Глава 3

      — Не смотри, — мужские пальцы цепко обхватив женский подбородок, намерено повернули голову в другую сторону. Женщина тут же недовольно цыкнула, отбивая чужую руку. Со стороны мужчины послышался обреченный вздох. Они стояли на парковке и оба мрачно смотрели на картину перед одним из автомобилей Тагавы. Молодой парень, на вид лет двадцати, может быть двадцати пяти, лежал распластанный на парковке. Судя по налившимся кровью и слегка вышедшим из орбит глаз, и высунутому языку - парня задушили меньше часа назад, но кровь вокруг губ наталкивает и на другие мысли. Тело ещё даже не успело толком остыть. Открыв дверь автомобиля, и вытащив из бардачка перчатки, будущий глава Инагава-кай морщась присел рядом с трупом. Будто зная свое дело, хотя скорее всего так и есть, пальцы прошлись по шее парня, оттягивая воротник, взглядом подмечая очевидное посинение кожного покрова, и пока ещё почти невидимую слегка покрасневшую борозду вокруг. Скоро она станет более заметной, и грубой. Расстегнув рубашку парня, янтарные глаза замечают ножевое ранение, аккуратное, техничное. Нанесенное точно под правое нижнее ребро. Очевидно, тот кто решил избавится от парня, точно знал, что делать.       Поднимаясь на ноги, брюнет, прищурившись смотрит на Рэн. Якудза продолжает смотреть на парня, даже ни разу не моргнув, будто и не тут вовсе. Прикуривая, он, сжимая зубами сигарету, за плечи разворачивает женщину к себе и пристально вглядывается в задумчиво лицо, заставляя наладить зрительный контакт. На парковке удивительно мертвая тишина, словно подземный этаж жилого комплекса резко отрезали от всего остального мира. Они собирались ехать на собрание кланов, где они должны быть через пару часов, но столкнулись с тем, что может их задержать. А задержки им не простят, поэтому времени разобраться с этим неожиданным трупом у них катастрофически мало.       — Курьер? — Сотерия отрицательно качает головой, непроизвольно закусывая нижнюю губу. Золотой взгляд мечется, вновь прикованный к неподвижному телу парня.       — Сингиин, — шепчет она, и тут же судорожно вздыхает. Очевидно, то, что он должен был привезти перед собранием, имело для неё огромное значение. Именно это терзает ее сейчас, словно ядовитый шип, засевший глубоко под кожей. Тень беспокойства скользит по ее лицу, заставляя брови хмуриться. Руки, прячутся в широких рукавах кимоно, укрываясь от посторонних глаз. Она держится с усилием, подобно статуе, в которой бушует шторм. В голове роятся мысли, безуспешно пытаясь отыскать ответ на вопрос, почему очередной её сотрудник отошел на тот свет.       — Юридический консультант? Серьезно? – Мужчина вскинул брови в немом изумлении, взгляд его вновь упал на безжизненное тело, распростертое у колес его автомобиля. Кто бы мог подумать, что молодой парень окажется советником, не участвующим в основных действиях клана. На кончике языка застыл вопрос: что он должен был доставить? Но клятва, данная давным-давно – никогда не вмешиваться в дела ее клана – сжала губы в стальную линию.       — Он старше, чем кажется, и был чертовски хорош в своем деле. А теперь его задушили на парковке твоего дома. – Тихий ответ с ее стороны заставляет усмехнуться. Он хмыкает, с ленцой давя носком дорогого ботинка окурок сигареты, и наконец-то дает объяснение, которое составил при быстром осмотре этого утреннего подарка.       — Задушен он посмертно дорогая. Умер он от другого. Сначала его поприветствовали ударом ножа в печень, вывели из возможности к активным действиями, вызвали кровотечение, а уже после задушили.       — Какой смысл убивать одним способом, а потом ещё и душить? — Рэн хмурится, но продолжает сохранять ледяное спокойствие. Возможно, за внешней маской скрывается целая вселенная, скрывающая бушующее пламя эмоций. А возможно, она настолько уже привыкла, что пояснения отчего умер очередной ее подчинённый уже не вызывает бурной реакции.       — Что бы отвести взгляд. Смотри, мы на закрытой парковке, и найди парня кто-то раньше нас, что он подумает?       — Случайное нападение. Задушили со спины. — Усмешка тронула губы женщины – она прекрасно понимала, куда клонит якудза. Найди кто-то другой тело её юриста, именно так бы и подумал. Никто бы не стал присматриваться, искать предательское ножевое ранение, а просто вызвал бы полицию. Окинув взглядом парковку, она отметила: камеры, расставленные по периметру, словно сговорившись, не захватывали этот угол, создавая идеальную слепую зону. Сюда его либо заманили, либо терпеливо ждали, зная, что именно этим путем он направится к лифту, чтобы подняться в квартиру. И снова – ни единого свидетеля. Иначе здесь уже кишели бы полицейские и судмедэксперты. Но сейчас здесь были только они. Тагава раздраженно цокнул языком и, вздохнув, извлек телефон из кармана брюк. Первый звонок – хакеру, с задачей обнаружить сбой в системе наблюдения и найти хоть какие-то зацепки. Второй – почти сразу, в полицию, с сообщением об обнаруженном трупе на подземной парковке элитного жилого комплекса. Не дожидаясь приезда властей, он уезжает, уносясь навстречу предстоящему собранию, стараясь не нарушить тишину, воцарившуюся между ними. Сотерия молчит, погруженная в свои мысли, вновь и вновь прокручивая в голове произошедшее. Её смартфон, зажатый в ладонях, оставался заблокированным, отражая в глянцевом экране её собственное лицо. Она не спешила звонить ни своей правой руке, ни брату. Какой смысл, если они увидятся меньше, чем через час, на собрании? У неё в любом случае будет возможность рассказать о том, что сегодня их клан лишился очередного подчинённого. На светофоре Тетсуо бросил на пассажирское сиденье внимательный взгляд. Пепельные волосы сегодня были искусно уложены в витиеватую прическу, с крупным гребнем на затылке, удерживающим всю эту красоту. Фарфоровая кожа скрывалась под слоями фурисоде, на этот раз темно-синего цвета, с серебристыми цветами, рассыпавшимися по подолу. Собрание кланов – официальное мероприятие, а значит, она обязана соблюдать традиции своего клана. И он, в который раз, был недоволен этим. Как же нелепо! Из-за этих проклятых устоев она вынуждена раз за разом облачаться в нагромождение тканей, теряя себя в бесконечных рукавах, что почти волочатся по полу и сковывают движения. А ведь она была бы восхитительна и в простых брюках. И в рубашке. Особенно в его рубашке… Встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, которое тут же потянуло за собой поток новых, ещё более дерзких мыслей, он с усилием сосредоточился на дороге.       Собрание кланов проводилось раз в пару месяцев, каждый раз в новом месте, сделано это было для того, чтобы люди, прибывающие на эти собрание не погибли и не были намерено убиты. Вот и сегодня, правая рука его отца, прислала утром место их встречи. Глава Кёкуто-кай получила такое же сообщение от своего помощника. В полумраке лобби отеля "Империал", где хрустальные люстры тускло отражали свет в полированных полах, чувствовалась тяжелая атмосфера. Каждый шаг эхом отдавался в тишине, а напряжение так и висело в воздухе. Проходя с Рэн мимо ресепшена, и бросив внимательный взгляд на администратора, Тагава понял причину этого напряжения. Взгляды, брошенные украдкой сотрудниками отеля, выдавали клубок противоречивых чувств: от леденящей ненависти до осторожного уважения. Все входящие сегодня в отель люди, были главы и приемники мафиозных кланов. Каждый их жест, каждое их слово имело вес, могло стать началом новой войны или заключением хрупкого мира в городе, или не дай бог, во всей стране. Их провожают искренним страхом, пока они расслаблено шагают к лифту в снятый на вечер конференц-зал.       В просторном зале, пропахшем дорогим коньяком и запахом табака, уже сидели приехавшие главы и приемники. За спинами боссов, что в обычном народе получили название Оябуны, стоят советники. Правые руки, что помогают во всем.       Инагава-кай - его отец Ясуфуса Дзиро, возвышался во главе стола, массивной фигурой. Крепкое тело, с белеющими по всей коже шрамами, старый кот с глазами, видевшими слишком много. Морщины, словно карта пережитых битв, бороздили его лицо, но волосы еще темны, с едва проглядывающей сединой. Тетсуо едва заметно склоняет голову в приветствии, и садится рядом с ним, тут же лениво подпирая подбородок кулаком, продолжая оглядывать зал.       