Эпизод 3: Ледяной Ад

Глава 23: Война Миров

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, стою на замерзшем склоне. Лед под ботинками трещит, как кости. Мой Нанокостюм хрипит, покрыт инеем, визор мигает: ЭНЕРГИЯ: 3%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -110°C. Холод вгрызается в броню, в кожу, в саму душу. Дыхание — ледяные иглы в легких. Пророк рядом. Его броня — треснувшая, как старый металл, но он стоит прямо, винтовка в руках. Его визор темен, но я знаю: он видит. Все видит. Перед нами — ледяной ад. Джунгли мертвы. Пальмы — стеклянные статуи, расколотые. Океан — застывшее поле, где волны застыли в момент удара. Купол над нами — полупрозрачный, синий, как глаз бога, что смотрит с презрением. Левиафан вдали. Пульсирует. Ждет.       Они идут. Из тумана. Тяжелые пехотинцы Цефов. Не Охотники. Не Стражи. Ходячие танки. Выше трех метров. Броня — кристаллический сплав, черный, с синими венами, что светятся в такт Левиафану. Трубки на их спинах испускают морозный пар, как дыхание. Их шаги — удары молота. Лед дрожит. Их пушки — импульсные, размером с человека, гудят, как рой. Они не бегут. Не торопятся. Зачем? Они знают: мы в ловушке. Визор: ОБНАРУЖЕНА НОВАЯ ФОРМА ЖИЗНИ. КЛАССИФИКАЦИЯ: ПЕХОТИНЕЦ (ТЯЖЕЛЫЙ). УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ.       Идут. Как жнецы. Я сжимаю SCAR. Пули. Последний магазин. Сколько? Двадцать? Хватит на одного? Они замечают нас. Четыре. Пятеро. Движутся. Слаженно. Один впереди. Двое по флангам. Двое сзади. Как волки. Пули. От них. Как горох от стены.       — Номад, огонь! — Пророк. Его голос. Холодный. Точный.       Я прицеливаюсь. СКОРОСТЬ. Перекат. Укрытие. Ледяная скала. Стреляю. Очередь. Пули. Ударяют в голову. Искры. Ноль эффекта. Броня. Слишком толстая. Цеф не останавливается. Его пушка. Гудит. Синий свет. Черт.       Луч. Беззвучный. Почти невидимый. Ударяет. В скалу. Метр от меня. Не взрыв. Звон. Высокий. Хрустальный. Скала — тонны льда и камня — рассыпается. В пыль. Осколки. Острые, как стекло. Бьют по броне. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 38%. Я падаю. Катюсь. Визор: ТЕМПЕРАТУРА КОСТЮМА: -80°C. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЭНЕРГОЯЧЕЕК: -40%. Холод. Убивает. Быстрее, чем они. Броня. Непробиваема. Старые тактики. Не работают. Я стреляю. Еще очередь. По ногам. Искры.       Ничего. Они идут. Фланги. Сужаются. Второй Цеф. Пушка. Гудит. Я ныряю. За валун. Луч. Удар. Валун — в пыль. Осколки. Режут. ЭНЕРГИЯ: 2%.       — Номад! — Пророк. Его голос. Режет эфир.       — Их оружие нестабильно! Видишь конденсаторы? На стволе! Светятся перед выстрелом! Стреляй туда! Перегрузка!       Конденсаторы. Я вижу. Синие. Пульсируют. Перед выстрелом. Цеф. Впереди. Готовится. Пушка. Гудит. Я прицеливаюсь. СКОРОСТЬ. Выстрел. Попал. Искры. Гул. Нарастает. Пушка. Взрывается. Синяя вспышка. Цеф. Падает. Его броня. Трескается. Ледяной пар. Вырывается. Один. Осталось четверо.       — Работает! — Мой крик. Хрип.       — Не стой! Двигайся! Окружение! — Пророк. Уже бежит. За ледяной глыбой. Стреляет. Еще один Цеф. Пушка. Искры. Взрыв. Второй. Падает.       Работает. Но их слишком много. Я бегу. Лед. Скользкий. Ноги. Спотыкаются. Холод. Сковывает. Визор: ЭНЕРГИЯ: 1%. Пушка. Гудит. Слева. Я прыгаю. СИЛА. Ледяное дерево. Рушится. Укрытие. Луч. Ударяет. Дерево. В пыль. Осколки. Сыплются. Как снег. Я стреляю. Конденсатор. Попал. Взрыв. Третий Цеф. Падает.       — Номад! Отступаем! К побережью! Найдем укрытие!       — Пророк. Его броня. Искрит. Он бежит. Я за ним. Цефы. Двое. Преследуют. Их шаги. Грохот. Лед. Трещит.       Я бегу. СКОРОСТЬ. Отключена. Энергия. Ноль. Ноги. Тяжелые. Ледяной ветер. Режет. Дыхание.       Жжет. Впереди. Разлом. Прыжок. Едва. Перелетел. Пророк. Сзади. Стреляет. Очередь. Цеф. Пушка.       Гудит. Луч. Мимо. Разлом. В пыль.       Мы — дичь. Я оборачиваюсь. Цефы. Идут. Не торопятся. Их броня. Блестит. Их пушки. Гудят. Они знают. Мы не уйдем. Но мы бежим. Сквозь лед. Сквозь туман. Сквозь новый мир.       Мы научились огрызаться. Но надолго ли нас хватит?       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс брел через ледяной ад. Его Нанокостюм скрипел, покрытый коркой грязного инея, визор мигал тусклыми предупреждениями: ЭНЕРГИЯ: 2%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -120°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 38%. Каждый шаг — борьба. Лед под ботинками хрустел, как старые кости, крошась под весом брони. Холод был не просто холодом — он был живым, цепким, как зверь, вгрызающийся в металл, в кожу, в сам разум. Воздух — густой, почти осязаемый — резал легкие при каждом вдохе. Пар от дыхания оседал на визоре ледяными кристаллами, заслоняя мир. Мир? Какой мир? Джунгли исчезли. Океан — застывшая пустыня, где волны застыли в немом крике. Купол над головой — полупрозрачный, с синими разрядами, как вены неведомого бога — отрезал их от солнца, от жизни. Левиафан вдали, его черный хитиновый корпус, пульсировал, как сердце, готовое разорвать этот новый, мертвый мир.       Псих шел. Час. Два. Может, три. Время растворялось в холоде. Его вел сигнал — слабый, прерывистый, аварийный маячок отряда "Орел". СИГНАЛ: 300 МЕТРОВ. НАПРАВЛЕНИЕ: СЕВЕРО-ВОСТОК. Его SCAR висел на плече, холодный, как ледяной гроб. Патронов — полмагазина. Нож — зазубренный, покрыт инеем. Гранаты — две, замерзшие, как камни. Его ярость, его старая, хищная ярость — она ушла. Растворилась. Осталась только цель. Найти их. Найти Кигана. Найти... кого-нибудь.       Ледяное поле. Бескрайнее. Пальмы — расколотые, их стволы торчали, как сломанные копья. Птицы — застывшие в полете, их крылья — хрупкие, ледяные, рассыпались от малейшего ветра. Джип КНА, вмерзший в лед, с распахнутыми дверями, как будто водитель пытался бежать. Псих прошел мимо. Не остановился. Они мертвы. Все мертвы. Но сигнал. Он был. Слабый. Как шепот. Впереди — расщелина. Едва заметная. Ледяная корка скрывала вход. СИГНАЛ: 10 МЕТРОВ. Псих опустился на колено. Лед. Толстый. Грязный. Он сжал кулак. СИЛА. Удар. Лед треснул. Еще удар. Осколки посыпались, острые, как стекло. Холод обжег перчатку. Он пробил проход. Темнота. Пещера. Он шагнул внутрь.       Внутри — мрак. Ледяные стены, покрытые грязным, серым льдом, отражали тусклый свет аварийных индикаторов его костюма. С потолка свисали сталактиты, острые, как кинжалы, готовые упасть. Воздух — неподвижный, тяжелый, как вода. Каждый вдох — боль. Визор: АНАЛИЗ АТМОСФЕРЫ: НЕИЗВЕСТНЫЕ ГАЗЫ. СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: КРИТИЧЕСКИЕ. Он пошел глубже. Хруст льда под ногами. Треск. Дыхание. Судорожное. Чье-то.       Они были там. Отряд "Орел". Остатки. Пятеро. Сбились в кучу, как замерзающие звери. Их костюмы — покрыты инеем, индикаторы мигают красным. Эмерсон. Скорчившись, дрожал, его руки сжимали пустой M4. Рядом — трое солдат. Безымянные. Их лица под визорами — серые, глаза пустые. Киган. У стены. Шлем снят. Лицо — серое, как пепел. Шрам на щеке — черная трещина. Его взгляд — пустота. Как будто он уже мертв. Только еще дышит.       Псих остановился. Визор сканировал. АНАЛИЗ КОСТЮМА 'КИГАН': ЭНЕРГИЯ - 3%. АНАЛИЗ КОСТЮМА 'ЭМЕРСОН': ЭНЕРГИЯ - 2%. ОШИБКА ТЕРМОРЕГУЛЯЦИИ. Они живы. Черт. Живы. Он шагнул ближе. Лед хрустнул. Эмерсон вздрогнул. Поднял голову. Его глаза — мутные, как у умирающего зверя. Киган медленно повернулся. Его взгляд встретился с взглядом Психа. Молчание. Долгое. Тяжелое. В нем утонули старые обиды. Ярость. Бунт. Все, что было между ними. Они смотрят на меня. Как будто я могу их спасти. Я не могу. Но должен.       — Сайкс... — Голос Кигана. Хриплый. Шепот.        — Ты выжил.       Псих опустился на колено перед ним. Проверил его костюм. Энергия. На нуле. Индикаторы. Красные.       — Я всегда выживаю, лейтенант, — сказал он. Его голос — ровный. Без сарказма.        — Энергии почти нет. Вы долго не протянете.       Киган смотрел в пустоту. Его губы дрогнули.       — Мы уже мертвы. Просто еще не до конца замерзли.       Псих выпрямился. Его взгляд — на Эмерсона. На солдат. Их лица. Пустые. Шон бы этого не одобрил. Он сжал кулак. Ярость. Где она? Ее нет. Только холод. Такой же, как снаружи. Он подошел к Эмерсону. Тот дрожал. Его костюм. На грани. Псих вытащил энергоблок из своего костюма. ЭНЕРГИЯ: 1%. Подключил кабель. Эмерсон дернулся. Его визор мигнул. Зеленый. Живой. Он посмотрел на Психа. Удивление. Благодарность. Псих отключил кабель. Его собственный визор: ЭНЕРГИЯ: 0.5%. Достаточно. Пока достаточно.       Киган наблюдал. Его глаза. Пустота. Но в них — проблеск. Уважение. Он кивнул. Едва заметно. Он сломлен. Но он видит. Я не тот, кем был. Псих повернулся к остальным.       — Подъем, солдаты, — его голос — жесткий, как лед под ногами.       — Сидеть здесь — значит умереть. Прогулка только начинается.       Они смотрели. Молча. Эмерсон. Зашевелился. Встал. Солдаты. Медленно. Как тени. Псих проверил SCAR. Полмагазина. Нож. Гранаты. Я не герой. Я упрямый ублюдок, который не хочет умирать в этой дыре. Он посмотрел на Кигана. Тот кивнул снова. Командование. Передано. Без слов.       И я не дам умереть им. Псих шагнул к выходу. Ледяной ветер ждал его. Новый мир ждал его. И где-то там, в тумане, рождалась армия. Пусть идут. Я готов.

