаю и спускаю лямку его майки с плеча, обнажая татуировку дракона. Алые глаза прослеживают за движением моих пальцев. Из-за поворота головы пепельная челка спадает ему на лоб, делая еще более привлекательным. Не божественно, а дьявольски красив.       — Люди остаются вместе вопреки всему.       — Между нами есть очень важное отличие, Дэнни, — смотрит он на меня свысока.       — Какое?       — Моральные принципы.       Что этим пытается сказать? Что он плохой человек? Занимается незаконной деятельностью? Кто устроил стрельбу несколько дней назад? В доме поселился скрытый человек, отсутствует по ночам, носит татуировку якудза. Прикола ради? Сложить все пункты и получится неутешительный вердикт. Данное предположение уже обязано оттолкнуть меня. Если я допускаю худшее, то Сайласу нет доверия.       Неужели со мной по соседству живет серийный убийца из клана мафиози?       Надо тоже отступить. Забыть о нем. Забыть. Но как? Если пробуждаюсь по утрам и ложусь каждую ночь с мыслями только об этом человеке. Он будто стал неотделимой частью меня самой: не покидает ни разум, ни сердце. Даже на расстоянии ощущаю силу притяжения. Мне хочется напитаться его присутствием: улыбкой, голосом, отблеском солнца в светлых волосах, запахом парфюма. Всем им. Полностью.       — Я нравлюсь тебе?       — Даниэлла…       Касаюсь кончиками пальцев его щеки. Не верится, что такой мужчина готов сдаться, не добиваясь своего любыми средствами. По закону жанра мы обязаны сойтись и трагически закончить любовную историю. Кто выберет унылую жизнь вместо щекочущие нервы приключения?       — Ответь на главный вопрос, который всё решит. Что окажется сильнее? Твои чувства ко мне или моральные принципы?       Казалось бы, не равносильные варианты. Размышлять не о чем. Я обязана поступить правильно, по совести, не настроить ни родителей, ни друзей против себя. Они никогда не примут в своем обществе убийцу, не посчитав меня при этом подвергнутой его влиянию. Боже, да Сайлас едва ли не прямым текстом отсылает меня подальше от себя с целью уберечь от беды.       Он не может быть абсолютным злом.       И всё же… Нормальная девушка не выберет его, не выберет такую жизнь.       — Ты работаешь на мафию?       — Милая, — печально улыбается он. Вердикт еще хуже.       — Ты их босс, — произношу упавшим голосом. Земля уходит из-под ног. Я слышала, чем преступные организации занимаются, какие ужасы совершают и какими способами добывают информацию.       Что это меняет? Сцепляю зубы, подавляя поток рвущихся наружу слез. Почему он не стал кем-то другим? Фитнес-тренером или телохранителем. Кем угодно, лишь бы не тем, кто отнимает жизни других. Зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю к себе, заставляя наклониться. Вожделенный взгляд рубиновых глаз не отрывается от моих глаз. Зрачки расширены, а губы приоткрыта.       Так близко…       — Тебе нравятся длинные волосы?       — Какой ответ ты хочешь услышать?       — Честный. Просто парням нравятся девушки с длинными волосами. Если мы любим ушами, то вы чем? Руками?       Его ладонь скользит по моему боку, обводя линию талии и обхватывает бедро, отчего я резко выдыхаю. Наконец-то цепкий взгляд прерывает зрительный контакт и опускается на мои губы. Оливер — отголосок далекого прошлого, воспоминание, Коннер — случайно допущенная ошибка. Никто из них не смог бы стать моей судьбой. Сайлас неоспоримо не вписывается в концепцию идеальной и спокойной жизни.       И что?       Почему он привлекателен для меня? Должно быть что-то более весомое, нежели внешность с характером. Поставить на кон отношения с близкими, репутацию, и всё ради едва знакомого мужчины? Выбрать его — значит выбрать шаг в пропасть, прямо в бездну.       Я околдована им.       — Мы так не подходим друг другу, — улыбаюсь ему в ответно искривленные в усмешке губы. И как же сильно я хочу быть с ним. Невыносимо. Это детские, наивные мечты: воображать будущее с прекрасным, но вовсе не принцем. Меня обнимает убийца. Убийца, чьи руки не отмыть от крови. Кошмар наяву, как данное высшими силами испытание — самое главное испытание в моей жизни.       Как выстоять? Не отдаться на съедение дьяволу.