Глава 6

      Дверь открывается с тихим щелчком, возвещая о том, что хозяин квартиры наконец-то вспомнил о своем жилище. Тетсуо ожидает увидеть беспорядок и хаос который он оставил, когда Мори вытащил его из дома, как бездомного кота за шкирку, притащив к отцу. Но нет, квартира встречает его чистотой и свежестью. Ни разбитых пустых бутылок, количество которых в баре заметно уменьшилось за те дни запоя, ни стойкого запаха табака, что накрывала гостиную как густой туман, Тагаве было плевать на своей же правило не курить в доме. От всего этого нет и следа. Задумчиво хмыкая, мужчина закрывает дверь и направляет в ванную. Наверняка это сделал Изао. Не смотря на отстранённость в обычной жизнь, его хакер был очень чистоплотным, и терпеть не мог бардак вокруг себя. Надо его поблагодарить кстати, что за все дни алкогольного куража, он не покинул квартиру, по утрам выливая на его голову ледяную воду приводил в порядок, отпаивал кофе, а потом снова запирался у себя, до следующего утра. Контрастный душ обрушивается ледяным ливнем, смывая с тела не просто усталость, а саму память о прошлых днях, даруя лишь краткий миг забвения. Сбривая щетину, успевшую за неделю превратиться в жесткую поросль, брюнет буравит взглядом свое отражение. В янтаре измученных глаз плещется усталость, под ними залегли тени, синевой расползаясь от переутомления, бессонных ночей и его фирменной диеты: алкоголь, сигареты, кофе. Бледная кожа обтягивает резкие скулы – сейчас он выглядит так же, как и двадцать лет назад, когда впервые переступил порог Инагава-кай. Те полгода на улице, после смерти матери, выжгли все силы, не оставив ни единого шанса на нормальную жизнь. Выживание стало единственной целью, отчаянной надеждой на еще один день. С тихим фырканьем ладонь скользит по зеркалу, стирая осевший конденсат. Выходя из ванной, он слышит настойчивый трель сообщения и, взяв телефон, усмехается. На экране всего два слова от отца: "Живо ко мне". Видимо, оябуну уже донесли, чем закончились его ночные похождения. Сбросив костюм, пропитавшийся за последние сутки всеми мыслимыми запахами – гарью, потом и призрачным ароматом духов Рэн – он облачается в черную рубашку и джинсы, и вновь покидает дом. Черный ягуар с утробным рыком срывается с парковки, унося его в сторону особняка Инагава-кай. Особняк клана возвышался за городом, там где заканчивались границы северо-восточного района, словно каменный истукан, высеченный из самой тьмы. Его стены, одетые в дикий камень, казались непроницаемыми, как сердце безжалостного оябуна. Величественные кованые ворота, украшенные гербом семьи – оскаленной кошачей головой – преграждали путь незваным гостям, намекая на неприступность и власть, подобную "руке, сжимающей горло" любого, кто осмелится посягнуть на их владения. Внутри, роскошь когда-то и ему била в глаза, словно золотой молот. Мраморные полы отражали свет хрустальных люстр, создавая впечатление, будто находишься во дворце древнего короля. Тяжелые бархатные портьеры, цвета запекшейся крови, скрывали окна, оберегая тайны клана от любопытных глаз. В подвале особняка располагался винный погреб, где хранились лучшие вина со всего мира. Это было место, где отец Тетсуо любил проводить время, наслаждаясь вкусом благородного напитка и размышляя о жизни. Сам же мужчина предпочитал более крепкие напитки, забив в своей квартире целый шкаф этого алкоголя. Сад, окружавший особняк, был полон контрастов. С одной стороны, идеальный порядок и красота, с другой – скрытые уголки, где совершались темные дела. Этот сад был отражением всего клана: показная благопристойность, скрывающая жестокость и безжалостность. На даже тут можно было найти приятные моменты, такие как идеально подстриженные кусты, словно склоненные в поклоне слуги, что окружали пруд с кристально чистой водой, в котором плавали карпы кои, похожие на живые драгоценности. В детстве Тагава