Глава 24: Эвакуация

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, скорчился в ледяной расщелине. Ледяной ветер воет, как раненый зверь, пробирается сквозь трещины в моей броне. Мой Нанокостюм умирает: ЭНЕРГИЯ: 1%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -115°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 42%. Холод — не просто холод, он живой, вгрызается в металл, в кости, в разум. Визор покрыт инеем, я смахиваю его перчаткой, но кристаллы намерзают снова. Дыхание — как глоток жидкого азота, каждый вдох режет легкие. Пророк напротив, его броня — потрепанная, треснувшая, но он спокоен, как инженер перед чертежом. Его визор темен, но я чувствую его взгляд — холодный, аналитический, словно он видит больше, чем я могу понять. Рядом — труп Цефа. Тяжелый пехотинец. Его кристаллическая броня пробита, синие вены потухли, трубки на спине испускают морозный пар, оседающий на льду. Мы оторвались от погони. Едва. Но надолго ли?       Связи нет. Мы в ловушке. Я проверяю рацию. Треск. Шёпот. Нечеловеческий, как тот, что мы слышали в глубинах Левиафана. СВЯЗЬ: ОТСУТСТВУЕТ. ПОМЕХИ: 98%.       — Пророк, — мой голос хрипит, едва пробивается сквозь холод, — стандартные каналы заглушены. Мы отрезаны.       Он не отвечает. Его взгляд — на Цефа. Он опускается на колено, вытаскивает нож — зазубренное лезвие, покрытое инеем. Он что, собирается...?       — Их энергоядро нестабильно, но мощно, — говорит он, его голос ровный, как будто он объясняет устройство двигателя.       — Если я подключу наш передатчик напрямую, смогу создать импульс. Пробьем их глушилку. Окно — три секунды. Не больше. Прикрывай меня.       Он копается в этой твари, как механик в моторе. Я смотрю, как он работает. Его движения — точные, хирургические. Нож врезается в хитиновую броню Цефа. Панцирь трескается, как стекло, открывая не плоть, а сеть. Светящиеся синие кабели-вены оплетают кристаллическое ядро, пульсирующее, как сердце. Оно гудит, испуская холод, который кажется еще более ледяным, чем окружающий нас мир. Пар от ядра оседает на броне Пророка, покрывая ее коркой льда. Он режет вены, вытаскивает проводки, как будто знает их устройство. Откуда? Он не просто солдат. Он что-то большее. Это пугает. И восхищает.       Я занимаю позицию у входа в расщелину. SCAR в руках. Полмагазина. Двадцать патронов. Хватит? Визор: ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ. 5 ОБЪЕКТОВ. РАССТОЯНИЕ: 300 МЕТРОВ. Красные точки на экране. Цефы. Тяжелые. Их шаги — грохот, лед дрожит под их весом.       — Пророк, у нас минута! — кричу я, мой голос тонет в вое ветра.       Он не отвечает. Его пальцы, в перчатках, покрытых инеем, двигаются с невероятной скоростью. Он вытаскивает интерфейсный кабель из своего костюма, подключает его к органическому порту на ядре. Контакт. Ядро вспыхивает синим. Разряды пробегают по его руке, его костюм гудит. ЭНЕРГИЯ: 150%. ПЕРЕГРУЗКА. Визор мигает красным.       — Почти готов, — говорит он. Спокойно. Слишком спокойно.       РАССТОЯНИЕ: 200 МЕТРОВ. Я вижу их. Тени в ледяном тумане. Их кристаллическая броня блестит, пушки гудят, синие 'глаза' светятся, как маяки. Они чувствуют энергию. Как акулы — кровь.       — Пророк, быстрее! — Мой голос дрожит. Я прицеливаюсь. Пушка одного Цефа. Конденсаторы. Светятся. Выстрел. Попал. Искры. Гул. Взрыв. Цеф падает, синяя вспышка освещает лед. ОДИН УНИЧТОЖЕН. РАССТОЯНИЕ: 150 МЕТРОВ.       Пророк подключает второй кабель. Ядро гудит громче, его костюм искрит. ПЕРЕГРУЗКА СИСТЕМ: КРИТИЧЕСКАЯ.       — Номад, держи их! — Его голос режет эфир, как лезвие.       Я стреляю. Очередь. Конденсатор. Еще один Цеф. Взрыв. Падает. РАССТОЯНИЕ: 100 МЕТРОВ. Они идут быстрее. Их пушки гудят. Луч. Удар. Ледяная скала в десяти метрах рассыпается в облако пыли и осколков, острых, как стекло. Они бьют по моей броне. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 45%. Я перекатываюсь за ледяной валун. Холод жжет, визор: ЭНЕРГИЯ: 0.5%.       — Пророк! Время! — кричу я, стреляя снова. Мимо.       — Готово! — Он встает, нажимает что-то на своем визоре. Шкала загрузки вспыхивает на моем экране. ПЕРЕДАЧА ПАКЕТА ДАННЫХ: 25%... 50%... Цефы в ста метрах. 75%... Их 'глаза' светятся в тумане. Я стреляю. Попал. Конденсатор. Взрыв. Третий Цеф падает. 100%. ПЕРЕДАЧА ЗАВЕРШЕНА. Ядро вспыхивает. Гул становится оглушительным. Пророк отскакивает.       — Ложись! — кричит он.       Я падаю. Взрыв. Синяя волна прокатывается по расщелине. Удар. Меня отбрасывает, лед подо мной трескается. Визор: СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 50%. СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: КРИТИЧЕСКИЕ. Цефы — ближайшие — исчезли. Пыль. Осколки. Их броня разорвана. Остальные в тумане. Отступают. Мы лежим. Пророк дышит тяжело, его костюм искрит. Мой — тоже. ЭНЕРГИЯ: 0.3%. Ледяной ветер воет, холод вгрызается глубже. Я смотрю на Пророка. Он знал, что ядро взорвется. Использовал его как оружие. Кто ты, черт возьми?       Рация трещит. Затем — голос. Чистый. Ясный.       — ...повторяю, это авианосец 'Конституция', мы получили ваш сигнал! Какого черта там происходит, майор?!       Они ответили. Я смотрю на Пророка. Его визор отражает ледяной свет. Он кивает. Едва заметно.       У нас есть шанс. Крошечный. Почти невозможный. Но он есть.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс стоял в ледяной пещере, его Нанокостюм покрыт коркой инея, визор мигал тусклыми предупреждениями: ЭНЕРГИЯ: 4%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -120°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 40%. Холод был везде — в воздухе, в стенах, в его костях. Дыхание оседало кристаллами на визоре, мешая видеть. Перед ним — остатки отряда "Орел". Киган, Эмерсон и трое других. Их костюмы — на грани, индикаторы мигают красным, лица под визорами — серые, как пепел. Они смотрели на него. Не с надеждой. С отчаянием. Как будто он — их последняя нить, связывающая с жизнью. Я не герой. Но я их единственный шанс.       Псих повернулся к группе. Его голос — холодный, ровный, как лед под ногами.       — План прост. Двигаемся от укрытия к укрытию. Никакого геройства. Энергию — только на жизнеобеспечение и маскировку. Отстанете — умрете. Вопросы?       Тишина. Эмерсон кашлянул, звук — хриплый, болезненный. Киган кивнул, его шрам на щеке казался глубже в тусклом свете пещеры. Остальные — безымянные тени — просто смотрели. Псих проверил SCAR. Полмагазина. Двадцать патронов. Нож. Две гранаты. Мало. Но выбора нет.       — Ледяная буря начинается, — продолжил он, глядя на визор. АНАЛИЗ АТМОСФЕРЫ: ВЕТЕР 20 М/С. ВИДИМОСТЬ: 5 МЕТРОВ.        — Это наш шанс. Шум скроет шаги. Но если Цефы нас заметят, мы покойники. Двигаемся парами. Я и Киган — первые. Эмерсон, ты с Картером. Родригес — замыкающий. Поняли?       Кивки. Слабые. Усталые. Псих повернулся к выходу. Ледяная стена, пробитая им ранее, зияла, как открытая рана. За ней — вой ветра. Шон, если ты там, дай нам шанс.       Они вышли. Буря ударила сразу. Ветер нес не снег, а ледяную крошку, острую, как стекло. Она царапала броню, забивала сенсоры. Визор: ВИДИМОСТЬ: 3 МЕТРА. Псих шел первым, SCAR наготове. Лед под ногами — скользкий, неровный, с торчащими обломками замерзших деревьев, похожих на кости. Купол над ними — полупрозрачный, синий, с пробегающими разрядами — искажал мир, делая его чужим. Левиафан вдали, его черный корпус, пульсировал, как живое сердце.       — Сто метров до танка, — тихо сказал Псих в эфир.       — Двигаемся. Тише, Эмерсон, дыши ровнее. Они слышат биение сердца.       ЭНЕРГИЯ 'КИГАН': 2%. ПУЛЬС 'ЭМЕРСОН': 140. Псих вел их, ориентируясь по визору. Ледяная пустыня была коварной — трещины, скрытые под тонким слоем льда, могли проглотить человека. Замерзшие пальмы торчали, как сломанные копья. Впереди — остов танка КНА, вмерзший в лед, его башня наклонена, как будто он пытался сбежать.       — Укрытие, — скомандовал Псих, поднимая пять пальцев. Замереть. Два пальца — двигаться парами. Он и Киган — первые. Они скользнули к танку, прижались к его ржавой, покрытой инеем броне. Эмерсон и Картер — за ними. Родригес — последним.       Псих присел, проверяя визор. ОБНАРУЖЕН ПАТРУЛЬ ЦЕФОВ. ДИСТАНЦИЯ: 100 МЕТРОВ. Красные точки. Три. Тяжелые пехотинцы. Их шаги — низкий гул, пробивающийся даже сквозь вой бури.       — Замереть, — шепнул он.        — Не дышать.       Они прижались к танку. Эмерсон дрожал, его костюм гудел, борясь с холодом. ЭНЕРГИЯ 'ЭМЕРСОН': 1%. Киган смотрел на Психа, его глаза под визором — пустые, но внимательные. Он доверяет мне. Черт. Он доверяет мне. Цефы приближались. Их силуэты — массивные, как танки — проступали в тумане. Пушки гудели, синие 'глаза' светились, как маяки.       Картер — молодой, безымянный солдат — закашлялся. Звук — резкий, как выстрел в тишине. Псих обернулся. Картер прижал руку к визору, глаза полны паники. Цефы замедлились. Их сенсоры повернулись. Они услышали. Псих медленно, без резких движений, положил руку на плечо Картера. Не сжал. Просто положил. Картер замер. Его дыхание — прерывистое — стало тише. Псих кивнул. Держись, парень.       Цефы прошли в двадцати метрах. Их шаги — удары молота. Лед дрожал. Псих смотрел на визор. ДИСТАНЦИЯ: 50 МЕТРОВ. УГРОЗА: УМЕНЬШАЕТСЯ. Они не заметили.       Мы не можем так вечно. Псих огляделся. Впереди — ледяной холм. На нем — глыба. Огромная, нестабильная, готовая рухнуть. Внизу — еще один патруль. Четыре Цефа. Идут к их маршруту. Если они нас заметят, конец. Он посмотрел на глыбу. На ее основание. Трещины. Риск. Но другого шанса нет.       — Киган, — шепнул он.       — Видишь глыбу? Один выстрел в основание. Она рухнет. Отвлечет их.       Киган кивнул. Его голос — хриплый, но твердый.       — Ты уверен?       — Нет. Но делаем.       Псих поднял SCAR. Прицелился. Основание глыбы — тонкое, хрупкое. Один выстрел. СИЛА. Выстрел. Тихий щелчок. Лед треснул. Глыба — сотни тонн — накренилась. Рухнула. Грохот. Облако ледяной пыли. Цефы повернулись. Их пушки загудели. Они пошли к обвалу.       — Сейчас! — скомандовал Псих.        — К метеостанции! Двести метров!       Они побежали. Лед скользил под ногами. Эмерсон споткнулся. Псих подхватил его, почти таща. ПУЛЬС 'ЭМЕРСОН': 160. ЭНЕРГИЯ: 0.8%. Киган помогал Родригесу. Картер бежал, кашляя. Метеостанция — полуразрушенная, покрытая льдом — была впереди. Псих влетел первым, разбил ледяную дверь. Остальные — за ним.       Они упали на пол. Дыхание — хриплое, судорожное. Псих проверил визор. ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ. Цефы не заметили. Они в безопасности. На несколько часов. Киган подошел к Психу. Его шлем снят. Лицо — серое, шрам — как трещина.       — Ты спас нас, Майкл, — сказал он. Впервые по имени.       Псих посмотрел на него. На Эмерсона. На остальных. Их лица — изможденные, но живые. Затем на бескрайнюю ледяную пустыню за дверью.       — Я еще никого не спас, лейтенант, — тихо ответил он.       — Я просто отсрочил приговор.       Гонка продолжалась.