Мацуба-кай - глава Огино Ёсиро, мужчина, ровесник Тетсуо. Не так давно, его отец отправился на покой, передав главенство сыну, и теперь он встал во главе клана с численностью в шестьсот человек. Он высок, мускулист, с темными короткими волосами имеющий один единственный изъян. Вечно недовольное ебало. Наверняка сотни девушек тащатся от его грозного взгляда зеленых глаз, которым он смотрит вообще на все живое в этом мире. Мазохистки не иначе. Этот кирпич не способен ни на каких эмоции он в этом уверен. Янтарные глаза скользят дальше, с интересом оглядывая еще одного главу.       Намикава-кай, клан на западе Токио. Их глава Хидака Хироси мог бы легко состязаться по времени правлению с его отцом. Его бледное лицо, обрамленное темными волосами, даже в детстве казалось неживым, но сейчас Тагава замечает в глубине его серых глаз зловещий огонек, который не замечал подростком. Он был молчалив, но каждое его решение в клане принималось с холодной расчетливостью и глубоким пониманием человеческой природы. Проблем в западном районе как правило всегда было меньше, благодаря ему. Рядом с ним сидит его сын Такимото. Пока молодой парень не заинтересован делами якудза, от чего скучающе уделяет внимание лишь своему мобильному телефону. Тетсуо едва заметно усмехается.       И наконец, Кёкуто-кай – главы Хирото и Сотерия Рэн. Близнецы, рожденные с разницей всего в несколько мгновений. Хирото, старший из близнецов, являл собой зрелище экстравагантное и даже устрашающее. Высокий, мускулистый, он всегда казался сгустком энергии, готовым взорваться Пепельные пряди его волос, дерзко ниспадающие на лоб, едва прикрывали хищный блеск золотых глаз. Рядом с ним Сотерия казалась невероятно хрупкой, словно редкий цветок, нуждающийся в постоянной защите от бурь. Впечатление всегда усиливалось ее нежным обликом, с которым совсем не сочетался ее характер. Тетсуо еще помнил тот скандал, когда упрямым кланам пришлось признать их право и уступить первенство над северным районом. Многие скрежетали зубами, не желая отдавать власть в руки детей. Детям, едва оплакавших отца. До их совершеннолетия бразды правления держал его отец, а после… После эти дети не раз и не два кровью и потом доказали свое право, приумножив влияние и обогатив клан впятеро больше, чем все остальные районы вместе взятые.       — Раз уж все в сборе, начнем, пожалуй… — голос отца, уставший, но все еще властный, гулко прокатился по комнате. Тетсуо, не испытывая ни малейшего угрызения совести, тут же погрузился в собственные мысли. Пока Ясуфуса у руля, он мог позволить себе роскошь не вникать в суть происходящего, лишь лениво и скучающе обводя взглядом собравшихся. Так, в полудреме, и прошло все собрание…                                                 *****       — Как же я заебался, Тори. — Тагава устало расплел галстук, сбрасывая его на пол. Они только что вернулись с собрания оябунов, на котором их промариновали около трёх часов. Сбрасывая пиджак с плеч, и кидая его на спинку стула, Якудза уверено вышагивает по своей гостиной, направляясь к бару. Ему нужно выпить. Убийство на парковке, собрание - слишком много событий, расшатавших его нервы. Тетсуо аккуратно открыл бутылку виски, разливая янтарную жидкость по бокалам, что достал из бара вместе с алкоголем.       — С чем это связано, Тетсуо? — Рэн как всегда спокойна. Она принимает бокал и лишь пригубляет, в тот момент как брюнет осушает четвёртый, меньше чем за пару минут. Он пьет элитный виски словно воду. Чрезвычайное расточительство алкоголя. Блондинка ожидает ответа, оглядывая собеседника с ног до головы, как в первый раз. Тетсуо глубоко вздохнул, переводя глаза на девушку. Мозг понемногу расслаблялся в пучине алкоголя, уже не отдавая отчета действиям языка.       — Я заебался, Тори. Заебался делать вид что ты меня не интересуешь как женщина, при отце и остальных якудза. Прячемся будто подростки. — Он шипит ответ, даже не задумываясь к чему их приведет этот разговор. Но видимо нервы расшатаны сегодня были не только у него. Громкий звук разбитого бокала привлек мужское внимание. Повернувшись, мужчина криво улыбнулся, лишь сильнее сжал тремя пальцами горлышко очередной бутылки виски. До опьянённого алкоголем сознания медленно доходил смысл последних сказанных слов. Он не обидел, нет... Он унизил, негласно объявив о том, что встреч украдкой ему мало.       — Ты злишься? Удивительно... — цепкие пальцы свободной руки схватили аккуратный подбородок, заставляя посмотреть в янтарные глаза.       — Закрой пасть. — Девушка зашипела, двумя ладонями отталкивая парня как можно дальше. После прикосновения хотелось залезть в душ, и смыть с себя его запах, пусть и придётся сдирать вместе с кожей.       — Разве я не прав, детка? Ты злишься...       — Я не злюсь. Я разочарована.       — Неужели? Что тебя так разочаровало? Что я сказал, что устал от этих пряток словно прыщавый подросток? Или слова о том, что я жуть как заебался при всех делать вид, что ты не интересуешь меня как женщина? — Мужчина внимательно оглядел собеседницу, не забывая делать глотки из быстро пустеющей бутылки.       — Твой эгоизм, вот что разочаровывает. - Сотерия поморщилась, и глубоко вздохнула, скандалить совершенно не хотелось, но поведение Тагавы раздражало. На нее внимательно, почти не моргая смотрели, янтарные поддернутые пьяной дымкой, глаза.       — Эгоизм? Десять чертовых лет, я каждый божий день выдумываю сотни разных причин, что бы просто тебя увидеть. На каждом сучьем собрании, прикусываю свой язык, что бы не назвать тебя по имени. Каждый, сука день своей жизни на протяжении десяти лет, вновь и вновь повторяю тебе, что ты единственное за что стоит бороться...       — Ты думаешь, ты единственный, кто чем-то пожертвовал за эти десять лет? — голос блондинки взметнулся ввысь, словно раненая птица, а следом в стену полетел хрустальный бокал, разлетевшись на мириады осколков. Звон разбитого стекла, болезненный и острый, заставил мужчину лишь криво усмехнуться. Дожили… впервые перешли к этой грязной симфонии скандала.       — Кричишь? Сегодня явно вечер открытий, я то думал ты до мозга костей контролируешь свои эмоции. Что, мисс Рэн, я задел вас за живое? - Хлесткие слова ударили хуже пощечины, и уязвленная глава якудза презрительно зашипела.       — Заткнись! Десять лет я глотала твою дурь и собственничество, но даже у святой лопнуло бы терпение. Ты только и думаешь о себе, о том как тебе хреново с твоим недотрахом, хотя поимел уже всех на японском побережье. Так почему же, скажи на милость, каждый мой отказ ты воспринимаешь как личное кровоизлияние в мозг? Тех баб что ты трахал, недостаточно? - Сотерия не успела договорить, как в голову просвистела бутылка виски, едва не задев висок. Тетсуо хрипло рассмеялся и, обмякнув, сполз на пол, шаря рукой по паркету в поисках смятой пачки сигарет. Нервы сгорели дотла. Он почувствовал это с первой затяжкой, продолжая сидеть на полу, привалившись затылком к холодной дверце кухонного шкафа. И даже объяснить не в силах, что за безумие подтолкнуло руку запустить в нее тяжелую бутылку. Слова о собственничестве? Или ее упреки, что его плоть не может найти покоя за ширинкой? Нет, скорее, все дело в том дьявольском знании – она ведь в курсе каждого его греха. И ее ледяное равнодушие, эта непроницаемая маска, вызывают в нем звериную ярость. Хоть бы раз закатила истерику, разбила тарелку, прокричала о боли. Показала, что он ей нужен, что он что-то значит. Но вместо этого – лишь эта едва заметная, всезнающая усмешка. Словно она и не ждала от него ничего иного. Будто с самого начала знала, что все обернется именно так, и жила все эти годы без надежд и иллюзий.       — Холодная сука...