Глава 1. Тени над стенами

      Ночь над дворцом была особенно тиха — зловещая, будто сама тьма затаила дыхание, не желая потревожить тех, кто вершит судьбы империи, не пролив ни капли крови. Лишь луна, замершая высоко в небесах, как бледная вдова, следила за миром сквозь дымку облаков. Она отливала серебром резные карнизы, позолоту на крышах и влажные камни у фонтана, в котором давно никто не умывался — слишком холодно, слишком опасно, слишком много глаз.   Соннян скользила по коридору, словно тень в шелках. На ней было платье из грубого дворцового сукна — серо-голубой цвет служанки. Но в движениях, в осанке, в каждом повороте головы всё ещё чувствовалась гордость. Та самая, что не принадлежит рабыне. Гордость, которую не смогли выбить ни бичом, ни унижением. Она знала своё место, но не признавалась в нём даже себе. Ведь в груди её по-прежнему билось сердце вольной женщины.   Она остановилась у дверей императорской библиотеки, намереваясь передать распоряжение от старшей служанки. Комната казалась пустой. Ни звука. Ни дыхания. Только запах — благовония, пыль и кожа переплётов. И… что-то ещё.   — Ты ходишь так тихо, словно боишься себя выдать, — раздался голос.   Он был бархатным, с хищной усмешкой внутри. Не громкий, но цепкий. Как тонкая струя яда, проникающая в кровь не сразу, а медленно, коварно.   Соннян обернулась.   Он стоял у окна, спиной к ней. Лицо скрывал полумрак, но очертания были узнаваемы. Прямой стан, расшитый чёрным шёлком ханбок, тяжёлый пояс и волосы, убранные в узел с золотой булавкой. Принц Танкиши. Сын великого канцлера. Наследник чужой власти и ядовитой крови.   Он обернулся, и их взгляды столкнулись.   В глазах Танкиши не было ни доброты, ни гнева. Только безразличие хищника, которому наскучила охота, и он просто наблюдает за новой игрушкой. Соннян выпрямилась. Он ждал поклон. Она поклонилась. Резко. Холодно.   — Ты служанка высшей палаты? — спросил он, подходя ближе. Его шаги не нарушали тишину, словно он умел двигаться вне времени.   — Да, — коротко ответила она.   — Тебя зовут… Соннян? Или, быть может, у тебя есть другое имя, которое ты хранишь для себя?   Она вздрогнула, но не ответила.   Он сделал ещё шаг. Теперь между ними оставалось не больше пары ладоней. Его дыхание было тёплым, почти интимным, но взгляд — холодным, как клинок.   — Ты не такая, как остальные, — сказал он, склонив голову. — Они смотрят в пол. А ты — мне в глаза. Это опасно.   — Опасно — быть честной при дворе, — спокойно произнесла Соннян.   Её голос был ровным, но внутри бурлило. Она чувствовала, как сердце бьётся слишком громко, как поджилки дрожат от присутствия этого человека. Он был как огонь — тёплый на расстоянии и смертельно обжигающий вблизи.   — И всё же ты выбрала это, — он коснулся пальцем пряди её волос, отчего Соннян вздрогнула, как от удара. — Хм… интересно.   Он медленно обошёл её и остановился сзади, слишком близко. Соннян не обернулась. Он наслаждался этим — её стоицизмом, её молчаливым бунтом.   — Говорят, ты метко стреляешь из лука. Что ж, двор любит метких. Особенно если они умеют стрелять не только стрелами… — он тихо рассмеялся, и смех этот был опасным.   Медленно он отошёл, вернувшись к окну. Тень от занавеси легла на его лицо, и черты вновь скрылись в темноте.   — Ты можешь идти, Соннян. Но будь осторожна. Здесь стены имеют уши, а тени — зубы.   Соннян развернулась и вышла. Дверь за ней закрылась беззвучно, но ощущение, будто он всё ещё стоит рядом, не исчезло. Даже воздух, казалось, всё ещё хранил его запах — смеси благовоний, ночного яда и притягательной угрозы.   В ту ночь ей не спалось.   И хотя Танкиши ни разу не коснулся её больше, чем на толщину ткани, — именно это прикосновение, лёгкое и мимолётное, обожгло её сильнее, чем удары плетью.