Глава 25: Неожиданный Союзник

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, бегу сквозь ледяные каньоны, мой Нанокостюм на последнем издыхании. Визор мигает: ЭНЕРГИЯ: 0.3%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -118°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 50%. Холод — как живое существо, вгрызается в броню, в кожу, в саму волю. Лед под ботинками скользкий, коварный, трещит, как стекло. Стены каньона — высокие, гладкие, отражают каждый звук, превращая выстрелы в оглушительное эхо. Пророк впереди, его броня искрит, но он движется, как машина — точно, без колебаний. SCAR в моих руках — полмагазина, пятнадцать патронов. За нами — Цефы. Их шаги — низкий гул, пробивающийся сквозь вой ледяного ветра. Мы только что отправили сигнал "Конституции". Они ответили. Надежда. Крошечная, почти нереальная. Но рой теперь знает, где мы.       Бой. Двое. Слева. Я пригибаюсь. СКОРОСТЬ. Перекат. Ледяная глыба — укрытие. Цеф. Тяжелый пехотинец. Его пушка гудит, синий свет конденсаторов вспыхивает. Я стреляю. Очередь. Попал. Конденсатор. Взрыв. Синяя вспышка. Он падает, броня трескается, морозный пар вырывается из трубок. Пророк стреляет справа, второй Цеф падает. Мы бежим. Каньон сужается. Ледяные стены давят, как крышка гроба. Визор: ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ. 4 ОБЪЕКТА. ДИСТАНЦИЯ: 200 МЕТРОВ. Они не отстают.       Рация трещит. Новый сигнал. Чистый. Четкий. Женский голос.       — Говорит "Валькирия-один". Мой VTOL сбит, основной двигатель поврежден, но вспомогательные и оружейные системы в норме. Вижу ваш бой с "богги" на сенсорах. Координаты: 32.7 север, 118.4 запад. Могу оказать огневую поддержку, если подберетесь ближе.       Я замираю. Пророк тоже. Мы смотрим друг на друга. Визор: ВХОДЯЩИЙ СИГНАЛ. ЧАСТОТА ВВС США. ПОЗЫВНОЙ: ВАЛЬКИРИЯ-ОДИН. Новая цель мигает на карте. В противоположной стороне от точки эвакуации.       — И... вы из отряда "Х-ищник"? — Ее голос. Стальной. Но с трещиной.       — Вы не видели моего брата, сержанта Гарольда Кортеза?       Кортез. Я чувствую, как сердце сжимается. Ацтек. Его сестра. Не может быть. Из всех пилотов... Я смотрю на Пророка. Его визор темен, но я знаю — он понял. Его плечи напрягаются. Черт. Черт. Черт.       — Номад, — его голос в эфире, холодный, как лед вокруг.       — Точка эвакуации — пять километров на север. Ее VTOL — три на юг. Мы не успеем и туда, и туда.       — Она — пилот. С машиной, — отвечаю я. Мой голос дрожит.        — Если мы не поможем, она не выживет.       — И мы тоже, — отрезает он. Пауза. Его визор мигает. АНАЛИЗ РИСКОВ: ВЫСОКИЙ.        — Но без транспорта мы не выберемся. VTOL — наш шанс. Идем к ней.       Он прав. Логично. Безумно, но логично. Я киваю. Цефы. Визор: ДИСТАНЦИЯ: 150 МЕТРОВ.       — "Валькирия", — говорит Пророк в рацию, его голос ровный, но в нем — новая, мягкая нота.        — Держитесь. Мы в пути. Постарайтесь не привлекать внимания.       Он не отвечает на ее вопрос. Я тоже молчу. Такие новости не говорят по радио. Такие новости приносят лично.       Мы меняем маршрут. Каньон становится уже, ледяные стены — ближе, эхо наших шагов — громче. Я стреляю. Цеф. Конденсатор. Взрыв. Падает. ДИСТАНЦИЯ: 120 МЕТРОВ. Пророк прикрывает, его очередь — точная, как лазер. Еще один Цеф. Падает. Лед дрожит. Буря усиливается, ледяная крошка режет броню, забивает сенсоры. Визор: ВИДИМОСТЬ: 4 МЕТРА.       Мы бежим. От смерти. К смерти. Я думаю о Валери. Ее голос. Четкий. Профессиональный. Но усталый. Она ждет брата. Ацтека. Которого мы потеряли в горе. В Левиафане. Как сказать ей? Как смотреть в глаза человеку, чей брат умер, пока мы дрались с богом? Каньон расширяется. Впереди — открытое поле. Ледяное. Замерзший океан, где волны застыли в немом крике. Визор: ЦЕЛЬ: 500 МЕТРОВ. Я вижу дым. Обломки. VTOL. Полузанесенный снегом. Его пушки — неподвижны, но индикаторы мигают зеленым. Живой.       — "Валькирия", это "Х-ищник", — говорю я.       — Мы в пятистах метрах. Держитесь.       — Поняла, — ее голос. Спокойный. Но тревога рвется наружу.       — У меня тут гости. Двое. Тяжелые. Прячусь в кабине.       Черт. Визор: ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ. 2 ОБЪЕКТА. ДИСТАНЦИЯ: 300 МЕТРОВ ОТ ЦЕЛИ. Цефы. У VTOL.       — Номад, фланг, — командует Пророк.       — Я беру правый. Ты — левый. Целься в пушки.       СКОРОСТЬ. Я бегу. Лед скользит. Падаю. Встаю. Цеф. Его броня — черная, кристаллическая. Пушка гудит. Я стреляю. Конденсатор. Искры. Взрыв. Он падает. Пророк стреляет справа. Второй Цеф. Падает.       Мы добираемся до VTOL. Кабина. Стекло покрыто инеем. Внутри — фигура. Валери. Она поднимает голову. Ее визор мигает. На моем визоре — ее лицо. Личное дело. Лейтенант Валери Кортез. Темные глаза. Решительный взгляд. Как у Ацтека.       — Вы "Х-ищник"? — Ее голос в рации.        — Где... где мой брат?       Я смотрю на Пророка. Он молчит. Его рука сжимает винтовку. Такие новости говорят глядя в глаза.       — Мы вытащим тебя, — говорю я.       — Потом поговорим.       Гонка продолжается. Но теперь мы несем не только надежду. Мы несем ее горе.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс вел свой отряд через ледяную пустыню, каждый шаг — борьба с холодом и усталостью. Его Нанокостюм был на грани: ЭНЕРГИЯ: 3%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -122°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 42%. Ледяной ветер нес острую крошку, царапавшую броню, забивал сенсоры. Позади него — остатки отряда "Орел": Киган, Эмерсон, Картер и Родригес. Их костюмы мигали красными индикаторами, лица под визорами — серые, глаза пустые. Псих шел первым, SCAR в руках, полмагазина — пятнадцать патронов. Нож. Одна граната. Мало. Но мы идем.       Они вышли к краю ледяного каньона. Внизу — дымящиеся обломки VTOL’а, искореженный металл, покрытый инеем. Кабина пилота — цела, тусклый зеленый свет индикаторов мигал в темноте. Псих опустился на колено, активировал оптику. БИОСИГНАЛ: СЛАБЫЙ. ПИЛОТ ЖИВ. Но затем визор ожил: ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ. 11 ОБЪЕКТОВ. ЦЕЛЬ: ТЯЖЕЛЫЙ ПЕХОТИНЕЦ (3). ЦЕЛЬ: ОХОТНИК (8). ДИСТАНЦИЯ: 400 МЕТРОВ.       Охотничья стая. Цефы двигались не как патруль. Они окружали VTOL, как волки, учуявшие кровь. Тяжелые пехотинцы — массивные, с кристаллической броней и гудящими пушками — шли в центре. Охотники — быстрые, маневренные, с когтистыми лапами и светящимися 'глазами' — рассыпались по флангам.       Псих повернулся к отряду. Киган смотрел на него, его шрам казался глубже в синем свете купола. Эмерсон дрожал, его дыхание — прерывистое, ПУЛЬС: 145.       — Сайкс, это самоубийство, — тихо сказал Киган, его голос хрипел в эфире.       — Их там не меньше дюжины. У нас почти нет энергии, боеприпасов — на пять минут боя. Уходим. Это не наш бой.       — Пилот, — ответил Псих, его голос — холодный, как лед под ногами.       — Он жив. Если мы уйдем, он умрет.       — Как Шон? — Эмерсон. Его голос дрожал.       — Как О’Нил? Мы не можем спасти всех, Сайкс.       Шон. Имя ударило, как пуля. Псих стиснул зубы. Уйти? Оставить его там? Как мы оставили Шона? Он посмотрел на VTOL. На дым. На слабый зеленый свет. Хватит. Мы можем быть слабыми, можем быть на последнем издыхании, но мы, черт возьми, не трусы.       — Мы остаемся, — сказал он.        — Мы деремся.       Киган посмотрел на него. Долго. Затем кивнул. Он видит. Я больше не бунтарь.       — План? — спросил Киган.       Псих оглядел каньон. Узкий, извилистый, с высокими ледяными стенами. Нависающие карнизы, острые, как кинжалы, готовые рухнуть. Расщелины в стенах — укрытия. Лед под ногами — скользкий, коварный. Идеальное место для засады.       — Эмерсон, — Псих указал на огромный ледяной карниз над входом в каньон.       — Заложи заряд на опору. Когда я дам сигнал, обрушишь на них половину горы. Киган, ты с Родригесом — сектор справа, узкий проход. Цельтесь в конденсаторы их пушек. Картер, ты со мной — слева, у валуна. Мы бьем Охотников. МАСКИРОВКА. Энергию — только на жизнеобеспечение и камуфляж. Поняли?       Кивки. Слабые, но решительные. Псих проверил SCAR. Щелчок магазина. Пятнадцать патронов. Одна граната. Достаточно, чтобы начать.       Они заняли позиции. Псих и Картер — за ледяным валуном, холод обжигал даже через броню. Киган и              Родригес — в узком проходе, их силуэты растворялись в МАСКИРОВКЕ. Эмерсон — на уступе, его заряд — последняя граната — мигал красным индикатором. Визор Психа работал в тактическом режиме:       СЕКТОРЫ ОБСТРЕЛА: УСТАНОВЛЕНЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА ЗАСАДЫ: 34%.       Хорошо, ублюдки. Вы хотели войны? Вы ее получите. Цефы вошли в каньон. Тяжелые пехотинцы — в центре, их шаги — грохот, лед дрожал. Охотники — по флангам, их когти скребли стены, оставляя глубокие борозды. Пушки тяжелых гудели, синие конденсаторы светились. ДИСТАНЦИЯ: 100 МЕТРОВ.       Псих поднял руку. Пять пальцев. Замереть. Сердце колотилось, но разум был холоден. Тише, Эмерсон, дыши ровнее. Они слышат. Визор: ПУЛЬС 'КАРТЕР': 150. Картер сжал винтовку, его руки дрожали. Псих положил руку ему на плечо. Держись, парень.       ДИСТАНЦИЯ: 50 МЕТРОВ. Цефы замедлились. Их 'глаза' повернулись, сканируя. Один Охотник остановился, его когти вонзились в лед. Они что-то чувствуют. Псих сжал кулак. Сейчас.       — Эмерсон, давай! — рявкнул он в эфир.       Взрыв. Граната сдетонировала. Ледяной карниз — сотни тонн — рухнул. Грохот. Облако ледяной пыли. Двое тяжелых пехотинцев исчезли под обломками, их пушки замолчали. Охотники метнулись в стороны, их визг — высокий, нечеловеческий — разорвал воздух.       — Огонь! — крикнул Псих.       Он выстрелил. Очередь. Конденсатор на пушке тяжелого. Искры. Взрыв. Цеф рухнул, синий пар вырвался из его брони. Киган и Родригес открыли огонь справа, два Охотника упали, их когти задергались в агонии. Эмерсон стрелял с уступа, но его M4 щелкнул впустую. Патроны кончились. Охотники бросились вперед. Быстрые. Слишком быстрые. Один прыгнул к Картеру. Псих рванулся.       СИЛА. Удар. Нож вонзился в 'глаз' твари, синяя жидкость брызнула на лед. Но их было слишком много. ДИСТАНЦИЯ: 20 МЕТРОВ. Оставшиеся Охотники окружали. Визор: ЭНЕРГИЯ 'РОДРИГЕС': 0.5%. Родригес закричал — когти Охотника вспороли его броню. Он упал.       — Родригес! — Крик Эмерсона. Он спрыгнул с уступа, побежал к нему. Ошибка. Охотник метнулся.       Удар. Эмерсон отлетел к стене, его визор треснул.       Мы теряем их. Псих стрелял. Последние патроны. Еще один Охотник упал. Но их было слишком много. Он бросил винтовку. Вытащил гранату. Последний рывок.       — Киган, прикрывай! — рявкнул он, готовясь броситься к VTOL’у.       И вдруг — вспышки. Выстрелы. С другой стороны каньона. SCAR. Точный. Два Охотника упали, их головы разлетелись в синих искрах. Псих замер. Визор: ДРУЖЕСТВЕННЫЕ МЕТКИ: 2. ПОЗЫВНЫЕ: ПРОРОК, НОМАД.       Какого черта?.. Псих смотрел, как из тумана вышли две фигуры. Нанокостюмы. Потрепанные, но живые. Пророк. Номад. Их винтовки плевались огнем, Охотники падали один за другим.       Псих стиснул зубы. Улыбка — мрачная, хищная — мелькнула под шлемом. Вы, ублюдки, выбрали не тот день, чтобы умереть.