любил находится здесь, скрывая от подчинённых отца. Здесь же чуть не был утоплен его будущий главный советник. Тетсуо не смог сдержать смеха, когда проходил мимо, направляясь ко входу. Каждый шаг, будто возвращал его в то время, вызывая в душе приятную ностальгию. Запах сандала и табака, ударяет в нос едва он проходит в дом. Направляется сразу в кабинет главы, уверенный в том, что отец будет именно там. Открывая дверь из темного дерева, Тетсуо внимательно оглядывает присутствующих. Жаль конечно отец не один. В его кабинете на кожаных креслах уже расположился Лео, и Мори - последний видимо здесь для того, что бы проесть нотациями ему мозг. Вон уже надулся весь, готовый сотрясать воздух. Усмехнувшись, он тяжелым грузом падает на свободное кресло, и переводит взгляд на отца. Ясуфуса Дзиро, подперев голову рукой, восседал за массивным дубовым столом, и тонкая, загадочная улыбка играла на его губах, не предвещая ничего доброго.       — Как прошла вчерашняя встреча?       — Саноде Кобе запросил защиту у Кёкуто-кай. Виновных в нападениях, к сожалению, не знает, — Тетсуо отвечал четко, по-военному, отчеканивая лишь сухие факты, не отводя взгляда от главы. Подчинённые, застывшие по бокам, хранили молчание. Наверное, им уже досталось, и они переваривали случившееся, либо же смиренно ожидали своей очереди.       — И поэтому ты сжёг его клуб? — Отец хмыкнул, отбивая негромкий ритм пальцами по столу. Под его рукой лежал свежий выпуск газеты, чья первая полоса кричала о внезапном пожаре в токийском клубе. Сын лишь едва заметно фыркнул в ответ, бросив мимолетный взгляд на сидящего рядом наёмника.       — Это не я сжёг, а Хайфа. Как ты, кстати, это провернул?       — Перманганат калия и глицерин, — Заметив вопросительно взметнувшиеся брови наследника, блондин закатил глаза и снизошел до более простого объяснения, — обычная марганцовка с глицерином. Смешал, взболтал, дождался реакции и забросил в электрощиток. Отличная самовоспламеняющаяся смесь, которая от внешней температуры только разгорается сильнее. А дальше за меня всё доделала электропроводка и короткое замыкание.       — И чему тебя только учили в России, — Мори обреченно вздохнул, вызвав у метиса нахальную ухмылку. Подумать только, целый клуб вспыхнул из-за одного любителя химии, который за минуту устроил поджог, а экспертиза определила всё как случайное замыкание проводки. Ни следов, ни запаха — они не нашли ничего, что можно было бы квалифицировать как умышленный поджог.       — Погибло шесть человек, Тетсу...       — А мы что теперь несем ответственность за торчков, которые в экстазе от очередного порошка, не смогли найти выход при пожаре? - Брюнет хмурится, ожидая ответа. Он между прочим честно предупредил хозяина заведения, что ему нужно покинуть здание, со всем персоналом. Ему ничего не мешало, вывести из клуба, не только Сотерию и персонал, но и всех своих курьеров что обеспечивают ему доход. Это был его выбор.       — Не несем. Но меня интересует другое. Зачем? Неужели твою гордость задело что Рэн предоставила ему защиту? В ответ звучит хриплый раскатистый смех. Тетсуо хохочет в голос, не в силах остановится. Абсурдно до невозможности. Убирая растрепавшиеся волосы с лица, и задерживая пристальный взгляд на лице оябуна, он наконец-то прекращает свой смех. Смотрит твердо, едва заметно улыбаясь краем губ. В застывшем янтаре отражается холодный расчет.       — Кобе попросил защиту в обмен на информацию, которую будет передавать Сотерии лично.       — Но это заставит ее приезжать к нему, рискуя подвергнутся нападению, - Хайфа ошеломленно хлопает глазами, поворачивая голову в сторону приемника. Тагава медленно кивает. Ясуфуса ждет продолжения. Он не прерывает - он позволяет сыну объяснить свой поступок предоставив аргументы, совсем как в детстве, когда учил его нести ответственность за любое слово и действие.       — Верно. Клуб Саноде не принадлежал ни к одному из районов, а значит с самого начала он не имел защиты, которая очевидно сейчас ему очень нужна. Я заключил с ним сделку о постройке его нового клуба, в нашем районе на любой улице где захочет.       — Госпоже Рэн придется приезжать сюда за информацией, - Мори не может сдержать улыбки, сопоставив цепочку полученной информации. Холодный расчет и только.       — Именно. Даже если на нее и объявлена охота как на главу Кёкуто-кай, никто не решится напасть на нее, когда она будет в чужом районе. Никто не потянет войну с двумя клана Токио одновременно. - Когда Тетсуо заканчивает говорить, со стороны отца слышится короткий смешок. Во взгляде искрится гордость, которую вызвать в таком человеке достаточно трудно. Она сбивает с толку, заставляя неверующе глядеть в карие глаза, что бы убедится, что все это просто показалось.       — Хороший ход. Вы свободны. - Ясуфуса кивает мужчинам, внимательно наблюдая как все трое поднимаются на ноги, что бы освободить его кабинет. Когда Мори и Лео скрываются за дубовой преградой, он окликает сына, чья ладонь уже успевает обхватить дверную ручку. — Ты молодец, Тетсуо. Он стоит спиной, и долгое время молчит, подбирая слова.       — Она не просила этой помощи, и когда она узнает для чего я на самом деле сжег тот клуб, всё будет только хуже. - Боги видят, он боится этого как мальчишка, прячущий разбитую вазу. Пусть лучше думает, что им двигала ревность – банальная, человеческая. Но Тори не дура, и долго ей гадать не придется, особенно когда Кобе откроет свой клуб прямо у него под носом. До того момента ему нужен ответ, достойный, выверенный до последнего слова, ответ, который убедит ее, что он сделал это не только ради своего спокойствия, но и ради ее безопасности. Страх потерять ее сжигает его изнутри, толкает на безумства. Только вот нужно ли это Рэн…       — У тебя есть время, что бы придумать достойный ответ, для чего ты это сделал. Но, а пока, давай сосредоточимся на том, что есть сейчас. - Якудза достает из ящика стола, конверт. Там внутри несколько билетов, на официальное мероприятие сегодня вечером. - Сегодня вечером ты должен быть на открытии новой больницы. Банкет и официальная часть в отеле "Гранд Принц", мы одни из инвесторов. Покажешь свое лицо, успокоишь народ и власти. Все понял?       — Конечно, господин Дзиро. Буду там к назначенному часу, – Тетсуо уважительно кивает, невольно улыбаясь. Он забирает билеты и слышит ехидное наставление, брошенное ему в спину.       — Только без убийств и поджогов, Тетсу. – Тихий смех разливается по коридорам, пока мужчина идет к выходу.                                                                         **** Вестибюль отеля "Гранд Принц", где проводится банкет меценатов по случаю открытия новой больницы, источает атмосферу утонченной роскоши и благородства. Высокие потолки украшены изысканными люстрами, мягкий свет которых отражается в полированном мраморе пола. Стены, отделанные панелями из ценных пород дерева, увешаны полотнами известных художников, придавая пространству ауру искусства и культурного наследия. В центре холла расположен фонтан, журчание воды которого создает успокаивающий и расслабляющий фон. Вокруг фонтана расставлены элегантные диваны и кресла, обитые бархатом и шелком, приглашающие гостей присесть и насладиться моментом. Вдоль стен размещены столики с закусками и напитками, предлагая гостям широкий выбор изысканных угощений. Официанты в безупречно выглаженной форме незаметно курсируют между гостями, предлагая им помощь и поддержку. Атмосфера в холле наполнена приглушенными разговорами и тихим смехом, создавая ощущение эксклюзивности и избранности. Здесь, собрались люди, чьи сердца, несмотря на их материальное благополучие, открыты для чужой боли. В их глазах – не просто блеск бриллиантов, но и отблеск сочувствия, понимания, искреннего желания помочь. Брюнет нервно