Глава 2. Лёд под лотосом

      День был ослепительно ясен. Тот самый холодный свет, в котором всё выглядит чище, чем есть, — свет, под которым кровь сохнет быстрее, чем слёзы.   Дворец, как живая клетка, дышал в ритме приказов и поклонов. Придворные дамы с шелестом шёлка скользили по галереям, чиновники, словно журавли, маршировали между залами, а служанки прятали глаза, как будто само Солнце было в обличье Эль Тэмура и глядело им в затылок.   Соннян мыла камни во внутреннем дворике, колени на холодном граните, пальцы — в ледяной воде. Она не жаловалась. Она привыкла. Даже боль — лишь напоминание, что ты ещё жива.   И всё же… она чувствовала чей-то взгляд.   Не взгляд наблюдателя. Не взгляд воина. Взгляд хищника.   Как будто тигр лениво лежит под деревом, наблюдая, как олениха пьёт из ручья. Ему не нужно нападать. Он просто знает: она никуда не денется.   И действительно, когда она подняла голову — он стоял на террасе.   Танкиши.   Сложив руки за спиной, в чернильно-синем ханбоке с серебряным узором. Его лицо было тенью под навесом, но глаза — ярче самого неба.   Он наблюдал. Открыто. Без стеснения. Без слов.   И, словно по некоему внутреннему сигналу, двинулся вниз по ступеням — медленно, неторопливо, точно зная, что его появление прервёт любое движение во дворце.   Соннян не поднялась. Она продолжала тереть камень, хотя сердце её сжалось, как кулак.   Он остановился рядом.   — Ты стоишь на коленях. И всё же в тебе нет ни смирения, ни покорности, — сказал он негромко. — Ты — как лёд под лотосом. Красиво. Холодно. Ломаешься не сразу.   Соннян выждала. Потом — отжала тряпку и произнесла, не глядя:   — Вы следите за мной с пугающей регулярностью. Остальные служанки могут начать шептаться.   Он усмехнулся. Не сердито. Даже не иронично. А так, как улыбаются люди, у которых все карты — в рукаве.   — Слухи — прекрасная приманка. Пусть думают. Я люблю наблюдать, как страх обретает форму.   Он сел на каменный бортик у фонтана. Совсем близко. Непозволительно близко. Словно забыл, кто он, или, наоборот, точно помнил.   — Как тебя не заметили раньше? — спросил он, как бы сам с собой. — Ты среди служанок, как нож среди ложек. Острые глаза, ровная спина. Ты всё время молчишь, но воздух вокруг тебя вибрирует. Это раздражает.   Соннян подняла голову. Глаза её были спокойны, но глубоко в них что-то колыхнулось — не страх, нет.       Осторожность. И холодный ум.   — Я умею быть незаметной, если того требует ситуация, — сказала она. — И умею терпеть. Даже присутствие тигра — если он сыт.   Молчание.   Танкиши смотрел на неё долго.   Слишком долго.   Потом взял черпак и плеснул воды на камень рядом с её руками. Брызги попали ей на запястья, на лицо. Лёгкие, почти случайные. Почти.   — Значит, ты считаешь меня сытым? — спросил он с ленцой в голосе, но в глазах вспыхнуло что-то острое.   — Пока вы наблюдаете, а не действуете — да, — ответила она ровно. — Сытый зверь играет. Голодный — кусает.   И вновь — пауза. Напряжённая, будто воздух застыл между ними. И всё же Танкиши рассмеялся. Тихо. Как будто этот диалог — удовольствие, редкое и неожиданное.   Он встал, отряхнул руки и бросил через плечо:   — Умные женщины — самые опасные. Их не убивают сразу. Их проверяют. Смотри, Соннян… Не окажись интересной дольше, чем нужно.   И ушёл, как пришёл — беззвучно.   Но его запах — пряный, как ночной дым, — остался.   Соннян продолжила мыть камень. Медленно. С усилием. Вода, казалось, стала холоднее, воздух — гуще. И только на лбу её — одна капля пота. Не от страха. От напряжения. От предчувствия.