Глава 26: Валькирия

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, стою на ледяном уступе, глядя вниз, в каньон. Мой Нанокостюм умирает: ЭНЕРГИЯ: 0.2%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -120°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 52%. Холод вгрызается в броню, в кожу, в сам разум. Визор покрыт инеем, я смахиваю его перчаткой — бесполезно, кристаллы намерзают снова. Дыхание — как глоток жидкого азота, каждый вдох режет легкие. Пророк рядом, его броня искрит, но он неподвижен, как статуя, сканируя местность. Внизу — VTOL, сбитый, лежащий на боку. Одно крыло сломано, второе торчит, как сломанная кость. Дым от двигателей смешивается с морозным паром, поднимаясь к синему куполу над нами. Левиафан вдали пульсирует, его черный корпус — как сердце этого ледяного ада.       VTOL. Она там. Валькирия. Сестра Ацтека. Визор: БИОСИГНАЛ: СЛАБЫЙ. ЦЕЛЬ: ВАЛЬКИРИЯ-ОДИН. Но вокруг машины — Цефы. Двенадцать. Тяжелые пехотинцы — три, их кристаллическая броня блестит, пушки гудят. Охотники — девять, быстрые, с когтистыми манипуляторами и светящимися 'глазами'. Они не просто атакуют. Я приглядываюсь. Двое Охотников — не дерутся. Они... препарируют. Один, с тонкими, как у хирурга, манипуляторами, отсоединяет кабели от двигателя. Другой, тяжелый, отрывает кусок обшивки и сканирует его 'глазом'. Они не разрушают. Они изучают. Они учатся. Наши технологии. Черт.       — Они разбирают машину, — шепчу я в эфир.       — Как дети, ломающие игрушку. Только они — не дети.       Пророк кивает, его визор мигает. АНАЛИЗ: ВРАГ ИЗУЧАЕТ ТЕХНОЛОГИИ. ВЕРОЯТНОСТЬ УСИЛЕНИЯ УГРОЗЫ: 85%.       — План, — говорит он, голос холодный, как лед под нами.       — Я создаю диверсию с правого фланга. Ты — прорыв с левого. Используй СКОРОСТЬ. Доберись до кабины. Вытащи ее.       — Их слишком много, — отвечаю я.       — Дюжина. Против двоих.       — Тогда двигайся быстро, — отрезает он.        — У нас нет времени. Она — наш билет отсюда.       Ради Ацтека. Ради нее. Я проверяю SCAR. Десять патронов. Одна граната. Нож. Достаточно, чтобы начать.       — "Валькирия", это "Х-ищник", — говорю я в рацию.       — Мы в двухстах метрах. Держитесь. Что у вас?       Ее голос — четкий, профессиональный, но с ноткой усталости.       — Кабина цела. Турель на левом крыле работает. Вижу двоих слева от вас, за ледяным валуном. Еще четверо — у двигателя. Остальные обходят сзади.       ПОЛУЧЕНЫ ДАННЫЕ ОТ 'ВАЛЬКИРИИ-ОДИН'. ЦЕЛИ ОТМЕЧЕНЫ НА КАРТЕ. Визор обновляет тактическую сетку. Красные точки. Сектора обстрела. Хорошая девочка. Достойная сестра своего брата.       — Принял, — отвечаю я. — Готовь турель. Когда увидишь вспышку справа — бей.       Пророк поднимает руку. Два пальца. Диверсия. Он исчезает в МАСКИРОВКЕ, его силуэт растворяется в ледяном тумане. Я пригибаюсь, готовлюсь. СКОРОСТЬ. Сердце колотится. Бежать. Не думать. Просто бежать.       Вспышка. Граната Пророка. Взрыв разрывает тишину, ледяная крошка и снег взлетают в воздух. Цефы поворачиваются. Тяжелые пехотинцы шагают к вспышке, их пушки гудят. Охотники визжат, их когти скребут лед. Пророк открывает огонь, его SCAR плюется очередями, конденсатор на пушке одного тяжелого взрывается. Синяя вспышка. Цеф падает.       Мой ход. Я рванул. СКОРОСТЬ. Лед скользит под ногами, я бегу, пригибаясь за валунами. Визор: ДИСТАНЦИЯ ДО ЦЕЛИ: 150 МЕТРОВ. Охотник вылетает из дыма, его щупальца метнутся ко мне. Я ухожу в подкат, стреляя снизу вверх. Пули прошивают его незащищенное брюхо, синяя жидкость брызжет на визор, на мгновение ослепляя. ОДИН УНИЧТОЖЕН.       — Номад, слева! — голос Валери в рации.       Турель оживает. Грохот. Снаряды разрывают лед, Охотник в двадцати метрах разлетается на куски. Она дерется. Я бегу. ДИСТАНЦИЯ: 50 МЕТРОВ. VTOL впереди. Кабина. Стекло покрыто инеем, но я вижу силуэт. Валери. Двое Цефов — Охотники — у кабины. Один пытается вскрыть бронестекло, его манипуляторы искрят. Другой сканирует дверь. Они хотят ее живой.       Я бросаю гранату. Взрыв. Ледяная пыль. Один Охотник падает, второй оборачивается, его 'глаза' вспыхивают. Я стреляю. Последние патроны. Конденсатор на его манипуляторе взрывается, он визжит, падая. Я подбегаю к кабине, бью кулаком по стеклу. СИЛА.       — Лейтенант Кортез! Это Номад! Вы в порядке?       Ее голос в рации, хриплый, но живой.       — Жива. Дверь заклинило. Они пытались вскрыть. Спасибо, что пришли.       Я осматриваю кабину. Замок искрит, поврежден. Черт. Визор: ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ. 8 ОБЪЕКТОВ. ДИСТАНЦИЯ: 100 МЕТРОВ.       — Пророк, — кричу я в эфир, — я у кабины! Она цела, но дверь заклинило!       Его голос, прерывистый, сквозь треск выстрелов.       — Номад, у нас проблемы! Они вызывают подкрепление! Мы в ловушке!       Я смотрю на ледяные скалы вокруг. Красные точки на визоре множатся. Пятнадцать. Двадцать. Мы прорвались в гнездо. Но теперь заперты в нем с роем. Я смотрю на кабину, где сидит сестра Ацтека. На ледяной каньон, где Пророк все еще стреляет. Ради Ацтека. Ради нее. Мы не сдадимся.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс вел свой отряд через ледяную пустыню, каждый шаг — вызов холоду и смерти. Его Нанокостюм был на последнем издыхании: ЭНЕРГИЯ: 2%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -123°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 44%. Ледяной ветер нес острую крошку, царапавшую броню, забивал сенсоры. Позади — остатки отряда "Орел": Киган, Эмерсон и Картер. Их костюмы мигали красным, лица под визорами — серые, как пепел. Псих шел первым, SCAR в руках, десять патронов. Нож. Без гранат. Мы идем. И точка.       Они вышли на гребень ледяного холма. Внизу — каньон, узкий, как горло зверя. Ледяные стены, покрытые инеем, отражали синее свечение купола. В центре — разбитый VTOL, лежащий на боку, дымящийся, с искореженным крылом. Кабина цела, зеленый индикатор мигал слабо. Но вокруг — рой. Пятнадцать Цефов. Три тяжелых пехотинца, их кристаллическая броня гудела, пушки светились синим. Двенадцать Охотников, быстрых, с когтистыми манипуляторами, сновали вокруг, некоторые препарировали машину, отрывая панели, сканируя двигатели. Двое в Нанокостюмах — кто они, черт возьми? — отчаянно отбивались у кабины. Один, массивный, как скала, стрелял короткими очередями. Другой, тень, двигался с нечеловеческой скоростью, уклоняясь от щупалец. БИОСИГНАЛЫ: 2. ВЫЖИВШИЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 12%.       Смотри, Киган. Они дерутся как черти. Псих опустился на колено, активировал оптику. Визор: ТАКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ. ЦЕФЫ: 15. ТЯЖЕЛЫЕ ПЕХОТИНЦЫ (3). ОХОТНИКИ (12). ФЛАНГИ НЕ КОНТРОЛИРУЮТСЯ.       — Сайкс, — голос Кигана, хриплый, — это не наш бой. Мы не потянем. Уходим.       Псих повернулся. Киган смотрел на него, глаза под визором — усталые, но твердые. Эмерсон дрожал, ПУЛЬС: 150. Картер сжимал винтовку, его дыхание — прерывистое.       — Они наши, — ответил Псих, голос холодный, как лед под ногами.       — И пилот. Мы не уходим.       — Это самоубийство, — тихо сказал Эмерсон.       — Самоубийство — это оставить их умирать, — отрезал Псих.       — Шон бы остался. О’Нил бы остался. Мы остаемся.       Киган кивнул. Медленно. Он видит. Я не тот психопат, каким был.       — План? — спросил Киган.              Псих оглядел каньон. Узкий. Ледяные карнизы нависают, готовые рухнуть. Расщелины в стенах — укрытия. Цефы сосредоточены на VTOL’е, их фланги открыты. Как крысы в банке. А мы — кот сверху.       — Киган, ты — снайпер. Бери тяжелых, целься в конденсаторы. Эмерсон, подавляющий огонь по Охотникам, сектор левый. Картер, со мной — правый фланг, бьем по движению. МАСКИРОВКА до атаки. Энергию — только на жизнеобеспечение и камуфляж. Огонь по моему сигналу. Кивки. Псих проверил SCAR. Щелчок. Десять патронов. Красиво. Время ударить им в глотку. Визор переключился в режим командира: СЕКТОРЫ ОБСТРЕЛА: УСТАНОВЛЕНЫ. ЦЕЛЬ 1 (ПРИОРИТЕТ): ТЯЖЕЛЫЙ ПЕХОТИНЕЦ. КИГАН, ТВОЯ. ЦЕЛЬ 2 (ГРУППА): ЭМЕРСОН, ПОДАВЛЯЮЩИЙ ОГОНЬ.       Они заняли позиции. Псих и Картер — за ледяным гребнем, холод обжигал броню. Киган — в расщелине, его винтовка нацелена. Эмерсон — за валуном, его M4 дрожал в руках, но он был готов. ДИСТАНЦИЯ: 200 МЕТРОВ. Цефы внизу не видели их. Охотники визжали, их когти рвали обшивку VTOL’а. Тяжелые пехотинцы сканировали кабину, их пушки гудели.       — Всем огонь! — рявкнул Псих.       — Превратите этот каньон в мясорубку!       Первая пуля Кигана ударила в конденсатор тяжелого пехотинца. Взрыв. Синяя вспышка. Цеф рухнул, его броня треснула, пар вырвался из трубок. Эмерсон открыл огонь, очередь прошила двух Охотников, их визг утонул в грохоте. Трассеры пуль с холма прочертили морозный воздух, как красные когти, впиваясь в спины и бока Цефов. Один Охотник, подбитый в полете, с визгом врезался в ледяную стену и разлетелся на тысячи синих осколков.       Цефы замерли. На долю секунды. Их 'глаза' повернулись к холму. Сумятица. Охотники метнулись в стороны, но поздно. Псих стрелял, его пули находили цели — конденсаторы, незащищенные сочленения. Еще один тяжелый упал, его пушка взорвалась, разбрасывая ледяную шрапнель. ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ: 8 ОБЪЕКТОВ.       Внизу двое в Нанокостюмах среагировали мгновенно. Тот, что был как скала, перешел в контратаку, его SCAR бил короткими, точными очередями. Тень — второй — исчез в СКОРОСТИ, его нож сверкнул, вспарывая брюхо Охотника. Дерзкие ублюдки. Это точно 'Х-ищник'. Пророк и Номад? Рация ожила. Голос, хриплый, но знакомый.       — Неизвестный отряд, идентифицируйте себя!       Псих ухмыльнулся под визором.       — Это кавалерия, майор. Прибыла спасти вашу задницу от синекожих, черт их разберет.       — Сайкс?! — Голос Пророка, сквозь треск выстрелов.       — Какого черта ты здесь делаешь?       — Спасаю ваши задницы, майор. Как обычно. Потом спасибо скажете.       Два отряда сработали, как единый механизм. Псих координировал огонь сверху, отмечая цели. ЦЕЛЬ 3: ОХОТНИК. КАРТЕР, ТВОЯ. Картер стрелял, его пули рвали Охотника в клочья. Пророк внизу бросил гранату, взрыв подбросил лед и двух Цефов. Номад, как тень, метался между врагами, его нож работал, как скальпель.       Цефы падали. Их визг становился тише. Последний тяжелый пехотинец повернулся, его пушка загудела, но Киган выстрелил первым. Конденсатор. Взрыв. Тишина. Только треск льда и шипение поврежденных костюмов. ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ.       Псих поднял руку. Пять пальцев. Прекратить огонь. Он спустился с холма, его отряд — за ним. Внизу — Пророк и Номад, их броня покрыта инеем и синими пятнами. VTOL дымился, кабина цела. Псих подошел. Его визор встретился с визором Пророка. Затем — Номада.       — Выглядите паршиво, — сказал он, его голос — смесь сарказма и облегчения.       Пророк молча кивнул.       — Ты тоже, Сайкс, — ответил Номад, его голос хрипел.       Напряжение спало. На мгновение они снова были одним отрядом. Братьями по оружию, застрявшими в самом сердце ледяного ада.

Глава 27: Цена Спасения

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, стою среди дымящихся обломков в ледяном каньоне, окруженный телами Цефов. Мой Нанокостюм еле дышит: ЭНЕРГИЯ: 0.1%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -121°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 54%. Холод вгрызается в броню, режет кожу, как тысяча игл. Визор покрыт инеем, я смахиваю его, но он намерзает снова. Рядом — Пророк, его броня искрит, но он стоит прямо, как всегда. Псих и его отряд — Киган, Эмерсон, Картер — застыли неподалеку, их дыхание — облачка пара в морозном воздухе. Каньон затих, только лед трещит под ногами да ветер воет, как раненый зверь. Мы только что разорвали рой Цефов. Вместе. Но теперь — тишина. Тяжелая, как свинец. Потому что перед нами — VTOL. И пилот. Валькирия. Валери Кортез. Сестра Ацтека.       Мы подходим к машине. VTOL — искореженный, одно крыло отломано, другое торчит, как сломанная кость. Дым от двигателей смешивается с морозным паром, запах горелого металла режет ноздри. Кабина цела, но бронестекло покрыто трещинами и инеем. Зеленый индикатор мигает слабо. БИОСИГНАЛ: СТАБИЛЬНЫЙ. ПИЛОТ ЖИВ.       Пророк кивает мне. Я подхожу ближе, стучу кулаком по двери. СИЛА.       — Лейтенант Кортез! Это Номад! Открывайте!       Замок шипит, искры сыплются. Дверь с лязгом отъезжает. Из кабины появляется фигура. Она снимает шлем. Валери Кортез. Ее лицо — точеное, с высокими скулами, как у Ацтека. Короткие темные волосы прилипли к вискам, на щеке — царапина, кровь смешалась с сажей. Ее глаза — живые, умные, но усталые. Она смотрит на нас, ее взгляд скользит по нашим визорам. На ее летном костюме — нашивка: КОРТЕЗ. Мое сердце падает в пропасть. Боже, это она. Его сестра.       Я оборачиваюсь к Пророку. Его визор темен, но я знаю — он чувствует то же, что и я. Псих стоит чуть в стороне, его плечи напряжены, он смотрит в землю. Он знает. Он знает, что сейчас будет.       — Вы "Х-ищник"? — голос Валери твердый, но в нем дрожит что-то живое.        — Где он? Где Гарольд?       Тишина. Пророк молчит. Я молчу. Даже Псих, который никогда не затыкается, стоит, как каменный. Ветер воет, лед трещит, но эта тишина — громче всего. БИОМЕТРИЯ 'ВАЛЬКИРИЯ': ПУЛЬС - 85. Она смотрит на нас. Ее глаза — как у Ацтека перед последним боем. Полные надежды. Надежды, которую мы сейчас убьем.       — Майор, — она делает шаг к Пророку, ее голос твердеет.        — Где мой брат?       Пророк снимает визор. Впервые я вижу его лицо. Не железное, не командирское. Усталое. Его глаза — темные, тяжелые — встречаются с ее взглядом. Он открывает рот, но слова не идут. Его рука сжимает винтовку так, что металл скрипит. Он не может. Он не может сказать.       — Лейтенант, — начинаю я, мой голос хрипит, как будто я проглотил стекло.        — Гарольд... Ацтек... он...       Я не заканчиваю. Не могу. Ее лицо меняется. Надежда гаснет, как свеча под ветром. БИОМЕТРИЯ 'ВАЛЬКИРИЯ': ПУЛЬС - 150. УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА - КРИТИЧЕСКИЙ. Ее плечи опускаются, на долю секунды. Она замирает. Не дышит. Ее кулаки сжимаются, костяшки белеют под перчатками. Я жду крика. Слез. Но их нет. Ее губы сжимаются в тонкую линию. Она смотрит на меня, затем на Пророка, затем на обломки Цефов, разбросанные по каньону.       — Он погиб? — Ее голос — ледяной, но не мертвый. В нем — ярость, сдержанная, как буря за горизонтом.       Пророк кивает. Едва заметно.       — В Левиафане, — говорит он наконец, его голос — как надтреснутый металл.       — Он спас нас. Дал нам шанс.       Она отворачивается. Ее взгляд падает на VTOL, на искры, сыплющиеся из поврежденного двигателя. Она молчит. Секунда. Две. Вечность. Я смотрю на нее и вижу Ацтека. Его улыбку перед боем. Его последний рывок в недра горы. Боже, прости нас. Мы не хотели.       Псих делает шаг вперед. Его рука дергается, как будто он хочет коснуться ее плеча, но останавливается. Он знает. Он потерял Шона.       — Лейтенант, — тихо говорит Псих.       — Нам надо уходить. Они вернутся.       Валери поворачивается. Ее глаза — не сломленные. Горящие. Она надевает шлем, ее движения — быстрые, точные.       — Поднимайте своих людей на борт, — говорит она, ее голос режет, как лезвие.        — Эта консервная банка еще полетает. И мы заставим этих тварей заплатить. За моего брата.       Она уходит к кабине. Ее шаги — твердые, как будто каждый из них вбивает гвоздь в чей-то гроб. Я смотрю на Пророка. Он кивает. Псих уже отдает приказы своим людям        — Кигану и Эмерсону — затаскивать раненого Картера на борт.       — Всем на борт! Быстро! — рявкает Пророк, его голос возвращается к привычной стали.       Я иду последним. VTOL дрожит, двигатели гудят, пытаясь ожить. Валери в кабине, ее пальцы летают над консолью, индикаторы мигают зеленым. Она не плачет. Она готовится к войне. Ее личной войне. Которая только что стала и нашей тоже.       Мы спасены. Но цена этого спасения — еще одна разбитая душа.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс стоял у входа в десантный отсек VTOL’а, его Нанокостюм мигал красными предупреждениями: ЭНЕРГИЯ: 1.5%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -122°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 46%. Холод пробирался сквозь броню, вгрызался в кости, как голодный зверь. Визор покрыт инеем, трещина на нем искажала мир, делая его еще более чужим. Отсек был тесным, пах горелым пластиком и озоном. Тусклый красный свет аварийного освещения отбрасывал тени на стены, пробитые в нескольких местах. Сквозь дыры виднелась ледяная пустыня, вой ветра пробивался внутрь, как шепот смерти. Отряд самоубийц. Вот кто мы теперь.       Псих помогал затащить Картера, чья рука висела, как сломанная ветка. Костюм Эмерсона искрил, трещина на его визоре зияла, как открытая рана. Киган, сгорбившись, вправлял сустав Картеру, его собственный костюм мигал: ЭНЕРГИЯ: 0.8%. Без режима СИЛА это было почти невозможно, но он не сдавался. Старик. Сломался, но все еще тянет. Псих оглядел отсек. Пять человек. Двое из "Х-ищника" — Пророк и Номад. Трое из "Орла" — он сам, Киган и Эмерсон. Картер — ранен, едва жив. ОТРЯД 'ХИЩНИК': 2 БОЙЦА. СТАТУС: БОЕСПОСОБНЫ. ОТРЯД 'ОРЕЛ': 3 БОЙЦА. СТАТУС: 1 БОЕСПОСОБЕН, 2 РАНЕНЫХ. ОБЩАЯ БОЕВАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 42%.       Пророк стоял у консоли, его фигура — как монолит в этом хаосе. Его визор темен, но Псих чувствовал его взгляд — холодный, оценивающий, как будто он видел сквозь броню, прямо в душу. Так, теперь главный тут он. Майор. Смотрит, как будто знает, о чем я думаю. Пророк повернулся, его голос разрезал тишину отсека, как лезвие.       — Сайкс, пулемет правого борта. Киган, левая турель. Эмерсон, прикрываешь раненых. Номад, проверяешь системы связи. Двигаемся быстро.       Псих стиснул кулаки. Его челюсть напряглась под визором. Приказы. Как в старые добрые времена. Он ненавидел подчиняться. Всегда ненавидел. Но Пророк не спрашивал — он командовал. И что-то в его голосе — сталь, смешанная с усталостью — заставило Психа кивнуть. Ладно, майор. Веди. Но если облажаешься, я возьму все на себя. Через твой труп.       Он прошел к пулемету, его шаги были тяжелыми, резкими. Рукоятки оружия холодили даже через перчатки. Он занял позицию, проверил ленту. Половина боекомплекта. Лучше, чем ничего. Номад, стоя у консоли связи, бросил на него взгляд. Короткий, но острый, как нож. Этот тихий ублюдок. Не доверяет мне. Правильно делает. Я бы себе тоже не доверял. Псих отвернулся, уставившись в иллюминатор. Ледяной каньон снаружи был пуст, но красные точки на визоре — ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ: 6 ОБЪЕКТОВ. ДИСТАНЦИЯ: 600 МЕТРОВ — напоминали, что покой временный. Киган подошел, его шаги — медленные, усталые. Он прислонился к стене рядом с Психом, его шрам казался глубже в красном свете.       — Сайкс, — тихо сказал он, его голос хрипел.       — То, что было... забудь. Пещеры. Споры. Все. Сейчас важен только этот корабль. И те, кто в нем.       Псих посмотрел на него. Киган, бывший командир, теперь — тень самого себя. Но в его глазах было что-то новое. Не сломленность. Решимость. Старик. Ты прав. Псих кивнул, его кулаки разжались.       — Забыто, лейтенант, — ответил он, голос тише, чем обычно.       — Но если этот майор нас угробит, я лично вырежу его сердце.       Киган хмыкнул. Улыбка — слабая, едва заметная — мелькнула под его визором. Хрупкое перемирие. Но этого хватит.       Валери в кабине пилота была не видна, но ее голос по внутренней связи был твердым, как сталь.       — Пристегнитесь, мальчики. Будет трясти. "Валькирия" взлетает.       Двигатели VTOL’а взревели, корабль содрогнулся, как раненый зверь, пытающийся встать. Металл скрипел, пол дрожал. Псих вцепился в рукоятки пулемета, его взгляд прикован к иллюминатору. Красные точки на визоре приближались. ДИСТАНЦИЯ: 400 МЕТРОВ. Цефы. Охотники. Их силуэты мелькали в ледяном тумане, 'глаза' светились, как маяки.       Пророк повернулся к отряду. Его визор отражал красный свет, делая его похожим на призрак.       — Слушайте внимательно, — сказал он.       — Наша цель — "Конституция". Пятьдесят километров. Цефы будут преследовать. Мы — приманка. Но мы не просто выживаем. Мы даем им бой. Каждый из вас — оружие. И я направлю вас в нужную точку. Вопросы?       Тишина. Эмерсон сглотнул, его руки дрожали, но он кивнул. Картер, полулежа на полу, стиснул зубы, пытаясь не застонать. Номад молчал, его взгляд — на консоли. Псих почувствовал, как его губы искривились в мрачной ухмылке. Новый отряд. Новая миссия. Старый ад.       VTOL дернулся, отрываясь от земли. Ледяная крошка хлестала по корпусу, как град. Псих смотрел в иллюминатор, видя, как каньон уходит вниз. Цефы — уже ближе, их когти скребли лед, пушки тяжелых пехотинцев гудели. Ладно. Посмотрим, кто из нас доживет до рассвета.