поправил галстук, что как удавкой сдавил шею, оглядываясь по сторонам. Вокруг мелькали меценаты города, с некоторыми он был знаком, с некоторыми нет. Он провожал каждого внимательным взглядом, не отрывая янтарных озер. Отталкиваясь от стены, он неспешно прогуливается по залу, двигаясь с кошачьей грацией, уверенный в себе и в своей неотразимости. Вокруг него словно образовывался вакуум, притягивающий взгляды и заставляющий замирать в ожидании. Он был эпицентром внимания, магнитом, притягивающим к себе все, что имело хоть малейшую искру жизни. И он прекрасно знал об этом.       Пока он тенью скользит по огромному холлу, то не чувствует пристального взгляда следующего за ним шаг за шагом. Золотые глаза наблюдают за ним, находясь в другом конце зала. Рэн уже давно здесь, находится в окружении своих советников, и прибытие, Тагавы замечает почти сразу. Расположившись в углу, который скрыт большими комнатными цветами, что создают благородный зеленый оазис в огромном холле, она переводит дух до официального начала мероприятия. Ее тонкие пальцы скользят по собственной шее, длинными ноготками посылая мурашки по фарфоровой коже. В зелени папоротников и фикусов, она казалась затаившейся лесной нимфой, наблюдающей за смертными. Но взгляд её был далек от благосклонности. В нём читалась усталость, смешанная с горькой иронией. Тетсуо как и всегда, в центре внимания, излучал обаяние и уверенность. Смех, комплименты, лёгкие касания – всё это было отточено годами практики. Он умел располагать к себе, создавать ощущение значимости для каждого, кто оказывался в его орбите. Выстроенный образ, помогал забыть что перед ними сейчас жестокий якудза, который одним словом может прервать их жизни. Но сейчас они здесь, как меценаты, миллионеры - акционеры, что помогали в постройке новой больнице, где будут спасены тысячи жизней стариков, молодых, и детей.       Поднимаясь на ноги, она поправляет платье, что легким движением сразу же струится вниз. Цвета ночного неба, усыпанная мелкими блестками, оно создавало впечатление звездной пыли, осевшей на ее коже. При любом шаге переливалось в свете люстр, подчеркивая каждый изгиб, и притягивала как мужские так и женские взгляды. Пепельные волосы, сегодня не заплетенные в косу, водопадом ниспадающие на плечи и спину, мерцали при свете люстр, словно лунный свет, застывший в локонах. Ее взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь. Она оценивала обстановку, изучала людей, словно готовилась к шахматной партии. В ее глазах читался острый ум и аналитический склад ума. Но никто из присутствующих не знал, что скрывается за милой внешностью. Воспоминания накатывали волнами, обжигая кожу холодом давно ушедших дней. Строгость отца, бывшего главы клана высечены камнем в сознании. Каждое слово, каждый взгляд, пропитанный укором, сформировали ее такой, какой она сейчас есть. Она должна соответствовать, прятать чувства, забывать о желаниях. Не имеет право на счастье. Только верность клану. Каждое слово должно быть продуманным, каждое решение взвешенным, искать выгоду для клана от каждого знакомства. Постоянно жить в ожидании предательства. Всегда спокойна. Всегда сдержана, а в голове выжженные слова "Ты должна". В ее жизни не было места беззаботному смеху, спонтанным радостям, наивным мечтам. Все было подчинено строгим правилам, неукоснительному распорядку, бесконечным тренировкам и урокам. Она должна была стать идеальной, безупречной, достойной, ценой утраченной души, подавленных чувств, нереализованных мечтаний. Встряхивая головой, она выкидывает из головы старые воспоминания, которые должны быть похоронены. Отец был верным клану до конца своих дней, видя в своих близнецах продолжение власти, а не собственных детей, которым нужна была толика свободы, тепла и заботы. Она в пол уха слушает поздравление, что произносит будущий главный врач больницы, высказывает благодарности всем инвесторам участвующим в этом, и не может отвести взгляда от янтарный глаз, которые хищно смотрят на нее в ответ. Тетсуо посылает ей ослепительную улыбку, и вновь уделяет внимание женщинам, что гиенами вертятся вокруг, млея от его общества. Она поджимает губы, и отворачивается, что бы не видеть, как он растрачивает обаяние на других женщин, которое раньше дарил только ей.       — Кейджи, сколько мы уже здесь? — спросила она, закончив беседу с одним из будущих врачей и принимая бокал красного вина из рук услужливого официанта.       — Чуть больше часа, госпожа Рэн, — тихо вздохнул Кейджи, её главный советник. Его взгляд, словно радар, сканировал приближающихся людей, выискивая признаки потенциальной угрозы. Пусть они здесь и выступали в роли меценатов, людская природа непредсказуема, и желающих избавиться от якудза меньше не становилось.       — Здесь становится утомительно, — протянула Сотерия, лениво перекатывая в руках теплеющий бокал. Ее золотые глаза, словно хищник, мгновенно выделили из толпы наследника клана Инагава-кай. Он, ослепительно улыбаясь, ворковал с очередной поклонницей. Кажется, это была двадцатипятилетняя аспирантка, готовящаяся к стажировке. Невысокая блондинка, чьи кудряшки кокетливо подпрыгивали при каждом повороте головы, утопала в кремовом облаке пышного платья. Как трогательно. — Прогуляюсь немного. Сотерия погруженная в свои мысли, медленным шагом обходила зал, а мир вокруг словно расплывался в дымке. В руках покачивался бокал с вином, рубиновым пламенем отражая свет вечерних огней. Дождавшись пока Тагава галантно попрощается с собеседницей, и проводив взглядом, она направляется в ее же направлении. Шаги тихие, даже не смотря на высокие каблуки, что проходясь по мраморному полу на удивление не производят соответствующего звука. Останавливается в шаге за ее спиной, будто бы ее кто-то отвлекает, и чувствует как в нее врезаются. Бокал выскальзывает из рук, вино растекается по светлой ткани, словно кровь, окрашивая реальность в багровые тона. Рэн ахнула, переводя растерянный взгляд с платья на лицо виновницы столкновения.       – Боже, простите!       – Я сама виновата, – прозвучал разочарованный вздох, и в глубоких зеленых глазах незнакомки блеснули нежданные слезы.       – Позвольте помочь. Идемте со мной, я постараюсь вывести пятно. – Якудза, скрывая довольную усмешку от удавшейся выходки, взяла девушку за руку и повела к лифту. Они поднялись на этажи, где были зарезервированы номера для гостей, решивших задержаться после мероприятия. – Ванная прямо по коридору. Если не удастся избавиться от пятна, можете выбрать любое платье из шкафа. Она не ждет ответа. Улыбка, словно ускользающая тень, играет на губах, и она исчезает за дверью, напоследок хладнокровно блокируя номер. Даже если аспирантка чудом избавится от предательского пятна или переоденется в другое платье, ей не суждено вернуться в холл и продолжить бессмысленную игру взглядов с тем, кому они не предназначались. Сохраняя едва уловимую улыбку, она направляется к лифту, но замирает, услышав тихий, насмешливый голос сбоку.       – Как благородно, госпожа Рэн. – Слегка повернув голову, она встречает пристальный взгляд Тетсуо. Он прислонился к стене, руки скрещены на груди, и улыбка играет на его губах. Весь – воплощенная вежливость, галантность, обворожительность. Красивая сволочь, одним движением руки перевернувшая ее жизнь пятнадцать лет назад. Лицемер, внушивший, что она достойна большего, чем просто чувства долга. Эгоист, заставивший ее всей душой жаждать хотя бы ночных мгновений счастья в его объятиях. Желать обжигающих, украденных поцелуев, сокрытых от глаз кланов во время редких встреч. Засыпать под его голос в телефонной трубке, когда невозможность быть вместе казалась невыносимой. Легко улыбнувшись, она поворачивается к нему, показательно вскидывая бровь в немом вопросе.       – Что вы имеете в виду, господин Тагава?       — Вы так благородно предложили помощь незнакомке, пострадавшей от вина… — Она смотрит прямо, не вздрагивая, когда брюнет приближается и склоняется к её уху. — Только вот ты не пьешь вино, Тори. Как же оно оказалось в твоем бокале? В ответ — короткий, едва уловимый смешок.       — Иногда наши привычки меняются, Тетсуо. — Она чувствует, как его большой палец скользит по нижней губе, и податливо приоткрывает губы. Янтарные, словно раскаленные угли, глаза неотрывно следят за каждым его движением.       — Значит, ты не против, если я это проверю? Вкус должен остаться… здесь. — Его ладонь обхватывает её щеку, большой палец нежно оглаживает подбородок, приподнимая его. Горячий язык касается губ, уверенно проникает в рот, тут же сплетаясь с её языком. Рэн не сдерживает тихого стона, впиваясь ладонями в ворот его пиджака в поисках опоры. Его рука спускается на шею, кончиками пальцев улавливая участившийся пульс, взбешенный глубиной поцелуя. Прервавшись, чтобы жадно вдохнуть воздуха, Сотерия видит, как янтарь напротив затянут дымкой вожделения. Наверняка, в её глазах отражается то же самое. Тетсуо тяжело дышит и судорожно облизывает свои губы. Блондинка, глубоко вздохнув, отстраняется и делает шаг назад. Дрожащий голос выдает её чувства с головой, как бы она ни пыталась их скрыть:       — Убедился?       - Было мало времени. Нужно проверить снова, - Её прижимают к стене, вновь захватывая губы в плен, собственнически сминая их, утягивая в пылкий поцелуй. Стена за ее спиной стала единственной опорой, пока мир вокруг расплывался в калейдоскопе. Мужские руки крепко держали, прижимая ближе к своему телу, позволяя почувствовать все нетерпение, которое диким зверем клокочет внутри, грозясь вырваться наружу. Когда брюнет отрывается от женских губ, спуская к шее, Рэн пытается собрать остатки здравомыслия, какого осталось совсем мало, хрипло подает голос       - Прием...Тетсуо... Её лицо обхватывают двумя руками, заставляя вновь посмотреть в глаза. Там она видит ели сдерживаемое желание, и что-то еще...что-то хитрое, расчетливое. На мужском лице появляется хитрая улыбка, и подхватывая женские бедра, брюнет без труда поднимает ее на руки. Опуская голову вниз, якудза наблюдает, как нос мужчины зарывается в ложбинку между грудей, вырез сегодняшнего платья, позволяет ему это сделать, и глубоко вздыхает. Удерживая под ягодицы ее тело, он в несколько шагов преодолевает коридор, открывает дверь своего номера и только тогда опускает ее на ноги. Замок щелкает, блокируя выход, и только после этого он позволяет себе дать хриплый ответ.       - Нас никто не будет искать, Тори. Обсудим твою милую сцену ревности? - Женщина фыркает. Её глаза с вызовом смотрят на мужчину, взглядом показывая всю абсурдность его фразы. - Или это была не она?       - Думаешь, мне есть смысл ревновать тебя, Тетсуо? - Он следит за каждым ее движением, не упуская ничего из виду. Тагава едва слышно стонет, когда ее ладони сначала оказываются в его волосах, а после опускаются на шею, слегка массируя её и переходя к плечам. Руки у Рэн мягкие, прохладные, они аккуратно исследуют тело якудза, посылая электрические разряды по коже. Её тихий шепот разрезает тишину, в одним момент с тем, как её ладони спускаются с шее на мужскую грудь, где под белоснежной рубашкой и ребрами, сердце отбивает безумный танец. - Зная, как ты хочешь закончить наказание?       - Я закончу его здесь и сейчас, - мужчина шипит ответ, одной рукой захватывая в плен хрупкие женские запястья, и уверенным движением опрокидывает главу Кёкуто-кай на широкую кровать. Галстук душивший его весь вечер, теперь переплетает женские руки, не давая Рэн шанса выпутаться. Пальцы скользят по шее вниз, замирая у кромки декольте. Её грудь вздымается, чувствуя прикосновение.       - Боже, какой вид... - Хрип, выдает все эмоции, все нетерпение которое сдерживать он больше не может. Захватывая в плен женские губы, сквозь который блондинка чувствует как вечернее платье с нее снимают, одним легким движением, и мужские пальцы почти сразу проникают под кружевное бельё. Рэн не может сдержать стона. Его пальцы ощущаются намного лучше, чем её собственные. Они длиннее, толще, уверенно проникающие во все нужные места, заставляя ее выгибаться дугой навстречу. Галстук удерживающий ее запястья не дают в полной мере схватится за него, что бы чувствовать опору. Ей не остается ничего, кроме как перекинуть руки за его шею, цепляясь за черные, слегка жестковатые волосы, пытаясь притянуть ещё ближе, ещё крепче. В каждом движении читалась мольба, отчаянная и безысходная. Стоны становятся все громче, вперемешку с тихим скулением, и она не заметно для себя ерзает, пытаясь насадиться на пальцы. Нетерпеливая. Горячая.       - Тетсуо...- Блондинка шепчет между стонами, умоляюще глядя на брюнета. Она просит больше. Она хочет большего, так же как и он. Тагава сглатывает ком в горле, понимая это. Не в силах больше сдерживаться, он прекращает свои пытки, вскакивает на ноги, быстро избавляя себя от костюма. Пальцы дрожат в нетерпении, блестя ее влагой на фалангах, когда он смешно расстёгивает ремень на брюках. Беря в плен женские губы в очередном поцелуе, он входит в неё резко, во всю длину. Растягивает ее одним движением. Его стон вторит ее, когда чувствует как тугие стенки Рэн сжимают его член, лишь усиливая накал страстей. Тетсуо кажется, что если она не перестанет так сжиматься, то он кончит прямо сейчас. Прохладные ладони обвили его шею, Сотерия сама начала подаваться вперед, издавая стоны, забираемые жадным ртом якудза. Движения становятся резче и быстрее. Рэн уже не стонет, а кричит в голос, подстёгивая мужчину на продолжение, радуясь что стены в номерах отеля, достаточно толстые, что бы скрыть все это.       - Тетсуо. – Соблазнительный шепот в районе его собственной шеи, едва не заставляя задохнуться от нахлынувших эмоций. Их тела двигаются в унисон. Тагава испытывает странное удовольствие от того, что она отдается ему полностью, вся без остатка. Каждый глубокий удар заставлял желать большего, увеличивал настойчивость, с которой ее губы скользили по его шее, щекам, кусали губы. Он тихо рыча вторгался в тело якудза раз за разом, заставляя её задыхаться от удовольствия пронзающего всё женское тело. Пепельные волосы метались по всей подушке, от каждого его движения. На часах чуть больше полуночи, когда мужчина с громким стоном кончает в её теплое лоно, мало задумываясь о том, что сделал. Его волосы цвета вороного крыла, от пота разметались мокрыми прядями неприятно налипая на лоб и шею. Рваное дыхание до сих пор не пришло в норму, и он, устроив лоб на хрупком женском плече пытается восстановить диафрагму. Развязывая путы на ее запястьях, он сразу же чувствует как его переворачивают на спину, в одно мгновение оказываясь сверху. Дыхание блондинки все ещё прерывистой, она глубоко дышит, опуская ладони на его грудь. Обнаженная, дрожащая от пережитого только что оргазма, она восседает на мужских бедрах, затуманенным взглядом смотря на брюнета под собой. Картина, стоящая миллионы долларов.       - Наказание закончено? - Его тихий стон, вызывает мурашки по коже, что проходят по спине. Рэн обдумывает ответ, едва заметно прикусывая губы, ягодицам чувствуя вновь вставший мужской орган, что обжигает огнем место соприкосновения. Под пальцами, бешено бьющееся сердце вторит мужскому дыханию. Выдавая с головой волнение от ожидания ее ответа. Она думает еще пару минут, отрицательно качает головой, и поднимается на ноги. етсуо, не скрывая ни капли интереса, жадно провожал взглядом ее обнаженную фигуру, ускользающую в направлении ванной комнаты. В последний миг янтарные глаза уловили мимолетную, едва заметную усмешку, прежде чем дверь бесшумно закрылась.       - Лгунья...