Глава 7

      Сотерию будит тихое дыхание над ухом. Открывая глаза, она медленно моргая, разглядывает мужскую грудь, в которую она утыкалась во сне, когда усталость дала о себе знать, и они решив наконец-то закончить, уснули в объятиях друг друга. Тетсуо спокойно спит, и его грудь, вторя дыханию мерно вздымается и опускается. Расчерченная давними шрамами, она привлекала взор, побуждая желание провести пальцами по каждому из них, узнать историю после которой они появились и теперь давно зажившие, белели на его коже. Выпутывая из крепкой хватки, которая даже во сне продолжает собственнически и твёрдо прижимать к себе, женщина принимает сидячее положение. Длинные волосы скрывают обнаженную спину, доходя длиной до поясницы, прикрывая и татуировку клана, и следы алеющих засосами поцелуев. Приятная боль, разливается по телу. Сонные, ещё окончательно не сфокусированные глаза, проходят по коже. На бёдрах едва видные синяки, в виде чужих пальцев, на груди следы укусов - аккуратные, находятся именно в тех местах, что можно скрыть платьем, и их не будет видно чужим взглядам. Вчера этот ревнивый собственник, сделал все, что бы в ближайшее время куда не переведи глаза, будут видны его метки, что оставлены будто клеймо на фарфоровой коже. Блондинка, находит телефон мужчины, и находит номер Кейджи. Раньше она бы удивилась тому, что её главный советник подписан у Тагавы как "Говнюк", но зная что последний любит трепать нервы приёмнику Инагава-кай, может только тихо фыркнуть. Ацуму поднимает трубку тут же. Будто уже давно не спал в ожидании звонка.       -Кейджи, нам пора возвращаться. Подготовь машину, я скоро спущусь. - В трубке слышится согласие без эмоций удивления, или лёгкого непонимания, что его глава связывается с ним с чужого телефона. Он достаточно понятливый, что бы не акцентировать на этом внимание. Поднимаясь на ноги, Рэн тихой поступью направляется в ванную комнату, где вчера ночью её настигло продолжение. Глядя на себя в зеркало, где отражаются золотые горящие восторгом глаза, а губы приобрели алый оттенок, от бесчисленного терзания ночью, якудза не может сдержать улыбки. Второй раунд, где он взял её прямо в душевой кабине, прижимая грудью к стене полностью лишил её голоса. Стоны становились совсем хриплыми, когда её волосы мокрыми прядями облепляли её фигуру, а капли воды били по спине и пояснице. Шёпот на ухо, перебивающий шум воды, вторил ей о том, как она великолепна. Мужская рука, обвивала шею, не давая опустить голову, пока её брали сзади, вторгаясь резкими толчками в лоно. Она в ответ, сжимала свои стенки так, что брюнет рычал, о том, какая она чертовски узкая. Кусая спину, захватывая и посасывая кожу в татуированных местах, что потом пульсировали от натиска, якудза довёл до оргазма, дважды или трижды, не прекращая движения. К моменту когда Тетсуо достиг своего оргазма, она уже ели держалась на ногах. Тихо посмеиваясь, он выключил душ, насухо обтер дрожащую женщину, полотенцем, и на руках как невесту перенёс на кровать. Выходя из ванной, Сотерия поднимает своё платье, что ночным росчерком покоится на полу, куда его бросили вчера, обнажая ее тело в страстном порыве. Тагава едва заметно морщится, пробуждаясь от дремы. Не обнаружив рядом Рэн, он распахивает глаза. Она как раз заканчивает застегивать платье, когда он, приподнявшись на кровати, откидывает со лба спутанные волосы. Янтарные глаза едва приоткрыты, но даже сквозь полусонную пелену она чувствует его тяжелый, изучающий взгляд.       – Почему у меня ощущение, что меня использовали и бросают? – хриплый голос, словно ледяной ручей, пробегает мурашками по её спине, заставляя вздрогнуть и обернуться. Золотой взгляд с нескрываемым интересом скользит по обнаженному телу, задерживаясь на алеющих следах её ногтей, вычерченных на рельефных кубиках пресса.       – Потому что тебя использовали и бросают, Тетсуо. – Брюнет хрипло смеется, внимая её флегматичному ответу. Устроив руку на согнутом колене и подперев ею подбородок, он неотрывно смотрит на Рэн. В слегка расширенных янтарных радужках плещется умиротворение и нежность. Тагава сейчас похож на холеного кота, которого приласкали и накормили, и теперь он, довольный, нежится в объятиях блаженства. Расслабленная улыбка не сходит с его сонного лица, пока Рэн не заканчивает свои сборы и не направляется к двери.       – Поужинаем сегодня вечером?       — Не могу, сегодня сделка с Китаем, я должна быть там вместе с Хирото. Что насчет завтра? В ответ доносится глухой вздох, словно воздух с силой выпустили из легких, и тихое ворчание, когда Тетсуо откидывается на подушки, сжимая губы в тонкую линию. Как он мог забыть? Они — шестеренки огромного механизма, вечно занятые люди с задачами клана, дочерними компаниями, приносящими баснословные прибыли, и уймой обязанностей, словно кость, застрявшая в горле. Неудивительно, что его срывы становятся все чаще и яростнее.       — Собрание акционеров, послезавтра? — Рэн отрицательно качает головой. Со стороны доносится приглушенный мат. Заколдованный круг. Тетсуо резко поднимается на ноги и начинает одеваться, ощущая на коже недоуменный взгляд, которым якудза сверлит ему спину. — Тогда хотя бы провожу до машины. Она не возражает, ощущая мужскую злость и неудовлетворенность острее, чем когда-либо. Прислонившись к дверному косяку, она молча ждет, пока он натягивает брюки и застегивает белоснежную рубашку. Тагава затягивает галстук на шее и бросает на блондинку красноречивый, обжигающий взгляд, не упуская возможности едко заметить:       — На тебе он смотрелся лучше.       — На мне все смотрится лучше. И ты в том числе, — Она коротко улыбается, выходя из номера и нос к носу сталкиваясь со своим советником. Кейджи Ацуму ожидаем возле номера, не сводя голубых глаз с телефона. Очевидно ведет очередные переговоры, либо же анализирует полученную от подчинённых информацию. Как всегда безупречен. На лице ни грамма усталости, костюм как всегда выглажен - мужчина всегда был в презентабельном виде, не смотря на обстоятельства. Долгие переговоры, ночные встречи, или как вчера задержка на приеме со своей главой. Ощущение что ее советник, это робот, которому по ошибке занесли в программу вирус под названием "сарказм", который обрушивается даже на работодателей. Вот и сейчас, стоит Сотерии выйти из номера, мужчина убирает телефон в карман, награждает главу многозначительным взглядом голубых озер.       - Вы задержались. Сотрудники отеля только что вызволили какую-то девушку из вашего номера, поэтому я решил, что вы будете тут. Она была не очень довольна...       - Ну она осталась жива, это уже что-то, - За спиной фыркнул Тетсуо, удержавший себя от фразы что ее милая сцена ревности произвела на него впечатление.       - Да, я рад, что мы обошлись в этот раз без трупа. Их и так достаточно. Ваш секретарь кстати прибудет через десять минут.       - В этот раз? - Приемник Инагава-кай удивленно поднимает брови, смотрят на Кейджи. Они идут чуть позади Рэн, и поэтому брошенный шепотом ответ, она не слышит.       - Вам бы иногда стоило интересоваться жизнью ваших любовниц. - Брюнет замирает в паре шагов от лифта, неверующе смотря на советника. В его глазах Ацуму видит замешательство, которое выбивает якудза из колеи. Он больше ничего не говорит, не поясняет, а направляется к лифту вслед за своей главой. Тетсуо обещает себе разобраться с этим после возвращения домой. Они в тишине спускаются в холл отеля, каждый в своих мыслях. Сотрудник ресепшена кажется даже облегченно вздыхает, когда видит их. Конечно, осознание что в их отеле находятся якудза, явно снижает престиж здания, и вселяет страх во всех постояльцев на всех этажах. Они как раз вовремя. Сотерия еще из лифта видит входящую в двери "Гранд Принц" своего секретаря. Одного роста с ней, почти приближенный цвет волос, светло-карие глаза, что издалека казались идентичными её золотым. Временами было даже весело наблюдать, как незнакомые с ней люди часто принимали секретаря за нее. Каблуки замерли на полуслове, оборванные звоном разбивающегося стекла. Двери отеля разлетелись под натиском выстрела, осколки посыпались дождем, звеня погребальным колоколом. Секретарь инстинктивно шагнула вперед и рухнула, подкошенная пулей, на мраморный пол. В холле взметнулся вихрь криков, гости, словно испуганные мыши, забились за диваны и кресла, ожидая новой атаки. С улицы донесся визг шин – автомобиль убийц умчался прочь. Рэн едва слышно ахнула и поспешила к девушке, чья кровь расползалась по мрамору багровым цветком. Повернув голову в сторону ресепшена, она бросила ледяной взгляд:       – Вызовите полицию и успокойте этих идиотов. Тетсуо опустился рядом с телом, рассматривая застывшее лицо. В глазах, устремленных в никуда, запечатлелась последняя, мимолетная буря эмоций: непонимание, ужас и боль. Рэн, глава Кекуто-кай, на удивление спокойна, что вызывало больше вопросов, чем бездыханное тело у ее ног.       – Ты ни капли не удивлена? Твоего секретаря застрелили у тебя на глазах, Тори.       – Это не первое убийство в моей жизни, чтобы реагировать истерикой, – процедила Рэн, одергивая его. – Тем более, я все равно собиралась уволить Амайю.       – Почему?       – Потому что сидеть на твоем члене у нее получалось лучше, чем работать, – едко заметила Рэн, скрестив руки на груди. Золотой взгляд прожигал его насквозь, советник где-то в стороне тихо фыркнул от смеха. Выяснять, что его так развеселило, не хотелось: либо офигевшее лицо приемника Инагава-кай, либо нецензурные высказывания, неслыханные ранее из уст воспитанной главы клана.       – Это было всего один раз, – прошептал Тетсуо, не отводя взгляда от остывающего тела. Всего одна ночь, год назад. Амайя тогда только стала ее секретарем и присутствовала на одном из собраний оябунов вместо Кейджи. Тогда он и подметил их сходство, от роста до манеры держаться на людях. Они обменялись телефонами для согласования встреч с Тори. Возможно, он перепил в тот вечер, что предложил ей встретиться. Возможно, измученный очередным наказанием, не отдавал отчета своим действиям. Возможно, видел перед своими глазами Рэн, а не ее. А возможно, просто совершил ошибку, и после искал себе оправдание, полностью игнорируя секретаря.       - Тебе достаточно одного раза, что бы сводить с ума. Да так, что бы она постоянно вспоминала, полностью забыв о своих обязанностях. - Видит бог, якудза хотела уронить на его голову сейчас что-нибудь тяжелое. Хотя казалось бы, это дело давно минувших дней, да и сама секретарь рассказала об этом, не зная о их отношениях, но эмоции...увы это было то, что контролировать она могла с большим трудом. Закусывая собственную щеку до крови, она глубоко вздыхает. Какой смысл ворошить то, что должно быть забыто.       - На тебя правда это не действует, - он усмехается в ответ. Где-то с улицы слышит вой сирен, полиция наконец-то вспомнила о своей работе. Или же намерено не торопилась. Он выяснит это позже.       - На меня действует другое, расскажу как-нибудь в другой раз.       - Почему твой секретарь, Тори? Она должна была привести что-то важное? Что-то по сделке с Китаем? - Он поднимается на ноги, с тревогой смотря на женщину.       - Договор на землю. Клуб что ты сжег. Я буду строить там новый магазин. - Она просила секретаря решить этот вопрос сразу же в то утро, когда проснулась после ночной вылазки. Да, клуб Кобе было жалко, но место отличное, так зачем его терять. - Да и думаю целью все таки была не она.       - Амайя и госпожа Рэн похожи, а со спины так вообще один человек. Рост, волосы - думаю, за ней следили, и искали подходящий момент. - Сотерия коротко кивнула, подтверждая слова своего советника. Увы, но он был прав. Её секретарь погибла лишь по вине того, что слишком похожа на главу Кекуто-кай. Краем глаза она наконец-то видит, как полицейские машины, окружили вход отеля. Пара криминалистов, словно призраки, выскользнули из машин и поторопились зайти, собрать все улики, рассмотреть мертвое тело, не упустить ничего. Следователь с хмурым взглядом подошел к стоявшим возле трупа якудза. Едва он открывает рот, Сотерия не дает и шанса к разговору.       - Я знаю кто вы. Вы знаете кто мы. Это мой секретарь, пуля в спину, около получаса назад. Если хотите продолжать работать, то советую проверить наружные камеры, а все необходимо уточнить у моего помощника. Кейджи. Советник кивая, отводит следователя в сторону, быстро и четко давая показания. Тетсуо в этот момент незаметно связывается с Изао. Его хакер получает поручение, взломать систему отеля "Гранд Принц" и изучить все записи, что возможно. Наружные камеры, внутренние. От взгляда хакера ничего не должно ускользнуть, а информация должна быть у него к вечеру. - Кажется я здесь надолго. Рэн вздыхает, понимая что так просто органы власти ее не отпустят, и возможно весь ее день пройдет в показаниях, разговорах, и предполагаемых участниках преступления.       - Ничто так не помогает найти компромисс, как наличие компромата, - Тагава улыбается, не сводя взгляда со следователя. В его темной голове созрел план, как освободить якудза от долгих разговоров, и возможно все таки поужинать вместе. - Я разберусь, а ты готовься к ужину вечером. Не дожидаясь ответа, он поправляет галстук, уверено направляясь к полицейским. Сам следователь его раздражает, и Тетсуо не видит смысла тратить на него время. Его уверенность с которой он направляется чувствуется каждой клеткой тела. Его спина прямая, расправленные плечи, янтарные глаза в которых плещется осознание собственной власти - все это вызывает страх у правоохранительных органов, когда он подходит ближе. Сотрудники, облаченные в броню закона, вдруг оказываются беззащитными перед холодной, расчетливой силой, для которой нет ничего святого. Мужчина разговаривает недолго, и почти сразу возвращается с одним из полицейских, что почти сразу отзывает следователя подальше от якудза.       - Вы свободны, если у них будут вопросы они свяжутся с Кейджи. Можем ехать. - Тетсуо награждает женщину очаровательной улыбкой, подталкивает ее в спину, успевая прошептать на ухо фразу, прежде чем направится к своей машине. - Адрес нашего ужина, пришлю чуть позже. Глава Кекуто-кай в последний раз бросает взгляд на тело секретаря, в котором проскальзывает тень сочувствия и сострадания, и торопится в машину. Сам же приемник Инагава-кай, долгое время сидит в машине, не торопясь заводить двигатель. В его голове, много информации, которую сейчас он старается логично выстроить в одну цепочку. Нападения на Хирото скорее всего не имеет отношения к охоте на его сестру. Или же сделано специально, зная что старший Рэн слишком сильно опекает сестру. Нападения на него отвлекут внимание якудза, позволив подобраться к Сотерии. Раньше он думал, что дело в деятельности клана. Рэн обеспечивали оружием все мелкие и крупные группировки, что не редко приводило к стычкам за пределами Токио.       Но Кекуто-кай остановившие продажу оружия внутри страны, прекращая возможность разборок за неимением вооружения, резко ушли за рубеж, подписывая контракты один за одним. Но позже он понял, что дело не в этом. Все ее курьеры убивались лишь в моменты работы. Когда они получали указание, или же должны были что-то доставить. Информаторы лишались жизни в те дни, когда Тори должна была с ними встречаться. Убийство юриста на парковке - видимо должно было заставить её совершить какие-то действия, надо будет уточнить у женщины за что отвечал ее консультант. А Амайя....ее похоже действительно убили по ошибке, приняв за Сотерию. Если бы дело было в клане, то логичнее всего было бы убрать Хирото, так как официально глава он. Но охота идет именно на Тори. Кажется ему придется нагрузить своего хакера еще больше. Времени до ужина у него еще много, и он решает съездить в особняк Инагава-кай. Наверняка отец все равно узнает, чем закончился их прием, так что лучше рассказать главе это лично. Тетсуо заводит автомобиль, уносясь в сторону резиденции, мысленно перебирая рестораны, где вечером будет ужинать с главой другого клана.       Глава клана встречает его под сенью деревьев, у пруда, где в детстве он прятался сам. Садясь рядом, он фыркает когда чувствует тяжёлую ладонь на своей голове, что достаточно ласково трепят темные пряди волос. Ясуфуса Дзиро, якудза что внушал страх одним своим видом. Высокий, широкий, с грубым шрамом на лице рассекающий верхнюю губу, тяжёлым даже для собственных подчинённых взглядом, густой бородой и короткой стрижкой из тёмных волосы, с нитями седины. Стоило ему появится, как окружение начинало испытывать ужас и страх, который липкой рукой от кончиков ног, добирался до сердца и сжимал его в одно мгновение. Дзиро боялись и уважали. Его мнение было важным для властей, чиновников, и для любого в клане. Став оябуном в раннем возрасте, он быстро заработал себе репутацию, что шла впереди него. Его любили и ненавидели. Многие жизнью, карьеры, судьбы были разрушены по его приказу, и так же многие были спасены. Его благотворили и проклинали. Он был тем за кем шли, готовые отдать жизни по одному слову. Мало кто видел его таким, как сейчас Тетсуо. Расслаблен, мягок, улыбается пряча улыбку в густой бороде, и безмятежно вглядывается в нетронутую гладь пруда.       — Как прошёл приём? Тетсуо фыркает, удерживая себя от желания достать из кармана пиджака сигареты, и закурить.       — Очень хорошо, подробно выяснил куда я оказывается инвестировал несколько миллионов. Ты мог и сказать, что сделал это от моего имени. —  Ворчание что идёт со стороны брюнета, вызывает тихий смех. Тетсуо не то, что бы не любил благотворительность, он предпочитаю точно знать куда пойдут его деньги, дойдут ли до нужного фонда, а после тем кто в них нуждается. Он не раз инвестировал свои доходы, в особенности в те фонды, что помогали сиротам оставшимся на улице, как и он когда— то. Раз в несколько месяцев он проверял транзакции фондов, что бы быть спокойным что никакой особо уверены в себе чиновник не присвоил то, что принадлежит другим. Наверняка отец знал обо этом, и именно поэтому от его имени инвестировал в новую больницу.       — Какой смысл отправлять тебя на приём, если бы ты не имел к нему отношение?       — Сейчас меня он волнует мало. После него, на наших глазах застрелили секретаря Рэн. И сделали это скорее всего по ошибке. Как ты думаешь, кому выгодно убрать её из клана пап?       — Ого, редко от тебя это услышишь. Я обычно, отец, господин Дзиро, в крайних случаях старик. А тут папа... —  Глава клана не может сдержать усмешки, когда слышит обращение. Он прав, Тагава очень редко обращался так к нему. Обращения, которые прозвучал, чаще всего были высказыванием уважения, которого к главе было выше крыши. Почтение, уважение, верность —  Тетсуо был полон этими чувствами в отношении своего главы, и его язык просто не поворачивался фамильярничать так с мужчиной. Пока брюнет подбирает объяснение своего обращения, Ясуфуса по— отечески хлопает его по плечу и спокойно даёт ответ: —  Не знаю, Тетсу. Тут достаточно сложно угадать, и нужно больше деталей. Убирать Сотерию как главу —  мало что даст, если это решили устроить другие кланы. Тут скорее что— то личное. Ты не пробовал спросить её?       — Будто она мне ответит, —  мужчина обречённо опускает голову. С губ срывается тяжёлый вздох. Даже если он найдёт в себе силы, честно спросить, кого Тори могла обидеть так, что возжелали её смерти, она упиваясь обидой что до сих пор не прошла, навряд ли ему ответит. Скорее её гордая натура, посоветует ему заткнуться, не заострять внимание, а ещё лучше свалить в свой район и не отсвечивать пока она с этим не разберётся. Полностью зеркалит его поведение, когда он отказывался говорить о своих проблемах, которые время от времени сваливались на него как на приёмника. И это черт возьми больно.       — Вы столько пережили, но до сих так и не научились разговаривать друг с другом. Смотреть смешно. —  Глава клана тяжело вздыхает, невесомо качая головой. Кто бы мог подумать, его тридцатилетний приемный сын, способный не моргнув перечеркнуть несколько жизней, боится просто поговорить с девушкой, в которую долгое время влюблен. Он тушуется, закусывая щеку, прежде чем задать вопрос, который мучает его долгое время.       — Как давно ты знаешь?       — С твоих пятнадцати лет, Тетсуо. —  Дзиро хрипло смеется, замечая как предательски краснеет шея сына, когда он отворачивает голову, пытаясь спрятать глаза. —  Ты совершенно не умел скрывать свои чувства в подростковом возрасте. Почему Сотерия, сын? В нашем клана столько красивых девушек, смотрящих на тебя влюбленным глазами, но твой выбор пал на мою крестную дочь.       — Потому что, как ты и говорил такие девушки как она рождаются не каждое столетие. —  хрип вырвался из горла, с громким вздохом одновременно. Нервно дергая ворот рубашки он подбирает слова, которые застревают комом. Ему хотелось рассказать отцу обо всем: о ее смехе, который звучал как музыка, о ее глазах, в которых он видел целый мир. Но слова казались такими пустыми, такими неспособными передать всю глубину его чувств. Он и подумать не мог, что когда-нибудь решится на то, что бы поделиться тем сокровенным, что долгие годы оберегал в своей душе. —  Ей было тринадцать когда мы впервые познакомились. Старый Рэн тогда ещё был жив, и окончательно задолбал ее учебой. Я не удивился, увидев ее в нашем саду в тот день. Но это был единственный раз когда я видел как она плачет. Ребёнок, сломленный собственным отцом. Она рыдала на моих коленях. Не жаловалась, не просила помощи, а просто рыдала. А потом...она лишь улыбнулась, тихо сказала спасибо и ушла. Наверное тогда я и влюбился. Позже я увидел ее на собрание, где она гордо подняв голову, слушала отца о правилах оябунов на собраниях. Я даже сейчас отчетливо помню момент когда она единожды показала свою слабость. Именно в тот момент, когда рыдала на моих коленях, без упреков, жалоб и просьб о помощи. Молча, без слов, открывала свою душу, показывая что она человек, а не сталь, какой хочет видеть её отец. Сейчас спустя пятнадцать лет, более я не видел этой слабости, даже на похоронах старого Рэн.       — Цветок растущий в неволе, рискует завять в одиночестве. Я никогда не одобрял желание Рэн воспитать дочь как следующую главу клана, из— за чего Сотерия из нежного чуткого ребёнка, превратилась в железную, несгибаемую женщину без возможности быть счастливой в обычном браке.       — Он был слишком жесток к своей единственной дочери, —  видит бог, Тагава удерживал себя от матов, что роились в голове от воспоминание об отце Рэн.       — В Кекуто— кай более пяти столетий, сохраняется традиция что главой клана становится женщина. Старший Рэн тоже не всегда был оябуном, лишь после смерти жены он стал главой клана. Сотерия первая была в очереди на главенство, даже не смотря на то что Хирото старше её. —  Ясуфуса вздохнул, оглядывая сына внимательным взглядом. Когда умерла мать близнецов, а потом не стало и их отца, Дзиро на правах крестного старался облегчить их дальнейшую ношу. Он мягко учил, помогал, был рядом когда это требовалось, представил их как глав Кекуто— кай когда пришло время. Но все равно упустил момент, когда его крестная дочь сломалась, став знаменитой стальной принцессой Токио, —  Ей не повезло родится в этой семье, но что нельзя отметить, она этот крест несет достойно. Тетсуо долго молчит. Он всей душой ненавидел отца Рэн. Даже сейчас помнит, как впервые увидел близнецов с их отцом. Старший Рэн был образцом интеллигентности. Средний рост, крепкое телосложение, скрытое под дорогим костюмом, намекали на годы, проведенные в спортивном зале, а не за столом переговоров. Пепельные волосы, всегда аккуратно зачесанные назад, и ледяные, безжалостные, золотые, с пронзительным взглядом, глаза. Безупречные манеры, тихий, хорошо поставленный голос, уверенность в каждом движении– все это создавало образ образованного и утонченного мужчины. Но за этой маской скрывался хладнокровный и расчетливый лидер, способный на любые жертвы ради достижения своей цели. Даже с собственными детьми, он разговаривал как с подчинёнными. Сухо, коротко, бросая резкие фразы. "Выпрями спину", "Слушай внимательно", "Запоминай". Видя как дети нервничают находясь в центре внимания, он не торопился помочь. Он вынуждал держать маску, гордо стоять и слушать все, что происходило вокруг. Он был мудаком, и через пару лет, стоя на его похоронах, куда они прибыли как представители дружественного клана, он ничуть не сочувствовал их утрате.       — Я попросил Изао изучить камеры в отеле, надеюсь он найдет то, что нам поможет.       — Не загружай мальчишку больше положенного, он и так света белого не видит. —  Вы посмотрите, якудза что боятся все в районе, переживает за его хакера, который на воздух не выходит потому что сам не хочет. Осознание это заставляет брюнета коротко хохотнуть. За что тут же получает легкий подзатыльник.       — Обещаю, как вернусь домой, вытащу его ноутбук на балкон, что бы он подышал воздухом. —  Его телефон почти сразу издает звук сообщения. Изао одним местом чувствует когда о нем разговаривают. Смотря на экран он неосознанно хмурится, там список из пяти имен напротив которых значится одно слово —  мертва. Брошенная утром фраза Кейджи не дала покоя, и поэтому он попросил друга найти всё что возможно, о нескольких девушек. Все мертвы. Кажется ему предстоит серьезный разговор сегодня вечером. —  Мне пора ехать, есть еще одно дело на вечер.       — В Киото, есть неплохой итальянский ресторан. Как раз подойдет для твоего "дела". —  Ясуфуса улыбается, поднимаясь со скамейки. Тетсуо издает удивленный вздох. Янтарные глаза ошеломленно смотрят на мужчину, медленно моргая, силясь выдавить из себя хоть что— то. Хоть какую— то эмоцию кроме шока. Громко сглатывая, брюнет едва слышно шепчет, видя как от вопроса на лице главы мелькает слабая усмешка:       — Есть хоть что— то о чем ты не знаешь в моей жизни?       — Ты мой сын, Тесуро. Я ответственен за тебя, не только до совершеннолетия, и как отец, я должен знать обо всем что происходит с тобой. Где ты, что ты делаешь, с кем спишь...шучу, последнее мне как раз не интересно, —  видя слегка нахмуренные брови, Дзиро фыркает, тут же стараясь перевести тему. Кажется, он все таки задел парня за больное, то что и так не дает покоя долгие годы. —  Это нормально переживать за сына, даже если ему уже тридцать.       — Я в тридцать такой же дурак, как был и в десять. —  Тетсуо чувствует теплый взгляд направленный на него. Понимающий все чувства сына как никто другой. Крепкая рука, вновь прикасается к макушке, отчего брюнет умиротворенно прикрывает глаза.       — Только от того, что ты влюбился, ты не становишься дураком, сын. Он позволяет себе кивнуть в ответ, коротко попрощаться и направится к машине. Давно они с отцом так долго и открыто не беседовали, что времени у него осталось лишь для того, что бы заскочить в квартиру, принять душ и переодеться.

******

В самом сердце Киото, словно теплый маяк в бушующем море будней, притаился маленький уголок Италии. Ресторан «Венеция» – по совету отца, Тетсуо остановил свой выбор на нем. Здесь царит атмосфера уюта и гостеприимства, переносящая гостей на узкие улочки Венеции или залитые солнцем террасы Рима. Интерьер выполнен в теплых тонах, с использованием натуральных материалов: дерева, камня и кованого железа. Стены украшают картины с пейзажами Италии, а мягкий свет люстр создает романтическую обстановку. Отпуск в эту чудесную страну им не светит, поэтому им остается только наслаждаться ресторанами. Он ожидает возле входа у ресторана, поглядывая на часы, то и дело поднимая голову на звук подъезжающего такси. Сам того не понимая, он нервничает, будто такого рода вечера у него впервые. Но нет, такой вечер не в новинку, не смотря на занятость в кланах, отсутствие времени, наказание будь оно неладно, он старался вытащить её на ужин, обед, да даже завтрак. Раз в пару месяцев они посещали выставки за пределами Токио, и посещали Ботанический сад в Окинаве, на пару часов представив о том, что они обычные люди. Пара, каких много, и просто приехали для прогулки по достопримечательностям. Кормить животных, восхищаться экзотическими цветами, даже украдкой целоваться под тенью огромных деревьев. Такие моменты давали ему в полной мере наслаждаться жизнью, но едва они возвращались в Токио, зубы сводило от показной официозности, натянутой улыбки и редкими встречами после. Из пучины тысячи мыслей, которое определенно снова доведут его до раздражения и недовольства, отвлекает очередное подъезжающее такси. Из машины, наконец— то появляется Рэн. Оттенка цвета темного изумруда, бархатное платье явно сшитое на заказ у лучших дизайнеров, струилось по фигуре, повторяя каждый его изгиб. Достаточно лаконичное спереди, закрывающее декольте, без разреза на боку, оно утонченно уходило вниз прикрывая лодыжки. На плечи накинут, строгий черный пиджак, слегка добавляя женщине официальности. Пепельные волосы собраны в небрежный пучок, спадая несколькими прядями по бокам, а на лице как и всегда ни грамма макияжа. Он смотрит на нее , не в силах выдавить из себя хоть что— то. Она не просто красива, она великолепна. Отражение фразы "Опасная красота". Элегантность и уверенность —  в каждом движении, в каждом взмахе ресниц. Знающая цену себе и своей красоте. Незаметно качая головой, мысленно принимая тот факт, что рано или поздно эта красота убьет его, мужчина открывает дверь ресторана, жестом приглашая внутрь. Тетсуо улыбается, когда хостес ведет их к столику, что он забронировал ранее. Уединённый в дальнем углу, скрытый от других гостей своеобразной ширмой, в виде кованной решетки с вьющимся плющом на ней. Пока они ждут официанта, блондинка вопросительно поднимает брови, замечая долгий пристальный взгляд в ее сторону. Откидываясь на спинку стула, руками придерживая пиджак на своих плечах, она не упускает возможности прервать тишину, что по ее мнению затягивалась.       — В чем дело, Тетсуо? Хочешь мне что— то сказать? Он усмехается, не торопясь с ответом. Его длинные пальцы задумчиво скользят по губам, а янтарные глаза не отрываются от женского лица. Он понятия не имеет как начать разговор, не знает как она отреагирует, если потребует рассказать все, что ему необходимо. Закончится ли их ужин, если сейчас он не сможет сдержать язык за зубами. Пока он решается, пришедший официант, тенью ставит перед ними заказанные блюда, и уверенным движением разливая по бокалам шампанское. От предложенного ранее вина они отказались. Глубоко вздыхая, он достает телефон, что бы сверится со списком от Изао.       — Скажи, тебе знакомы имена: Миво, Хоши, Аризу, Фуджи и Чинэтсу? Сотерия, кивает, обхватывая пальцами хрупкий бокал, но не спешит отвечать. Брюнет внимательно смотрит, как якудза пригубляет бокал, пробуя на вкус холодный напиток, и золотые глаза на несколько секунд довольно закрываются.       — Аризу —  была моей управляющей в одном из магазинов, Фуджи —  стилистом, а Чинэтсу была информатором. А вот первые две незнакомы. У них что проблемы?       — Они мертвы, Тори. Все пятеро. А знаешь, что у них общего с Амайей, помимо смерти? —  Тагава усмехается, от абсурдности ситуации. Он что действительно пытается выяснить, убивала ли она их? Рэн? Стальная принцесса Токио, которая была всегда выше: Выше ревности, выше собственничества, выше слухов о его измене. Да быть такого не может...       — Ты с ними спал. —  Женщина отвечает с улыбкой, невесомо пожимая плечами. Потрясенный мужской взгляд, она выдерживает спокойно, продолжая как ни в чем не бывало. —  Это единственный вариант, при котором ты бы заикнулся о других женщинах в моем присутствии. Ну и? Я права? Тетсуо кивает в ответ, но объясниться ему не дают. Рэн, продолжает улыбаться, уделяя свое внимание салату на столе, разрезая воздух безжалостными словами.       — Знаешь, раньше я думала, что ты спишь без разбора с любой девушкой, а потом заметила определенный типаж. Не высокий рост, пепельные волосы, ты ведь знаешь такой цвет достаточно редкий для нашей страны, и желательно светло— карие или просто карие глаза. Не хочешь это объяснить?       — А тут нужны объяснения? —  Он отводит глаза, едва слышно скрепя зубами. Что тут объяснять? Он действительно подсознательно, даже находясь в пьяном состоянии, искал только тех, кто был похож на нее. Цветом волос, похожим оттенком глаз, ростом —  всё что хотя бы немного в его сознании давало ощущение, что в его объятиях именно она.       — Действительно не нужны, как и разговоры об убитых девушках.       — Пять девушек, Тори. Девушек похожих на тебя, с которыми я провел ночь...       — Девятнадцать, —  Его прерывают со звоном опуская приборы на тарелку. Глаза цвета чистейшего золота, не моргая смотрят на мужчину. Иронично оглядывают растерянность что отражается в его глазах. —  Их девятнадцать, Тетсуо. Девушек похожих на меня, с которыми ты провел ночь. Но только шесть из них мертвы....хотя может и больше, я не слежу и не веду список их смертей.       — Но видимо ведёшь список с кем я спал. —  На хриплый сдавленный голос, Рэн лишь смеется. Подставляя под подбородок ладонь, она всем своим видом показывает заинтересованность в брошенной фразе. Улыбается ласково, вводя брюнета в ступор своей реакцией.       — Как мило. Я что получила новый статус? Теперь я безумная маньячка, которая избавляется от шлюх с которыми ты хоть раз спал?       — Я не имел ввиду, что их убиваешь ты. Они умерли, потому что были похожи на тебя. Кто— то следил за ними, и убивал, через пару дней или на следующий. —  Тетсуо не замечает короткой улыбки что мелькает на женском лице, и тут же исчезает. Якудза не перебивает, позволяя выстроить версию, которая будет далека от происходящего. Пусть лучше Тагава будет уверен в том, что их убили потому что был похожи на главу "Кекуто— кай", а не потому что посягнули на то, что им не принадлежит. И да, Рэн будет соглашаться с любой версией, что бы сохранить свою ревность, порой выходящую за рамки закона в тайне. —  Кого ты могла так сильно обидеть, Тори?       — Нам обязательно говорить об этом? Мы можем просто насладится ужином и временем вместе? —  Сотерия недовольно повышает голос, с тихим звоном бросая приборы на пустую тарелку. Скрестив руки на груди, она поджав губы смотрит не на него, а в сторону, замечая снующих туда сюда официантов с подносами, гостей в виде молодых пар, что наслаждаются ужином, пожилых супругов у окна —  по их улыбкам, трогательным касаниям, она словно видит что вся их жизнь прошла в гармонии, взаимной любви и тихом счастье. Они прожили вместе ту жизнь, которой у нее никогда не будет.       — Почему ты так упрямо не хочешь рассказать мне?       — Потому что не знаю, Тетсуо. —  Её тихий шепот проходит по его спине холодным потом. А продолжение, заставляет его заткнутся, проглатывая все что было на языке. —  Раньше, я думала, что так сильно я могу обидеть только тебя. И если бы это был ты, то я бы даже все поняла. Я столько лет тебя мучила, придумала наказания, которые лишь заставили нас ходить по замкнутому кругу, вместо того, то бы еще на первой твоей измене просто поставить точку. Наверное я слишком эгоистична, что не смогла сделать этого еще пять лет назад. Со стороны брюнета, слышится едва тихое рычание. Слова бьют по нервам, самолюбию, эго. "Поставить точку" —  фраза звенит эхом в голове, вызывая раздражение, злость, вынуждая терять самообладание. Пара слов, которые показали насколько сильная пропасть между ними, после каждого его неверного действия, обидного слова и неумение удержать свои собственные органы в штанах. Кажется их ужин, окончательно и бесповоротно испорчен. Он пытается подобрать слова, которые хоть немного но исправят ситуацию. Горло рвут изнутри очередные извинения, от которых сейчас не будет толку.       — Давай отложим этот разговор, и просто насладимся вечером. —  Рэн коротко улыбается, возвращая свое внимание мужчине. Он видит, каких усилий ей это стоило, сохранять улыбку, не продолжать разговор который явно ведет только в одном направлении.       — Всё что тебе угодно, —  Мужчина шепчет едва шевеля губами. Её предложение отложить разговор, в котором она прекращает отношения, теперь занимает все мысли и не дает шанса воспринимать все что происходит вокруг. Он словно находится в вакууме, сидит неподвижно, даже моргает через раз. Слова, звуки, шаги —  все сливается в один сплошной шум и доносится сквозь толстое стекло. Кажется, он со стороны видит, как рушится его мир. Блондинка вздыхая поднимается из— за стола, скидывая с плеч пиджак, что сначала их ужина был неприкасаемый. Мужчина не знает, почему интуитивно повернул голову в ее сторону, проводив взглядом. Бокал в его руках трескается с характерным звуком, покрываясь трещинами, а содержимое медленно стекает по его руке. Платье что спереди казалось элегантно строгим, оказывается имело сюрприз в виде открытой мать его спины. Вырез открывал не только женские лопатки, но и поясницу, заканчиваясь на копчике, и был декорирован двумя нитями жемчуга, что сдерживали несчастные куски ткани по бокам. Он смотрел на удаляющуюся спину, обжигая татуированную сову горячим взглядом. Сердце стучало где— то в затылке, отдавая учащенным пульсом в ушах. Зрение резко окрасилось в алый, и сузилось до одной точки. Кажется в его черепушке не осталось ни одной мысли, кроме той, что любой кто посмотрит на Рэн должен лишится жизни. Немедленно. И самым жестоким образом. Пока Сотерия пропадает в дамской комнате, он трясущимися руками расплачивается за ужин, оставляя столько чаевых, что официант обслуживающий их, в жизни больше может не работать. Едва блондинка появляется в зале, на ее плечи ложится пиджак, а талию охватывает мужская ладонь, удерживая тело мертвой хваткой, и сразу же тянет к выходу.       — Что случилось, Тетсу?       — Если не хочешь, что бы я поубивал весь этот чертов ресторан, садись в машину, Тори. —  Его шипение на ухо, вызывает нужный эффект, и Рэн едва заметно улыбаясь покорно садится на пассажирское сидение. Заводя мотор, он хрипло ели сдерживая все то, что клокочет внутри, подает голос, — Хоть слово, и клянусь я изнасилую тебя прямо здесь. Она тихо хмыкает, откидываясь на сидение, прикрывая глаза. Она не задает вопросов, куда он везет ее. Ей достаточно учащенного дыхания с боку, тихих матов на каждый светофор, что бы понять насколько сильно истощено его терпение. В Токио они добирается за рекордно короткое время, и уже стоя на пороге его квартиры, она все же рискует задать вопрос.       — Ты объяснишь, что происходит, Тетсуо? Ее заводят в квартиру, с громким хлопком закрывая дверь. Мужские зрачки настолько расширены от эмоций, что янтарной радужки почти не видно, когда он смотрит на нее.       — Наш ужин переходит в вечер настольных игр...поэтому...сейчас же...ложись на стол...—  Тяжелое дыхание вторит каждому хриплому слову, когда женщину подводят к дубовому столу, приподнимая за бедра и садя напротив своего лица. Ладони, проходят по спине, скользя по обнаженной коже, и задерживаются на лопатках. Блондинка чувствует как его пальцы дрожа сжимаются в кулаки на несколько минут, будто он пытается удержаться свое улетающее куда— то сознание, уступающее место возбуждению и желанию. Прикасаясь невесомым поцелуем в шею, он слышит тихий стон и с шумом сглатывает собственную слюну. Пальцы цепляют нити жемчуга, оттягивая его на себя. Такой милый элемент дизайна, который заставил его полностью потерять голову. Вновь прикасаясь губами уже возле уха, и вновь получая стон, он не может удержать себя. —  Сожги это платье, не хочу что бы другие на тебя смотрели, так же как я.       — А как ты смотришь на меня? Когда мужчина поднимает голову, ей больше не нужен ответ. В янтарных глазах есть все, что нужно. Нежность, очарование, обожание, восхищение, благоговение —  он смотрит на неё как на богиню, и эта любовь граничит с сумасшествием, болью которая плещется на заднем плане. Он отводит голову, когда понимает, что молчание в его квартире начинает затягиваться. Оно нарушается только тихим ходом часов и их рваным дыханием, когда эмоции зашкаливают и не находят выход, оставаясь запертыми в теле. Он продолжает отводить взгляд ровно до момента пока женские ладони не обхватывают его щеки, с силой поворачивая голову. Дрожащий от эмоций голос тут же нарушает тишину:       — Тетсуо, посмотри на меня. —  Мужчина, закрывая глаза отрицательно вертит головой. Его ладони, давно соскользнувшие с женской спины, лежат на столе по обе стороны от неё, явно не спеша что- то делать. Вопрос, следующий за его молчаливым отказом, вынуждает закусить щеку изнутри, чтобы не сорваться. — Почему?       — Потому что я знаю, что ты сейчас скажешь Тори. Назовёшь это ошибкой. Посчитаешь верным закончить все и уйти. —  Он шепчет, так и не открывая глаз, устраивая свой лоб на её хрупком плече. Почему он так уверен в этом? Потому что чувствует, как собственное сердце сжимается в боли. Потому что разумом понимает, что сделать так будет правильно. Потому что они лишь мучают друг друга. Потому что его любовь нездоровая, её вера в него - неправильная, а все их отношения изначально бессмысленные. Он чувствует ласковое прикосновение к волосам, когда тонкие пальцы перебирают темные волосы на загривке и с шумом выдыхает задержанный в лёгких воздух.       — Ты ведь и сам это понимаешь, — женский голос дрожит как лист на ветру, имея оттенки всех возможных эмоций. —  Ты ведь можешь найти себе хорошую женщину, которая будет любить тебя, с улыбкой встречать дома, подарит семью...       — Да пусть она будет хоть трижды идеальной, она все равно не будет тобой. —  Горечь не сходит с языка, когда Тагава шипит ответ. Он не хочет другую, и никогда не хотел. Все его измены, лишь попытки забыться, о том, как ему тяжело в её отсутствие. Это никак не оправдывает сам факт измен, но в них никогда не было и грамма тех эмоций, что он испытывает с ней. Это просто потребность организма сбросить стресс, освободится от напряжения, которого с их жизнями просто гора. И если бы, была бы хоть малейшая возможность им быть вместе, на расстоянии вытянутой руки, он бы никогда не провел ночь с другой женщиной. Он бы даже не подумал об этом. Рэн долго молчит, машинально перебирая его волосы, слушая сбитое дыхание, которое вторит её движениям. Действительно ли она хочет все закончить? Перечеркнуть пятнадцать лет жизни? Забыть многочисленные воспоминания, связанные с ним? Остаться одной, потому что знает, что не один мужчина не сможет стать лучше него? Говорят, первая любовь самое сильное воспоминание, что оставляет неизгладимый след. А что делать, когда мужчина перед тобой, не только первая любовь, но и первый друг. Сотерия росла в такой среди, где каждый человек подвергался постоянному сомнению. Сомневаться приходилось даже в родне, не говоря уже о клане. А он... Он стал первым другом, у которого не было скрытых мотивов, который говорил всегда прямо и открыто. Который не заставлял сомневаться в своих словах и действиях. Который с улыбкой проводил с ней, то малое время без контроля отца у пруда, или в коридорах резиденций. Который успокаивал дрожь в пальцах крепкими объятиями, когда она впервые убила человека. Который медленно, расчетливо становился для неё больше чем просто другом на протяжении пяти лет, терпеливо дожидаясь её совершеннолетия.       — Так будет лучше, Тетсу, — фраза даётся с трудом. В голове сплошной бедлам, который не позволяет в полной мере проанализировать правильное решение. Взвесить все за и против. Метаться между головой и сердцем самое сложное, опираться на чувства неправильно, и ей нужно найти рациональное решение. Только вот, она не знает, действительно ли так будет лучше. Изменится ли в лучшую сторону принято ею решение, или окончательно разрушит её изнутри. Брюнет едва слышно вздыхает. Поднимет голову, и отрешенным взглядом наконец-то смотрит в её глаза. Обычно оживленный, эмоциональный янтарь сейчас почему- то тусклый, обреченный, потерявший всякий блеск. Безжизненный даже.       — Кому? Кому будет лучше, Тори, скажи мне. —  Его спокойный голос пугает даже больше, если бы он перешёл на крик или рычание. Мужчина выпрямляет спину, хмурясь продолжая ждать ответа от якудза. Рэн невесомо пожимает плечами. У неё нет ответа. Потому она сама не знает, кому от этого станет лучше, точно не им. —  Ты сама даже не знаешь ответа, но упорно продолжаешь твердить, что будет лучше. Так скажи — кому? Мне? Это вряд ли. Осознать, что я так и не смог удержать любимую женщину, очевидно не сделает жизнь лучше. Тебе? Только если ты уже нашла кого- то другого, но в таком случае ты бы не стала соглашаться на ужин со мной. Или я не прав? Женщина удивлённо вскидывает голову, дослушав тихую фразу. Её губы удивлённо приоткрыты от шока, и в первые минуты она даже не находит слов, чтобы опровергнуть это. Хлопая ресницами, она просто молча продолжает смотреть на мужчину. Он сошёл с ума? Неужели он решил, что у неё есть кто-то другой? Тетсуо грустно усмехается, воспринимая это молчание как знак согласия. Вот в чем причина. Кто-то оказался лучше, чем он. Кто- то более важный. Более заботливый. Более честный. Не скрывающий свои мысли, чувства, эмоции. Кто-то, кто ценит её больше себя. Кто-то кто по-настоящему сможет сделать её счастливой. — Вот как, значит пока я рою землю носом в поисках кто объявил на тебя охоту, ты нашла себе кого- то лучше...       — Будто такой мужчина существует …- Рэн фыркает, в одно движение соскальзывая со стола. Её тяжелый взгляд душит, когда проходит по телу, задерживаясь на мужском лице. Женский подбородок гордо поднят, когда она с усмешкой продолжает говорить, расставляя все по местам. Каждое слово звучит словно гвоздь, вбивающийся в крышку гроба. И судя по разочарованному взгляду, в крышку его гроба. – Оказывается это очень больно, когда тебя обвиняют в том, что ты не делала. Хотя, откуда тебе это знать? Обвинения в твою сторону всегда были оправданы. Хочешь услышать причину? Всё просто…я не хочу, однажды найти твое тело.       — И поэтому ты хочешь…       — Да черт возьми, поэтому. —Блондинка неосознанно повышает голос, даже не дав возможности ему договорить. Фыркает, и уносится в комнату, оставляя его одного. В тишине слышится щелчок закрывающегося замка. Мужчина долгое время смотрит в след, не понимая, как ему стоит на это реагировать. После всего что он сделал, она продолжает думать в первую очередь не о себе. Бросить, что бы защитить. Но это ведь не дает гарантии, что после того, как все закончится, она даст ему шанс, верно? Скорее нет, она намерено будет держать дистанцию с каждым разом увеличивая ее все больше. В голове всплывают слова отца, о том, что они черт возьми так и не научились друг с другом говорить – именно это заставляет его цыкнуть и медленно направится к закрытой двери. Подходя к деревянной преграде, что отдаляет их друг от друга, он едва слышно стучит в дверь. Она не откроет, а он и не просит. Вместо этого он садится на пол, устраивая затылок у косяка и тихо подает голос:       —Ты сказала, что не хочешь однажды найти мое тело, я не хочу того же. Стыдно признавать, но я боюсь, Тори. Боюсь, что однажды кто-то кто объявил охоту, перестанет ошибаться. И сделает это тогда, когда меня не будет рядом. Знаю, мои действия не всегда правильные. Я часто перехожу границы. Я ревнивый собственник, для которого привязать тебя к себе кажется самым лучшим вариантом. И я никогда не задумывался, что делаю этим только хуже. Он улавливает за дверью шорох, по которому он угадывает медленные шаги к двери. Рэн повторяет его движения, так же садясь на пол. Кто бы мог подумать, что впервые они поговорят спокойно и по душам, когда отделять их будет лишь одна дверь в его квартире.       — Когда-то давно, ты пообещал мне не ставить мои решения под сомнения…       — Все, кроме этого. Это не решение. Это бегство. Я знаю, что не идеальный. Я много совершил ошибок в отношении тебя. Изменам нет оправдания, и я не собираюсь их искать. Я лишь прошу дать мне последний шанс. — В ответ тишина, которая сейчас совсем не давит. Пока Сотерия размышляет, мужчина наконец-то решается рассказать все что на его душе. Не утаивая. — Мы разберемся с этой охотой вместе. Я обещаю не влезать в то, что касается твоего клана. Не стану просить о объединении. Я буду вести поиски только по своему району. Все что я прошу, это не заканчивать то, что, между нами. Я найду способ быть вместе, если ты этого хочешь…       —Хочу, — женский шепот вызывает улыбку. Она говорит искренне, впервые ставя свои желание выше всего остального. Выше клана. Выше брата. Выше долга, что высечен на подкорке мозга. — Последний раз Тетсуо. Последний раз, когда я даю тебе шанс.       — Этого достаточно. Когда все закончится, Тори – я женюсь на тебе. И если ради этого мне придется объявить войну всем кланам в Токио, будь уверена – я это сделаю. — Он тихо смеется, встряхивая темной головой. Рэн не отвечает, очевидно пребывая в состоянии шока, от его слов. Он ведь никогда не говорил этого. Желание, которое грело душу с пятнадцати лет, когда впервые ее увидел. Когда осознал свои чувства. Когда, глядя в глаза цвета жидкого золота, понял, что хочет быть только с ней. Замок над его головой щелкает, и открытая дверь заставляет поднять голову. Блондинка скрещивая руки на груди стоит прислонившись к косяку, едва заметно поднимая уголки губ в улыбке.       — Зайдешь, или так и планируешь сторожить двери? — Поднимаясь на ноги, мужчина молча заходит в комнату. Ночь только началась, но сейчас все что он хочет, это уснуть, держа ее в объятиях. Их разговор не окончен, они обязательно обо всем поговорят, но утром, когда каждый переварит сказанное накануне.