Глава 28: Полет Шмеля

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, сижу в десантном отсеке VTOL’а, вцепившись в рукоятки бортового пулемета. Мой Нанокостюм на последнем издыхании: ЭНЕРГИЯ: 0.1%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -120°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 55%. Холод режет, как нож, даже сквозь броню. Отсек пахнет горелым пластиком, озоном и кровью. Тусклый красный свет аварийного освещения мигает, отбрасывая тени на стены, пробитые осколками. Сквозь иллюминатор — ледяной каньон, усыпанный обломками Цефов. Вой ветра пробивается внутрь, смешиваясь с гулом двигателей. Мы взлетаем. Или падаем. Зависит от нее.       Валери Кортез в кабине пилота. Ее руки — тени, мелькающие над консолью. Я не вижу ее лица, но слышу голос по внутренней связи — спокойный, стальной, несмотря на все. Она сумасшедшая. Абсолютно. Двигатели ревут, корабль содрогается, как раненый зверь. Пол дрожит, незакрепленные ящики скользят к стене. Сирена воет: КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ ДВИГАТЕЛЯ 2.       — Пристегнитесь, мальчики, — голос Валери режет шум.       — Будет трясти.       VTOL дергается. Лед под нами трескается, как стекло. Взлетаем. Меня вжимает в кресло, перегрузка давит на грудь, как бетонная плита. Визор: ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ: 12 ОБЪЕКТОВ. ЦЕФЫ. ЛЕТАЮЩИЕ ОХОТНИКИ. Они поднимаются из каньона, их крылья — черные, кристаллические — режут воздух. Их 'глаза' горят синим, как маяки в ледяном тумане.       — Погоня! — кричу я в эфир. — Двенадцать! Сзади!       — Вижу, — отвечает Валери.        — Псих, у тебя двое на хвосте! Номад, готовься, сейчас будет резкий крен вправо, сброшу их тебе на прицел!       Корабль накреняется. Я вижу землю там, где должно быть небо. Ледяные пики каньона проносятся в сантиметрах от корпуса, их острые края блестят, как клинки. Слишком близко. Мой желудок сжимается, но я вцепляюсь в прицел. Визор подключается к пулемету: ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА. РАСЧЕТ УПРЕЖДЕНИЯ... ОГОНЬ! Я жму гашетку. Трассеры рвут воздух, один Охотник взрывается, его крылья разлетаются синими осколками. Есть!       Псих, на левом пулемете, орет в эфир, его голос — смесь ярости и дикого веселья.       — Похер, синекожие! Получите! — Его очередь прошивает второго Охотника, тот падает, врезаясь в ледяную стену.       Валери ведет VTOL вниз, в каньон. Она сумасшедшая. Ледяные стены — в метрах от нас, их зазубренные края мелькают, как кадры в сломанном проекторе. Корабль закладывает вираж, турбины визжат. Перегрузка вдавливает меня в кресло, кровь стучит в висках. Скала слева. Слишком близко. Мы сейчас врежемся. Но нет. Прошли. В сантиметрах. Эта девушка летает не на топливе. Она летает на ярости.       — Номад, трое, на два часа! — голос Пророка из кабины, он стоит за спиной Валери, его визор подключен к тактической сети.       — Киган, сзади, двое!       Киган, на задней турели, открывает огонь. Его пулемет ревет, но Цефы слишком быстрые. Один Охотник пикирует, его щупальца цепляются за корпус. Металл скрипит. Я вижу, как он пытается пробить обшивку.       — Валери, встряхни его! — кричу я.       — Держитесь! — Она закладывает бочку. Корабль кренится, мир переворачивается. Охотник срывается, его визг тонет в реве двигателей. Псих добивает его очередью.       Но их слишком много. Визор: ЦЕЛИ: 8. ДИСТАНЦИЯ: 50 МЕТРОВ. Трассер Цефа прошивает корпус в метре от моей головы. Раскаленный металл плавится, запах озона и горелой проводки заполняет отсек. Сирена воет громче: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ТУРБИНЫ 1. Корабль дергается, теряет высоту. Пол накреняется, Картер, раненый, скользит по полу, Эмерсон ловит его, прижимая к стене.       — Турбина горит! — кричит Пророк.       — Валери, что у нас?!       — Держу! — Ее голос — как лезвие.       — Но долго не протяну!       VTOL пикирует. Ледяные стены каньона несутся навстречу. Мы падаем. Я стреляю, очередь рвет еще одного Охотника. Псих орет что-то нечленораздельное, его пулемет плюется огнем. Киган попадает в третьего. Но их все еще слишком много.       — Валери! — кричу я.       — Вытаскивай нас!       Она не отвечает. Ее руки — молнии над консолью. Корабль выравнивается, турбины визжат, борясь с гравитацией. Мы вылетаем из каньона. Перед нами — побережье. Замерзший океан, волны, застывшие в немом крике. А вдали — он. Авианосец "Конституция". Силуэт на горизонте, серый, как надежда.       — Вижу его! — кричу я.       — "Конституция"!       — Не радуйся, Номад, — голос Валери, напряженный.       — Мы не летим. Мы падаем. Готовьтесь к жесткой посадке!       Корабль трясет. Сирены вопят. Псих стреляет, добивая последнего Охотника. Я смотрю в иллюминатор. Побережье приближается. Слишком быстро. Это будет не посадка. Это будет еще одно крушение.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс отстранился от бортового пулемета, его Нанокостюм мигал тусклыми предупреждениями: ЭНЕРГИЯ: 0.9%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -118°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 47%. Тесный десантный отсек VTOL’а был пропитан запахом горелого металла, озона и пота. Тусклый красный свет аварийных ламп отбрасывал длинные тени, дрожавшие в такт гулу двигателей. Шум боя стих, оставив после себя оглушительную тишину, нарушаемую лишь воем ветра за пробитыми стенами. Корабль выровнялся, поднявшись над ледяными каньонами на высоту, где облака касались корпуса, а ледяной остров раскрывал свои жуткие тайны. Псих шагнул к открытой рампе, его ботинки тяжело стучали по металлическому полу. Он остановился, вцепившись в поручень, и посмотрел вниз.       С этой высоты остров был не просто землей. Он был глазом — гигантским, больным, смотрящим в пустоту космоса. Ледяная сфера, окружавшая его, сияла холодной синевой, как радужка, пронизанная трещинами. В центре — Левиафан, черный, пульсирующий, как зрачок, пожирающий свет. А по льду, по этой замерзшей сетчатке, двигались тысячи точек. Цефы. Не патрули, не отряды — армия. Их машины, похожие на ходячие крепости, шагали с механической точностью, их орудия вспыхивали, стирая целые холмы в облака пара. Без звука. Только вспышки и пустота. ПОДСЧЕТ ЦЕЛЕЙ... ОШИБКА. СЛИШКОМ МНОГО. АНАЛИЗ ДВИЖЕНИЯ: КООРДИНИРОВАННОЕ НАСТУПЛЕНИЕ ПО ВСЕМ НАПРАВЛЕНИЯМ.       Псих стоял неподвижно, его плечи опустились, как будто вес этого вида лег на них всей своей тяжестью. Его визор мигал, отражая синий свет сферы. Он думал о Шоне. О Кёне. О мести, которая когда-то жгла его изнутри, как напалм. Он вспомнил, как стоял над телом северокорейского командира, сжимая окровавленный нож, чувствуя себя богом войны. Я думал, я — хищник. Бог, черт возьми. А я был просто ребенком, который сломал муравейник. Теперь он смотрел на этот остров, на эту армию, на эту силу, способную менять географию одним выстрелом, и его собственная война казалась мелкой. Игрой в песочнице. А это — настоящий потоп. И мы — не в ковчеге. Мы на щепке, которую несет в водопад.       В отсеке было тихо. Номад и Пророк находились в кабине с Валери, их голоса доносились приглушенно, обсуждая курс и состояние двигателей. Эмерсон перевязывал руку Картеру, его пальцы дрожали, но он работал молча. Киган сидел у стены, проверяя магазин своей винтовки, его шрам казался глубже в красном свете. Псих чувствовал их всех — измотанных, сломленных, но живых. Он чувствовал себя частью этого отряда, но впервые — не лидером, не бунтарем. Просто солдатом. Одним из многих, стоящих на краю пропасти.       Киган поднялся, его шаги были медленными, тяжелыми. Он остановился рядом с Психом, глядя в ту же бездну за рампой. Его рука легла на плечо Психа — жест, которого Сайкс не ожидал. Тяжелый, но теплый.       — Я тоже потерял там людей, Майкл, — голос Кигана был тихим, почти шепотом.        — Хороших людей. Но это... — он кивнул на остров внизу, — это больше, чем мы. Больше, чем наши потери.       Псих молчал. Его взгляд скользил по движущимся точкам, по вспышкам, по черному силуэту Левиафана. Больше, чем мы. Он думал о Шоне, о его смехе перед последним боем. О Кёне, который всегда прикрывал спину. О Валери, которая потеряла брата, но сейчас ведет эту развалюху через ад. Это не их война. Не война Пророка или Номада. Это война всего человечества. И мы — ее первые солдаты. Первые жертвы.       Он отвернулся от рампы. Его лицо под визором было маской — не ярости, не цинизма, а холодной, тяжелой решимости. Он прошел к своему пулемету, его движения были методичными, почти механическими. Проверка ленты. Щелчок затвора. БОЕКОМПЛЕКТ: 48%. Прости, Шон. Моя месть ничего не изменила. Но я обещаю. Я выживу. И я расскажу им. Война только началась. Киган смотрел на него, его глаза под визором сузились, но он кивнул. Молча. Псих ответил тем же. Мы больше не враги. Не друзья. Просто солдаты.       В этот момент рация ожила. Голос Валери, резкий, как удар хлыста:       — Внимание! Новые контакты! Они идут за нами!       Псих посмотрел на тактический экран. Красные точки. Десятки. Летящие Охотники, их крылья режут облака. Он сжал рукоятки пулемета, его пальцы напряглись. Страха не было. Ярости тоже. Только холодная, тяжелая работа, которую нужно было сделать. Затишье кончилось. Пора возвращаться в ад.