И почему, скажи на милость, именно в тебя я влюбился пятнадцать лет назад? Почему же во всем мире, с кучей охуенных баб, я умудрился втюрится в самую бесчувственную и стервозную суку, которая вывернула мою душу наизнанку? — От этих слов, произнесенных тихим, надломленным голосом, Тори вздрогнула и судорожно сжала изящными ладонями край кухонного стола. Она должна молчать, игнорировать пьяный бред, обуздать бушующие эмоции, а лучше всего – просто уйти… Бежать из этой проклятой квартиры, исчезнуть из этого района, вырвать из памяти Тагаву Тетсуо и все, что с ним связано. Едва она коснулась дверной ручки, как в косяк, в сантиметре от ее изящных пальцев, с оглушительным треском врезался бокал, осыпав осколками ее руку и часть дорогого фурисодэ. - Мы что разве закончили?       — Что вы хотите услышать, господин Тагава? По-моему, мы всё выяснили… Я холодная и бесчувственная сука, вы устали притворяться перед главами якудза, что не хотите меня трахнуть. Что-то ещё? — её голос, как всегда, ровен и безучастен, но глаза… В золотых омутах плещется лишь безмолвная тоска. Она устала… устала носить маску и тщетно надеяться на перемену.       — Я всегда получаю то, что хочу, Рэн. И тебя я тоже получу, это лишь вопрос времени. — Брюнет вновь затянулся, сбрасывая пепел прямо на дорогой паркет. Алкоголь в организме даже не давал шанса и подумать, что он несёт и как сильно ранит своими словами.       — Я не вещь, и ни одна из твоих шлюх, которая ляжет под тебя только потому что, ты так сказал. - Девушка говорила медленно и чётко, что лучше всего говорило о ее состоянии. Она в бешенстве, и каждое новое слово сказанное мужчиной лишь глубже его закапывает. Как прежде уже ничего не будет, она больше не позволит. — Твой эгоизм, Тетсуо, эта жадная хватка собственника, сжигает все дотла. Ты хочешь обладать мной, как трофеем, как вещью, и эта жажда все отравляет. Разве можно любить человека, когда знаешь, что он видит в тебе лишь очередное приобретение? Неужели в твоей голове лишь один расчет: бордели, сделки, власть и, в довершение коллекции, сломленная глава дружественного клана у твоих ног? Последние слова оборвались, словно нить, голова блондинки дернулась от хлёсткого удара чужой ладони. Она даже не заметила, как он, словно хищник, в одно мгновение преодолел разделяющее их расстояние. Пощечина? Этого не предвидело даже ее изощренное воображение. Золотые глаза, сузившись от ярости, метнули испепеляющий взгляд на стремительно трезвеющего мужчину. Брюнет, словно очнувшись от кошмара, в ужасе сжал ладонь в кулак и, осознав содеянное, пулей вылетел из квартиры, не оставив ей шанса произнести хоть слово. Услышав, как хлопнула входная дверь, Рэн медленно осела на полу... Золотые глаза то и дело оглядывали светлую кухню на предмет разрушений. Дорогие бутылки алкоголя, сейчас были лишь жалкими осколками с разноцветной жидкостью на дорогом паркете. Странно, она абсолютно не помнит, кто начал бить их первыми. Она лишь разбила бокал в порыве злости, а вот первую бутылку виски кажется разбил он...       — Чёрт... — Прошипев, девушка дрожащей рукой дотянулась до телефона, набирая номер своего советника. Кейджи был единственным, кому сейчас она может обратиться. Кто всегда придет ей на помощь. Не только как советник клана, но и как друг. — Кейджи, пришли мне машину. Я возвращаюсь домой.       — Это не разумно, госпожа Рэн, — прозвучал тихий, отстранённый голос в трубке. Ацуму, как всегда, воплощение рассудка, в отличие от глав Кёкуто-кай, чьи решения продиктованы бушующими эмоциями.       — Пожалуйста, Кейджи… Мы найдём другой выход… вместе, — прошептала она в отчаянии, но в ответ услышала лишь короткие гудки. Связь оборвалась, принеся с собой ледяное осознание: машина прибудет не позднее, чем через пятнадцать минут. В душе — выжженная пустошь, зияющая рана, которую, казалось, уже ничем не залечить. Десять лет… словно их и не было. Словно кто-то безжалостно стёр из памяти все светлые моменты, проведённые рядом с ним. Неловкие ухаживания, робкие поцелуи в укромных уголках, в наивной надежде спрятаться от всего мира. Всё исчезло, оставив лишь горький привкус слёз, пролитых из-за его измен, и леденящий страх разоблачения. В памяти – лишь зияющая пустота. Советник ждал её на парковке, приехав лично. Он не задавал вопросов. Всё было написано на её уставшем, осунувшемся лице.       — Вас нужно увезти из города, госпожа Рэн.       — Я не смогу вечно прятаться, Кейджи. Это глупо. С завтрашнего дня, мы обсудим возможные варианты, как выяснить кто ведет на меня охоту.       — Господин Тагава, может нам в этом помочь...       — Инагава-кай это ни к чему. Это дело нашего клана, и впутывать другие семьи мы не станем. Разберемся сами, как всегда. Тихо… без лишнего шума.— Порой эта черта характера пугала даже Кейджи. Умна, расчетлива, хладнокровна – словно отточенный клинок, скрытый в бархатных ножнах. За пределами района Кёкуто-кай серым кардиналом считали Ацуму Кейджи, правую руку нынешнего главы… Но на самом деле Кейджи был лишь советником. Настоящим серым кардиналом клана являлась миловидная, хрупкая сестра главы – Сотерия Рэн. Именно она плела нити многомиллиардных поставок оружия, и именно её холодные руки устраняли любого, кто осмеливался бросить тень на будущее клана.       — Господин Тагава сделал что-то не так?       — Тетсуо вправил мне мозги. Никакого объединения с их кланом не будет, пока мы не разберемся с этими нападениями. Можешь поставить его в известность, можешь просто прислать отказ. Решай сам. —Девушку прервал настойчивый трезвон телефона. Взглянув на экран смартфона, где высветилось "Тагава Тетсуо", она без колебаний открыла окно автомобиля и выбросила дорогой телефон на асфальт. — И мне нужен новый телефон.       — Что сказать Хирото? — Мужчина из последних сил старался не выдать волнения, словно поведение Рэн было самым обыденным делом. Она жила чувствами, пусть внешне и казалась ледяной статуей. В клане-то знали, что под маской безразличия скрывается буря.       — Что угодно. Плевать, — Рэн устало вздохнула, откидываясь на податливую кожу кресла дорогого автомобиля. Впервые в жизни ее обуяло отчаянное желание покоя. До безумия нормальной жизни. Жизни обычной девушки, без якудза, без мафии, без криминала, без него. Особенно без него. Без этой чертовой обольстительной улыбки, от которой мурашки по коже. Без чарующего голоса, проникающего прямо в душу. Без наглой, дьявольски симпатичной рожи. Без черт возьми Тагавы Тетсуо! — Кейджи, отвези меня на дачу. Мне нужен глоток свежего воздуха, чтобы собраться с мыслями.       — Хорошо. Завтра утром я пришлю машину. Вам нужна охрана?       — Я смогу за себя постоять, не волнуйся. – Едва автомобиль, увозя ее прочь от городской суеты, скрылся за поворотом, Тори облегченно вздохнула. Ей необходимо все обдумать, тщательно взвесить каждое решение и, прежде всего, обрести душевное равновесие.Поднимая глаза, женщина с улыбкой оглядывает загородный дом. Этот маленький домик, купленный ею пару лет назад, в тайне от всех– не просто строение, а островок умиротворения в бушующем море жизни. Она приезжала сюда каждый раз, когда ей нужно было привести голову в порядок. Спрятанный среди вековых сосен вдали от шумного Токио, по приезду сразу же позволяет забыть о городской суете. Якудза открывает дом, и проходит внутрь. Внутри, на первом этаже, небольшая гостиная, с камином. Мягкие кресла, словно облака, манили присесть и утонуть в объятиях комфорта. Кухня, обставленная всей необходимой техникой. На втором этаже, куда вела винтовая лестница, кованая словно кружево, располагались спальни. Когда-то в момент покупки, она хотела хоть раз приехать сюда с ним. Окунуться в атмосферу домашнего уюта. Теперь же она снова тут одна, и понятия не имеет что ей делать дальше. Зажигая камин, и прихватив с кухни бутылку вина, запасы которых всегда вовремя пополнялись главным советником, якудза удобно устраивается на пушистом ковре в гостиной. Ей много о чем нужно подумать. Пережить этот вечер, словно досмотреть до конца тяжелый фильм, кадр за кадром прокручивая в памяти все, начиная с рассвета. А затем, если мозг сам не смирится с очевидным, прибегнуть к аффирмациям, твердя как мантру, что эти встречи с наследником чужого клана следовало прекратить давным-давно. Да, это нестерпимо больно, особенно когда разум то и дело опаляют вспышки воспоминаний о тех днях, когда все только начиналось и казалось возможным...