Глава 29: Конституция

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, вцепился в края иллюминатора, мой Нанокостюм на грани отключения: ЭНЕРГИЯ: 0.05%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -115°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 56%. VTOL трясется, как будто его рвут на части. Дым от горящей турбины заполняет десантный отсек, запах горелого металла и проводки режет горло. Сквозь пробоины в корпусе я вижу снежную бурю, разрываемую вспышками. Мы вырвались из каньонов, и теперь под нами — замерзший океан, волны, застывшие в немом крике. Но впереди — он. Авианосец "Конституция". Город из стали, наша последняя надежда. Я вижу его силуэт, его надстройку, возвышающуюся над палубой, как маяк. Дом. Почти. Но облегчение тонет в растущей тревоге. Потому что "Конституция" не ждет нас. Она воюет.       Небо над авианосцем расчерчено огненными трассами. Истребители F-35 взлетают с палубы, их турбины воют, оставляя за собой раскаленные следы. Зенитные системы "Фаланкс" изрыгают огонь, их грохот — как разрыв гигантского брезента, заглушает все остальное. Ракеты "Томагавк" уходят к острову, их дымные следы изгибаются в небе, как змеи. Я вижу, как одна из них врезается в гигантскую машину Цефов на горизонте — вспышка, облако пара, но тварь продолжает двигаться, ее щит мерцает синим. Наши лучшие ракеты... они их держат. Визор мигает: ДРУЖЕСТВЕННЫЕ ЦЕЛИ: 12 (F-35). ВРАЖДЕБНЫЕ ЦЕЛИ: 50+ (НЕОПОЗНАННЫЕ).       Цефы в воздухе — рой. Не просто летающие Охотники. Это нечто новое. Их крылья — черные, кристаллические, изгибаются, как жидкость. Они движутся не поодиночке, а как единый организм, подавляя ПВО авианосца. Я вижу, как тройка Охотников пикирует на F-35. Пилот выпускает тепловые ловушки, облако искр разрывает небо, один Цеф взрывается, но двое других настигают истребитель. Их энергетические лучи — синие, как молнии — разрывают самолет на части. Обломки падают в замерзший океан, исчезая в белой пыли. Боже, во что мы ввязались?       Валери в кабине — центр этого хаоса. Ее голос в рации — спокойный, как будто она ведет прогулочный катер, а не горящую развалюху.       — Конституция, это Валькирия-один! Запрашиваю коридор для аварийной посадки! — Ее руки летают над консолью, пальцы бьют по кнопкам с хирургической точностью.       Голос диспетчера, перекрываемый взрывами, хрипит в эфире:       — Валькирия, палуба под огнем! Повторяю, палуба под огнем! Посадка на свой страх и риск!       — Поняла, — отвечает Валери, ее голос не дрогнул.       — Держитесь, мальчики!       VTOL кренится, турбины визжат, борясь с повреждениями. Меня вжимает в стену, перегрузка давит на грудь. Псих, у левого пулемета, хмыкает, его голос режет эфир:       — Смотрите-ка, флот прислал фейерверк в нашу честь. Мило с их стороны.       Он стреляет, очередь рвет одного из Охотников, преследующих нас. Синие осколки падают вниз, как пепел. Я вцепляюсь в свой пулемет, визор подключается: ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА. РАСЧЕТ УПРЕЖДЕНИЯ... ОГОНЬ! Моя очередь прошивает еще одного, его крылья ломаются, и он падает, визжа. Но их слишком много. ВРАЖДЕБНЫЕ ЦЕЛИ: 10. ДИСТАНЦИЯ: 200 МЕТРОВ.       Пророк стоит за спиной Валери, его визор мигает, анализируя бой. Он не стреляет — он координирует.       — Номад, двое на десять часов! Псих, прикрой хвост! Валери, крен влево, сбрасывай их на прицел Кигана!       Корабль закладывает вираж. Мир переворачивается. Ледяной океан оказывается над нами, небо — под ногами. Я вижу палубу "Конституции" — растревоженный улей. Моряки в касках бегут, подтаскивая боеприпасы. Катапульты с шипением выбрасывают новые F-35 в небо. Надстройка авианосца пылает, ракеты вылетают из нее, как огненные копья. Но Цефы не отступают. Их рой кружит над флотом, их лучи режут эсминцы сопровождения. Один из кораблей горит, его палуба накренилась, черный дым поднимается к куполу.       Трассер Цефа проходит в сантиметрах от корпуса. Сирена воет: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА. РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ. Запах озона становится невыносимым. Эмерсон, вцепившись в раненого Картера, кричит что-то, но его голос тонет в реве двигателей.       — Валери, сколько до палубы?! — кричу я.       — Две минуты! — Ее голос — как удар молота.       — Если не развалимся!       VTOL дергается, вторая турбина начинает кашлять. Мы теряем высоту. Я вижу, как Охотник цепляется за корпус, его щупальца рвут обшивку. Псих стреляет, добивая его, но еще двое пикируют сзади. Киган открывает огонь с задней турели, но его пулемет замолкает — кончились патроны.       — Номад, прицел! — рявкает Пророк.       Я бью по гашетке. Очередь рвет одного Охотника, но второй уходит в сторону. ЦЕЛЬ ПОТЕРЯНА. VTOL кренится, палуба "Конституции" приближается. Она горит. Взрывы разрывают воздух, зенитные орудия плюются огнем. Я вижу, как F-35 врезается в палубу, не успев сесть, его обломки разлетаются, как искры. Мы летим не в крепость. Мы летим в эпицентр. Валери кричит в рацию:       — Конституция, это Валькирия-один! Иду на аварийную! Дайте коридор!       — Валькирия, коридор три-ноль! — голос диспетчера дрожит.       — Осторожно, перекрестный огонь!       Она не отворачивает. Нос нашего горящего гроба направлен прямо на палубу, в самое сердце боя. Перегрузка вдавливает меня в кресло, мир сужается до иллюминатора и визора. ДИСТАНЦИЯ: 500 МЕТРОВ. Взрывы. Трассеры. Синие лучи Цефов. Я стреляю, добивая последнего Охотника. Псих орет что-то про "синекожих ублюдков". Корабль трясет, сирены вопят.       — Держитесь! — кричит Валери.       Мы не летим к спасению. Мы падаем на него.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс вцепился в рукоятки пулемета, его Нанокостюм вопил: ЭНЕРГИЯ: 0.3%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. ТЕМПЕРАТУРА: -112°C. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 48%. VTOL падал. Палуба авианосца "Конституция" неслась навстречу, горящая, усыпанная обломками, как поле боя из кошмара. Взрывы рвали воздух, зенитные орудия "Фаланкс" ревели, их трассеры — красные когти в черном дыму. Синие лучи Цефов резали палубу, как скальпели, вспарывая сталь. Сирены выли, заглушая крики. Запах гари, топлива и крови забивал легкие. Дом, милый дом. Горит так же ярко, как все остальное.       — Держитесь! — рявкнула Валери по рации, ее голос пробивался сквозь треск помех.       VTOL ударился о палубу. Скрежет металла — как визг умирающего зверя. Удар. Пол ушел из-под ног. Корабль протащило пятьдесят метров, он смял припаркованный "Хорнет", как консервную банку. Искры. Темнота. Звон в ушах. Псих врезался в стену, его визор мигнул: СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 50%. Запах горелой электроники смешался с его собственным страхом. Он отстегнул ремни, пинком открыл люк. Дым хлынул внутрь, едкий, удушающий. Живы. Черт, мы живы.       Он выбрался первым, SCAR в руках. Палуба была адом. Горящее топливо текло реками в водостоки, создавая огненные ручьи. Моряки в касках отстреливались из M4, их пули отскакивали от кристаллической брони Цефов, как горох. Охотники пикировали с неба, их щупальца выхватывали людей, разрывая их, как тряпичных кукол. Один моряк, зажатый в когтях, кричал, пока синий луч не рассек его надвое. Тела, обломки, кровь — все смешалось в этом хаосе. Визор Психа ожил: МНОЖЕСТВЕННЫЕ ВРАЖДЕБНЫЕ ЦЕЛИ. ДРУЖЕСТВЕННЫЕ ПОТЕРИ: КРИТИЧЕСКИЕ.       — Сайкс! — рявкнул Пророк из отсека.       — Прикрывай!       Псих не ответил. Он уже стрелял. РЕЖИМ СИЛА. Его SCAR плюнул очередью, пули прошили брюхо Охотника, синяя жидкость брызнула на палубу. Тварь заверещала, падая в огненный водосток. Получи, ублюдок. Он рванулся к обломкам VTOL’а, где Номад вытаскивал Валери из кабины. Ее лицо было в саже, кровь текла из царапины над бровью, но она уже держала пистолет, стреляя в пикирующего Цефа. Не просто пилот. Боец.       Номад и Пророк работали как машина. Пророк прикрывал, его очередь снесла голову еще одному Охотнику. Номад, в СКОРОСТИ, выдернул Эмерсона и Картера из отсека, их костюмы искрили, но они были живы. Киган, хромая, занял позицию у обломков, его винтовка била одиночными, выцеливая конденсаторы Цефов.       Псих увидел, как моряк в десяти метрах палил из M4 по тяжелому пехотинцу Цефов. Пули отлетали от брони, как искры. Тварь повернулась, ее пушка загудела, синий луч испарил моряка за долю секунды. Храбрые идиоты. Псих рванулся вперед, СИЛА. Он схватил обломок крыла "Хорнета" — тонну металла — и швырнул его в Цефа. Удар. Конденсатор на спине твари взорвался, синяя вспышка осветила палубу. Моряки вокруг замерли, их лица под касками — смесь ужаса и трепета. Да, ребята. Это Нанокостюм. Добро пожаловать в наш мир.       — Сайкс! Номад! Формируем периметр! — голос Пророка перекрыл грохот.       Они заняли позиции вокруг VTOL’а. Псих стрелял, его SCAR рвал Охотников, их визг тонул в реве зениток. Номад двигался, как тень, его нож вспарывал незащищенные сочленения. Валери, стоя за обломком, всаживала пули из пистолета в 'глаза' Цефов. Киган и Эмерсон держали фланг, их огонь был слабым, но точным. Пророк стоял в центре, координируя, его визор мигал, отмечая цели. ЦЕЛЬ 1: ОХОТНИК. ПСИХ, ТВОЯ. ЦЕЛЬ 2: ТЯЖЕЛЫЙ ПЕХОТИНЕЦ. НОМАД, ОБХОДИ.       Периметр держался. Цефы падали. Моряки, вдохновленные, начали стрелять плотнее, их крики смешались с грохотом "Фаланксов". Один из них, молодой, с окровавленным лицом, подбежал к Психу, его голос дрожал, перекрикивая взрывы.       — Вы... вы из спецотряда?! Слава богу! Они прорвались внутрь! В ЦИЦ! Адмирал Моррисон в ловушке!       Псих посмотрел на Пророка. Тот кивнул, его визор темен, но решимость читалась в каждом движении. Из одного ада в другой. Псих перезарядил SCAR, щелчок затвора — как точка в предложении.       — Ну что, мальчики, — прорычал он по рации, — пора навестить адмирала.       Битва за остров закончилась. Началась битва за корабль.

Глава 30: Гнев Адмирала

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, иду по коридорам авианосца "Конституция", мои шаги гулко отдаются в стальных стенах. Мой Нанокостюм дышит на последнем издыхании: ЭНЕРГИЯ: 0.2%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 57%. Иней и синяя слизь Цефов покрывают броню, трещина на визоре искажает мир, как кривое зеркало. Рядом шагают Пророк, Псих и Валери, их фигуры — как призраки из другого мира, мира огня и льда. Коридоры пахнут озоном от поврежденной проводки, где-то капает вода, оставляя ржавые пятна на полу. Моряки, пробегающие мимо, бросают на нас взгляды — смесь страха и любопытства. По громкой связи раздаются объявления: "Боевая тревога, уровень красный. Всем постам, занять позиции." Хаос палубы остался позади, но здесь, внутри, царит иллюзия порядка. Иллюзия, которая вот-вот разобьется.       Мы входим в Боевой Информационный Центр — ЦИЦ. Это сердце корабля, темное, холодное, освещенное синим светом десятков тактических экранов. На главном экране — карта острова, усыпанная красными значками врагов, мигающими, как рой светлячков. Офицеры в безупречной форме двигаются бесшумно, их голоса — приглушенные, как в храме. В центре стоит адмирал Ричард Моррисон, его фигура — как гранитная статуя. Пожилой, подтянутый, с лицом, высеченным из камня.       Его форма без единой складки, звезды на погонах блестят в полумраке. Он не сидит, он возвышается над всеми, его глаза — холодные, серые — смотрят на нас, как на грязь, прилипшую к ботинкам. БИОМЕТРИЯ 'МОРРИСОН': ПУЛЬС - 110. УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА - ВЫСОКИЙ.       Пророк делает шаг вперед, его визор темен, но я знаю этот взгляд — стальной, непреклонный. Он начинает доклад, его голос — сухой, по-военному четкий.       — Адмирал, сэр. Майор Лоуренс Барнс, отряд "Х-ищник". Мы провели разведку острова. То, с чем мы столкнулись, — не человеческая технология. Это живая структура. Коллективный разум. Она трансформирует остров, адаптируется, поглощает энергию. Мы потеряли...       Моррисон поднимает руку, обрывая его. Его челюсть напрягается, губы сжимаются в тонкую линию. Тишина в ЦИЦе становится тяжелой, как свинец. Офицеры за консолями замирают, их пальцы зависают над клавиатурами.       — Майор, — голос Моррисона режет, как лезвие, — ваш доклад больше похож на сценарий дешевого фильма ужасов. "Живая гора"? "Коллективный разум"? — Он делает паузу, его глаза сверлят Пророка.       — Вы потеряли четырех оперативников, двух пилотов, провалили миссию и нарушили прямой приказ. И вы приносите мне эти... сказки?       Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Он не слышит. Он не хочет слышать. Псих, стоящий рядом, сжимает кулаки, его броня скрипит. Валери делает шаг вперед, ее лицо — маска сдерживаемой ярости, кровь все еще сочится из царапины над бровью.       — Сэр, — ее голос дрожит, но не от страха, — мы видели это. Все мы. Они не просто машины. Они... думают. Они учатся. Они...       — Достаточно, лейтенант! — рявкает Моррисон, его кулак бьет по консоли. Экраны мигают, отражая его гнев.       — Я не собираюсь слушать бредни о пришельцах от пилота, который едва не угробил мой корабль!       Псих делает шаг, его плечи напряжены, как пружины.       — Вы не понимаете, — его голос — низкий рык.       — Мы дрались с ними. Там, на острове. Они не корейцы. Это не их оружие. Это...       — Хватит! — Моррисон поворачивается к Психу, его глаза пылают.        — Вы, капитан Сайкс, и так на грани трибунала за свои выходки! Еще одно слово, и я прикажу вас заковать!       Я стою молча, чуть позади Пророка. Мой визор фиксирует все: его пульс — ПУЛЬС: 115 — растет, уровень кортизола зашкаливает. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРИНЯТИЯ ИНФОРМАЦИИ: 12%. Он смотрит на карту, но не видит врага. Он видит только цифры. Потери. Сбитые самолеты. Поврежденный корабль. Мы принесли ему весть о конце света, а он отчитывает нас за помятую форму. Пророк не опускает взгляда. Его голос остается ровным, но в нем — сталь.       — Адмирал, сэр, это не сказки. Это факты, подтвержденные данными. То, что на острове, — живая структура. Она поглощает энергию. Она готовится к чему-то большему. Если мы не...       — Я вам скажу, что я вижу, майор, — перебивает Моррисон, его голос дрожит от гнева.       — Я вижу новый тип корейского оружия массового поражения. И я собираюсь выжечь его с лица земли.       Он поворачивается к офицеру за консолью.       — Подготовьте "Дьявола". Цель — центр энергетической аномалии. Полная мощность.       Дьявол. Тактический ядерный заряд. Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Пророк замирает, его кулаки сжимаются. Псих издает низкий рык, Валери качает головой, ее губы шепчут: "Нет..." Я смотрю на карту. Красные точки. Сотни. Тысячи. Они движутся. Они ждут. Он собирается бросить атомную бомбу на живой, мыслящий организм, который питается энергией.       — Адмирал, — голос Пророка режет тишину,       — это ошибка. Это...       — Вы отстранены, майор Барнс, — Моррисон поворачивается к нам, его глаза — лед.        — Вы и ваши люди. Под арест. До дальнейшего разбирательства.       Дверь ЦИЦа открывается с шипением. Входят морпехи в полной выкладке, их винтовки опущены, но пальцы на спусковых крючках. Они окружают нас, их лица скрыты под касками, но я вижу их глаза — усталые, напряженные.       Моррисон отворачивается, его взгляд возвращается к экрану.       — Выполнять, — говорит он тихо.       Я смотрю на Пророка. Он закрывает глаза. На долю секунды. Он знает, что сейчас произойдет. Это не конец. Это катализатор.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс стоял в стороне, скрестив руки на груди, его Нанокостюм мигал предупреждениями: ЭНЕРГИЯ: 0.2%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 49%. Иней и синяя слизь Цефов покрывали его броню, как трофеи из другого мира. В Боевой Информационный Центр (ЦИЦ) авианосца "Конституция" он и его отряд вошли, как чужеродные существа — грязные, потрепанные, пахнущие гарью и кровью. ЦИЦ был аквариумом: стерильным, холодным, освещенным синим светом десятков тактических экранов. Люди в чистой форме плавали за своими консолями, их пальцы стучали по клавишам, отслеживая смерть на расстоянии. Главный экран показывал карту острова, усыпанную красными точками — Цефы. Они медленно, но верно теснили синие значки — силы ВМФ. Реальность была ясна, как день, но в центре этого аквариума стояла главная акула — адмирал Ричард Моррисон, и он видел только то, что хотел видеть.       Моррисон ходил взад-вперед, как тигр в клетке, его форма была безупречной, звезды на погонах сверкали, как вызов. Его лицо — гранитное, с глубокими морщинами, вырезанными годами и упрямством — было повернуто к Пророку. Тот стоял прямо, его визор темен, но Псих знал этот взгляд: стальной, непреклонный. Пророк закончил свой доклад, слова о "живой структуре" и "коллективном разуме" повисли в воздухе, как дым. Псих усмехнулся под визором. Мечет бисер перед свиньей. Молодец, майор.       Моррисон остановился, его палец ткнул в экран, где красные точки множились, как инфекция.       — Майор Барнс, — его голос был как удар хлыста, — вы хотите, чтобы я поверил в ваши... фантазии? Живая гора? Коллективный разум? Вы потеряли людей, технику, провалили миссию, а теперь приносите мне этот бред?       Псих качнул головой, его губы искривились. Слушайте этого павлина. Он видит цифры. Потери. Сбитые самолеты. Но он не видит правды. Потому что правда не помещается в его папочку с отчетами. Он бросил взгляд на Номада, стоящего чуть позади Пророка, его визор был неподвижен, но Псих чувствовал его напряжение. Валери, с кровью на виске, сжимала кулаки, ее глаза горели, но она молчала. Молодец, девочка. Не трать дыхание.       Пророк сделал шаг вперед, его голос оставался ровным, но в нем звенела сталь.       — Адмирал, сэр, это не фантазии. Это данные. Мы видели их машины. Они адаптируются. Они учатся. Их структура поглощает энергию. Если вы ударите по ним...       — Я знаю, как вести войну, майор! — рявкнул Моррисон, его кулак ударил по консоли, экран мигнул.        — Это корейское оружие. Новое, да. Хитрое. Но я выжгу его с лица земли!       Псих почувствовал, как его челюсть напряглась. Гениально. Мы ему говорим, что эти твари питаются энергией, а он собирается угостить их самым большим энергетическим коктейлем в истории человечества. Этот адмирал опаснее любого Цефа. Он посмотрел на карту. Красные точки двигались, как муравьи, строящиеся в рой. Он видел их на острове — их когти, их лучи, их щиты, поглощающие огонь. Он знал, что ядерный удар не сломает их. Он их накормит. Пророк сделал последнюю попытку, его голос стал ниже, как мрачное пророчество.       — Адмирал, вы не можете. Их структура поглощает энергию. Ядерный взрыв не уничтожит ее, он ее накормит. Вы только разозлите улей.       Моррисон замер. На долю секунды Псих подумал, что он услышал. Но потом адмирал рассмеялся — коротким, резким смехом, как лай.       — Улей? — Он повернулся к офицеру за консолью.       — Подготовьте "Дьявола". Цель — центр энергетической аномалии. Полная мощность.       Псих не выдержал. Его кулаки разжались, он сделал шаг вперед, его голос — рык, пропитанный сарказмом.       — Отличный план, сэр. Бросим атомную бомбу на то, что жрет энергию. Может, еще тостер им подарим?       Морпехи, стоявшие у двери, напряглись, их винтовки поднялись. Моррисон повернулся к Психу, его глаза сузились.       — Капитан Сайкс, — его голос был ледяным, — еще одно слово, и вы проведете остаток войны в карцере.       Псих ухмыльнулся, но отступил. Арест. Прекрасно. Лучших солдат, единственных, кто знает, с чем мы имеем дело, — в карцер. Гениальная стратегия. Просто гениальная. Он бросил взгляд на Пророка. Тот стоял неподвижно, но его челюсти сжались так, что Псих услышал скрип брони. Номад смотрел в пол, его руки дрожали. Валери качала головой, ее губы шептали что-то неслышное. Моррисон повернулся к своему офицеру.       — Выполнять. И отстранить майора Барнса и его людей. Под арест.       Дверь ЦИЦа открылась с шипением. Морпехи в полной выкладке вошли, их лица скрыты за шлемами, винтовки опущены, но пальцы на спусковых крючках. Они окружили отряд, как стая собак, загоняющая добычу. Псих встретился взглядом с Пророком. В его глазах не было гнева. Только понимание. Он знал, что так будет. Он знал.       Их повели по коридору, ботинки морпехов стучали по металлу, как метроном. Псих заметил на одном из настенных мониторов изображение: техники на палубе готовили F-35, под крылом которого висел боеприпас — гладкий, серебристый, с маркировкой "W80". Дьявол. Он посмотрел на Пророка. Тот молчал, но в отражении его визора Псих увидел сжатые челюсти.       Они не просто не верили. Они боялись. Боялись правды, которую мы им принесли. И теперь, чтобы избавиться от своего страха, они собираются сжечь весь мир. Обратный отсчет уже пошел.

Глава 31: Ядерный Рассвет

      От первого лица Джейка "Номада" Данна Я, Джейк "Номад" Данн, сижу на холодном металлическом полу карцера, прислонившись к стене, которая режет спину даже через Нанокостюм. Мой визор мигает: ЭНЕРГИЯ: 0.1%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 58%. Карцер — стальная коробка, четыре на четыре метра, голые стены, одна лавка, тусклая лампа под решеткой, мигающая, как больной глаз. Воздух спертый, пахнет потом, металлом и безнадежностью. Единственное окно в мир — маленький, гудящий монитор на стене, его экран треснут, но изображение четкое: палуба "Конституции", дым, бегущие моряки, и F-35, готовящийся к взлету. Я смотрю на него и чувствую, как время замедляется. Один маленький самолет против целого мира. Храбрость или глупость?       Пророк стоит у стены, его фигура неподвижна, как статуя, визор темный, но я знаю — он видит больше, чем экран. Он видит будущее. Вернее, его отсутствие. Псих ходит по камере, как зверь в клетке, его ботинки стучат по полу, каждый шаг — как удар молота. Его кулаки сжимаются и разжимаются, броня скрипит. Валери сидит на лавке, отдельно от всех, ее взгляд пустой, руки сжаты в замок, кровь на виске засохла, как ржавчина. Киган у стены, его лицо закрыто ладонями, плечи дрожат — то ли молитва, то ли отчаяние. БИОМЕТРИЯ: ПУЛЬС 'ПСИХ': 130 (ГНЕВ). ПУЛЬС 'ПРОРОК': 70 (КОНТРОЛЬ). ПУЛЬС 'ВАЛЕРИ': 60 (АПАТИЯ).       Монитор показывает палубу. Техники в оранжевых жилетах бегают вокруг F-35, его крыло украшено боеголовкой — гладкой, серебристой, с маркировкой "W80". "Дьявол". Катапульта шипит, истребитель дрожит, турбины воют, как раненый зверь. Я слышу гул двигателей корабля через пол — низкий, вибрирующий, как пульс умирающего гиганта. По громкой связи раздаются голоса: "Дьявол-один, готовность подтверждена. Взлет через тридцать секунд."       Псих останавливается, его взгляд прикован к экрану. Он хмыкает, его голос — как ржавый нож.       — Ну что, ребята, делаем ставки? Я ставлю пятьдесят баксов, что эта штука не просто выживет, а скажет "спасибо" и попросит добавки.       Валери не реагирует. Ее глаза — стеклянные, устремлены куда-то мимо монитора. Она думает об Ацтеке. Для нее это уже не важно. Киган поднимает голову, его шрам кажется глубже в тусклом свете.       — Заткнись, Сайкс, — его голос тихий, но в нем нет злобы. Только усталость.       Пророк молчит. Его кулаки сжаты, костяшки белеют под броней. Он знал. Он все знал. А они не послушали. Я смотрю на него и вспоминаю его слова в ЦИЦ: "Ядерный взрыв их накормит." Мы пытались их спасти. А они заперли нас, чтобы мы не мешали им убить себя.       Монитор переключается на камеру истребителя. Небо — ледяное, серое, с пятнами облаков. Впереди — сфера, синяя, как больной глаз, ее края дрожат, как будто она дышит. Голос пилота в динамике — молодой, напряженный, но полный веры:       — Дьявол-один, на подходе к цели. Расстояние — двадцать километров. Цель в зоне видимости.       Псих бьет кулаком в стену, металл гудит.       — Идиот, — бормочет он.        — Храбрый, тупой идиот.       Я смотрю на экран. Истребитель летит к центру сферы. Ее поверхность пульсирует, как кожа, под которой бьется сердце. Пилот верит, что спасает мир. Он герой. И он сейчас совершит самую большую ошибку в истории человечества. Камера показывает, как боеголовка отделяется от крыла. Маленькая серебристая точка, падающая к синему куполу. Голос пилота:       — Бомба пошла. Ухожу из зоны...       Все замирают. Даже Псих перестает ходить. Валери поднимает голову, ее глаза сужаются. Киган шепчет что-то, его губы едва шевелятся. Пророк не двигается, но его визор отражает синий свет сферы. Я чувствую, как воздух в карцере становится тяжелым, как будто кто-то выкачал кислород. Мой визор мигает: АНАЛИЗ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ АНОМАЛИИ: НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ВОЗРАСТАЕТ. Мы смотрим на маленькую точку, летящую к куполу. Точку, которая должна была стать нашим спасением. Но я знаю, что это не так. Это — ключ зажигания для настоящего ада. Обратный отсчет закончился. Экран заливает белый свет. Ядерный рассвет начинается.       От лица Майкл "Псих" Сайкс Майкл "Псих" Сайкс стоял перед треснутым монитором в карцере, его Нанокостюм мигал красными предупреждениями: ЭНЕРГИЯ: 0.1%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 50%. Стальная коробка, четыре на четыре метра, давила на него, как гроб. Голые стены, тусклая лампа под решеткой, мигающая, как предсмертный пульс. Воздух был спертым, пропитанным потом и страхом. Псих смотрел на экран, его губы кривились в мрачной ухмылке. Ну что, адмирал? Накормил своих "жуков"? На мониторе — белая вспышка. Ядерный взрыв. Корабль содрогнулся, лампа мигнула и погасла. Пол под ногами задрожал, как будто "Конституция" стонала под ударом волны. Тишина наступила, тяжелая, как могильная плита.       Изображение на мониторе восстановилось. Псих ожидал увидеть грибовидное облако, дым, разрушение. Но этого не было. Огненный шар ядерного взрыва не поднялся вверх. Он врезался в ледяную сферу и... втянулся внутрь. Как будто гигантский синий пузырь всосал в себя солнце. Сфера на мгновение стала ослепительно-белой, затем по ее поверхности побежали оранжевые прожилки, как по раскаленному металлу. Они пульсировали, как вены, перекачивая энергию. Псих рассмеялся — тихо, безрадостно. Вот он, ядерный рассвет. Красиво. Только огонь не греет, а кормит монстров. Пророк стоял рядом, его кулаки сжаты, визор темный, но Псих чувствовал его взгляд — холодный, готовый к неизбежному. Номад сидел на полу, прислонившись к стене, его глаза не отрывались от экрана. Валери застыла на лавке, ее лицо — маска апатии, пальцы впились в ладони. Киган закрыл лицо руками, его плечи дрожали. По громкой связи раздались голоса из ЦИЦ, панические, рваные:       — Что происходит?! Сфера расширяется! Энергетические показатели зашкаливают!       Псих хмыкнул. Смотри, как они растут. Ты не просто постучал в дверь ада, адмирал. Ты принес им обед и открыл ее настежь. На экране сфера начала светиться изнутри — сначала оранжевым, потом синим, как будто переваривая энергию. Ее края дрожали, расширялись, ледяные пики вокруг острова трескались, падая в океан. Она росла, как опухоль, пожирающая мир.       — Гениально, — пробормотал Псих, его голос сочился сарказмом.        — Просто гениально.       В центре сферы, на вершине Левиафана, что-то шевельнулось. Вершина раскололась, как скорлупа. Из разлома, как чудовищный росток, начало подниматься нечто. Металл, хитин, щупальца, сплетенные в гигантскую, гуманоидную фигуру. Пушка вместо правой руки, размером с танк. Оно росло, выпрямлялось, его броня сверкала, как черный обсидиан. Один огромный, красный "глаз" загорелся, уставившись прямо на камеру. Прямо на "Конституцию". И что это за урод? Их чемпион? Вышел поблагодарить за обед?       — Воин, — тихо сказал Пророк, его голос был как приговор.       Валери подняла голову, ее глаза расширились. Номад сглотнул, его пальцы сжались в кулаки. Киган шептал молитву, его голос дрожал. Псих смотрел на экран, его ухмылка стала шире. Смотри, Пророк. Кажется, адмирал только что повысил уровень сложности. С "невозможно" до "полный пц".       По громкой связи раздался новый голос, дрожащий, но пытающийся сохранить контроль:       — Всем постам, боевая тревога! Неопознанный объект приближается к кораблю! Скорость — двести узлов!       Монитор показал, как Воин Цефов оторвался от Левиафана. Его крылья — не крылья, а потоки энергии — вспыхнули, и он рванулся к авианосцу. Его пушка загудела, низкочастотный звук пробился даже через стены карцера, заставляя пол дрожать. Сирены на корабле взвыли, их вой смешался с криками офицеров:       — Зенитные батареи, огонь! F-35, взлет!       Псих смотрел на экран, его пальцы сжали рукоять SCAR’а, лежащего рядом. Кажется, он хочет десерт. И мы — в меню.       Дверь карцера с лязгом открылась. На пороге стоял морпех, молодой, бледный, его глаза были полны ужаса.       — Адмирал приказал... выпустить вас, — его голос дрожал.       — Все на палубу. Повторяю, всем боевым единицам — на палубу!       Псих посмотрел на Пророка и ухмыльнулся.       — Ну что, майор? Похоже, штабные крысы поняли, что обосрались, и теперь зовут нас, чтобы мы убрали за ними.       Он поднял свой SCAR, щелчок затвора был как точка в предложении. Пророк кивнул, его визор отражал синий свет монитора. Номад встал, его движения были медленными, но решительными. Валери поднялась, ее лицо ожило, в глазах загорелся огонь. Киган перекрестился и взял винтовку. Псих шагнул к двери. Пора на работу.

Глава 32: Левиафан Против Стали

Корабль содрогнулся. Удар. Пол ушел из-под ног. Я, Джейк "Номад" Данн, вцепился в стену коридора, мой Нанокостюм вопил: ЭНЕРГИЯ: 0.1%. ЩИТЫ: ОТКЛЮЧЕНЫ. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 59%. Свет погас. Темнота. Красные аварийные лампы вспыхнули, заливая коридор кровавым светом. Скрежет металла — как крик умирающего зверя. Вой сирен. Шипение пара. Запах горелой проводки, смешанный с кровью и гидравлическим маслом. Корабль. Кричит. Металл стонет. По громкой связи — паника, голоса обрываются: "Пробоина на уровне D! Все на...!" Статический треск. Тишина.       — На палубу! — рявкнул Пророк, его голос пробился сквозь хаос.       — Вверх!       Бежим. Ботинки скользят по накренившемуся полу. Вода. По щиколотку. Холодная, как лед. Моряки бегут навстречу, их лица — маски ужаса. Один кричит, его форма в крови. Другой тащит огнетушитель, но падает, когда труба над головой лопается, выпуская пар. Шипение. Крик. Дальше. Лифты мертвы. Трапы — наш единственный путь.       КРЕН: 15 ГРАДУСОВ. НАРАСТАЕТ. МНОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОБОИНЫ НИЖЕ ВАТЕРЛИНИИ. СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: КРИТИЧЕСКАЯ. Визор мигает. Я иду первым. SCAR в руках. РЕЖИМ СИЛА. Завал впереди. Переборка смята, как бумага. Пророк кивает. Бью. Металл трещит, куски разлетаются. Путь открыт. Дальше.       Псих в арьергарде, его очередь рвет воздух.       — Отлично! — орет он. — Я всегда мечтал поплавать в консервной банке! — Его SCAR плюется огнем, прикрывая тыл. Валери рядом, ее пистолет стреляет одиночными. Точно. Холодно. Номад и Киган тащат Эмерсона, его костюм искрит, но он жив. Пророк ведет, его визор мигает, анализируя путь.       — Трап впереди! Уровень B!       Коридор сужается. Вода по колено. Холод пробирает даже через костюм. ЭНЕРГИЯ: 0.05%. Трубы шипят. Пар. Жара. Пожар впереди. Огонь лижет стены, дым режет глаза. Моряк в горящей форме кричит, катаясь по полу. Я не успеваю. Взрыв. Его тело исчезает в пламени. Дальше.       Трап. Завален. Обломки. Я активирую СИЛУ. Проломил. Металл визжит. Лестница открыта. Поднимаемся. Корабль кренится сильнее. Пол становится стеной. Визор: КРЕН: 20 ГРАДУСОВ. Вода хлещет сверху, сбивая с ног. Валери падает, Псих хватает ее, рывком ставит на ноги. — Не спать, Валькирия! — рычит он.       Уровень C. Цеф. Охотник. Вылетел из-за угла. Щупальца. Синий луч. Я включаю БРОНЮ. Удар. Меня впечатывает в переборку. Искры. Треск. Стреляю в упор. Голова твари взрывается, синяя жижа заливает визор. Черт. Еще один. Псих бьет очередью. — Получай, ублюдок! — Его смех — как лай. Валери стреляет, ее пуля попадает в конденсатор. Взрыв. Коридор дрожит.       — Они внутри! — кричит Киган. Его винтовка бьет одиночными. Точно. Но медленно. Пророк рявкает:       — Фланги! Номад, Псих, расчищайте! — Я иду вперед. SCAR ревет. Охотник падает. Еще один. МНОЖЕСТВЕННЫЕ ВРАЖДЕБНЫЕ ЦЕЛИ. Визор мигает. Коридор — бутылочное горлышко. Убить или умереть.       Уровень B. Пожар. Вода. Кровь. Моряки пытаются заделать пробоину. Бесполезно. Вода хлещет, как водопад. Один из них тонет, его крик обрывается. Дальше. Трап на палубу. Люк. Заперт. Пророк бьет. СИЛА. Люк вылетает, как пробка. Свет. Холодный, серый свет.       Палуба. Ад. Нос корабля под водой. Крен. 25 градусов. Обломки. Горящее топливо. Тела. Зенитки "Фаланкс" плюются огнем, но их стволы гнутся, как пластилин. Воин Цефов. Гигант. Его пушка — размером с танк — бьет синим лучом. "Островная" надстройка рушится, сталь плавится, как воск. Его глаз — красный, горящий — смотрит на нас.       Группа моряков тянет экспериментальную пушку ТАК. Они кричат, падают, их оружие бесполезно. Цефы пикируют, выхватывая их, как ястребы. Я смотрю на Пророка. Он смотрит на пушку. Я понимаю его без слов. У нас остался один выстрел. Один шанс. Последний.       Мы выбрались из ада внутри, чтобы попасть в ад снаружи. Корабль умирает. И эта тварь — его палач. Палуба "Конституции" умирала. Нос корабля тонул, ледяная вода заливала взлетную полосу, шипя, сталкиваясь с горящим топливом. Обломки "Хорнетов" скользили по наклонной поверхности, как игрушки, смятые гигантской рукой. Над всем этим возвышался Воин Цефов — гора хитина и металла, его красный глаз пылал, как маяк ада. Его пушка, размером с танк, била синими лучами, разрывая "островную" надстройку. Сталь плавилась, как воск. Корабль стонал, его крен достигал тридцати градусов. Майкл "Псих" Сайкс и Джейк "Номад" Данн стояли на краю этого апокалипсиса, их Нанокостюмы мигали: ЭНЕРГИЯ: 0.05%. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: КРИТИЧЕСКИЙ.       Пророк, вынырнув из люка, окинул палубу взглядом. Его визор анализировал хаос: ВРАЖДЕБНАЯ ЦЕЛЬ: ВОИН ЦЕФОВ. УЯЗВИМЫЕ ТОЧКИ: СЕНСОРЫ, СОЧЛЕНЕНИЯ, КОНДЕНСАТОР ПУШКИ. Он указал на экспериментальную пушку ТАК — массивный ствол, окруженный гудящими конденсаторами, которые светились белым светом, накапливая энергию. Горстка моряков, окровавленных, но упрямых, пыталась выкатить ее на позицию. Цефы-Охотники пикировали, их щупальца выхватывали людей, разрывая их, как бумагу.       — План! — рявкнул Пророк, его голос перекрыл вой сирен.       — Псих, Номад, отвлечь его! Валери, Киган, с пушкой! За мной!       Псих ухмыльнулся, его SCAR щелкнул, заряжаясь. Последний бой. Лучшего и не пожелаешь. Он рванулся вперед, активируя СИЛУ. Номад, держа дистанцию, поднял винтовку, его визор выделил цели: СЕНСОРЫ ВОИНА. КОНДЕНСАТОР.       — Принял! — крикнул он.       — Псих, пощекочи ему левый глаз, я зайду справа!       Псих прыгнул, его Нанокостюм выжал последние проценты энергии. Он забрался на ногу Воина — гора черного хитина, высотой с десятиэтажный дом. Он был не больше насекомого, но его удары в режиме СИЛЫ били, как молот. Он вонзил нож в сочленение, синяя жижа брызнула, как кровь. Воин взревел, его гул сотряс палубу, и его рука-пушка развернулась к Психу. Давай, урод, посмотри на меня.       Номад двигался, как тень, его SCAR бил точно, выцеливая сенсоры. Пули рвали кристаллические линзы, красный глаз Воина мигнул, теряя фокус.       — Пророк! — крикнул Номад.       — Он разворачивается! У тебя будет чистое попадание через десять секунд!       На другом конце палубы Валери и Киган работали с моряками. Пушка ТАК гудела, ее конденсаторы искрили, перегреваясь. Валери, стиснув зубы, подключала силовые кабели, ее руки дрожали, но движения были точными. — Конденсаторы на семьдесят процентов! — крикнула она. — Нужно больше времени!       Киган стоял над ней, его винтовка била по Охотникам. Один Цеф прорвался, его щупальце хлестнуло, сбив моряка с ног. Киган прыгнул, закрыв его собой, и выстрелил в упор. Взрыв. Синяя жижа залила его броню.        — Держитесь! — рявкнул он. — Защищайте пушку!       Воин повернулся, его пушка загудела, накапливая заряд. Псих, цепляясь за его броню, увидел, как синий луч нацеливается на позицию ТАК. Черт. Он прыгнул выше, вцепившись в конденсатор оружия Воина. СИЛА. Удар. Еще один. Конденсатор треснул, искры брызнули, луч ушел в небо, испарив облака. Воин взревел, его щупальце сбило Психа, отправив его в полет. Он врезался в обломки "Хорнета", броня треснула. СТРУКТУРНЫЙ УРОН: 75%. Жив. Пока жив.       Номад видел падение Психа.        — Сайкс! — крикнул он, стреляя по сенсорам Воина. Его пули рвали хитин, но тварь не останавливалась. Она шагнула вперед, ее нога раздавила часть палубы, вода хлынула, смывая моряков. Номад активировал СКОРОСТЬ, уклоняясь от щупальца. Он прыгнул на разрушенную катапульту, выцеливая конденсатор.       — Пророк! Еще пять секунд!       Пророк стоял у пушки ТАК. Его визор анализировал: ВОИН ЦЕФОВ. ДИСТАНЦИЯ: 200 МЕТРОВ. УЯЗВИМАЯ ТОЧКА: ЦЕНТР ГРУДИ. Он оттолкнул техника, заняв место у прицела.       — Валери, статус!       — Девяносто процентов! — крикнула она, ее голос дрожал от напряжения.       — Готово через десять секунд!       Воин повернулся к пушке. Его глаз вспыхнул, пушка загудела. Номад понял — они не успеют. Он рванулся вперед, стреляя по сенсорам, чтобы отвлечь.       — Псих, вставай! Бей его!       Псих поднялся, его броня искрила. Он рассмеялся, хрипло, безумно.       — Ну, давай, тварь! — Он прыгнул, цепляясь за ногу Воина, и вонзил нож в сочленение. Синяя жижа хлынула, как фонтан. Воин качнулся, его луч прошел в метре от пушки, испарив кусок палубы.       — Пушка готова! — крикнула Валери.       Пророк посмотрел на Номада, на Психа. В его голосе не было страха. Только тяжесть мира.       — Время пришло, — сказал он.        — Покажем им, как умирают люди.       Он навел пушку. Воин шагнул вперед, его глаз зафиксировал Пророка. Псих и Номад били изо всех сил, отвлекая. Псих вцепился в броню, его нож рвал хитин. Номад стрелял, его пули вырывали куски сенсоров. Воин качнулся, его пушка нацелилась на них.       — Сейчас! — рявкнул Пророк.       Пушка ТАК взревела. Конденсаторы вспыхнули, палуба задрожала. Луч — ослепительно-белый, беззвучный — вырвался из ствола. Он ударил Воина в грудь. Вспышка. Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина.       Затем — взрыв. Белый свет поглотил палубу, героев, Воина. Все стало белым.

Конец Эпизода 3.