Часть 1

I'm taking it slowly, you'd never know How quick it gets lonely here at the top       Мимо размытыми пятнами скользили люди. Разные: высокие, низкие, в деловых костюмах или модной молодежной одежде, с хорошим парфюмом или запахом немытого тела. Они спешили забраться в вагон поезда и уехать туда, куда им нужно, туда, где их ждут, а, может, и не очень-то ждут. Если бы Мён Ги сел в поезд, как того и хотел, в конечной точке его бы никто не ждал.       Хотя нет, тут он слукавил. Было множество людей, которые и по сей день просто мечтают с ним увидеться. Например, полиция. А еще те, кто, как и он, прогорел на этой чертовой крипте. Прогорел так же, как горит сейчас его левая щека. Этот парень с ттакджи, наверное, долго тренировался, чтобы так профессионально давать пощечины. Щека болела так, что казалось, онемела вся левая половина лица. Одно хорошо — пятьсот тысяч вон в кармане.       И странная визитка в руке. Ни названия компании, ни адреса, один только телефон и геометрические фигуры. Позвонить? Почему-то показалось, что это плохая идея. Хотя, что такого может произойти? Мён Ги втянут в авантюру, из-за которой он потеряет кучу денег? Стоп, это ведь уже было. Нельзя войти в одну реку дважды, так?       На секунду прищурив левый глаз, чтобы немного размять онемевшие мышцы, Мён Ги продолжил пялиться на визитку. Он всегда пытался просчитывать на несколько ходов, чтобы быть на шаг впереди. Иногда это срабатывало, а иногда вмешивались неучтенные факторы. Теперь Мён Ги всегда будет брать в расчет, что его могут кинуть. О чем или о ком бы ни шла речь, веры отныне нет никому.       Мужчина с ттакджи сказал, что это всего лишь игра. Денег и имущества, которые можно было бы проиграть, у Мён Ги больше нет, последнее, что было, он вложил во фьючерсы. Наоборот, сказали, что он сможет заработать. Черт, как же ему нужны деньги, без них он точно покойник. В таком случае, что ему терять? Все, что у него было, уже потеряно — деньги, квартира, репутация, девушка…       Внезапно в кармане зажужжал телефон. Взглянув на экран, Мён Ги даже сначала не поверил глазам, он ведь только что вспомнил о ней. С экрана телефона на него смотрела милая большеглазая девушка. Больше всего в Чжун Хи привлекал ее открытый взгляд. Хотел бы он узнать, как она, но пока Мён Ги все еще нечего ей сказать. Поэтому он просто продолжал смотреть на экран, пока вызов не прекратился. Может быть, позже, когда все наладится, он свяжется с ней. А может быть, и нет…       Сейчас Мён Ги куда больше занимала визитка и извечная дилемма: быть или не быть? Позвонить или не позвонить? Но в памяти против воли всплывали обрывки воспоминаний и мешали думать. Последний раз, когда он так долго раздумывал над номером телефона был, казалось, вечность назад. В другой жизни и как будто совсем не с ним.       В то утро Ли Мён Ги никуда не торопился. В отличие от многих других людей, спешащих по делам, он мог позволить себе идти на полшага медленнее, чем, вероятно, раздражал окружающих. Особенно это ощущалось в метро. Его обегали с возмущенным видом, задевали походя сумками и рюкзаками, и все бы ничего, но она превзошла всех.       До дверей оставалось всего ничего, каких-то пару шагов, а потом яркий свет солнца, шум улицы и ветер, бросающий пыль в лицо. Но внезапно Мён Ги резко толкнули влево, да так, что он чуть не впечатался носом в стену. Телефон выскользнул из пальцев, как рыбка, и красиво нырнул вперед, проехавшись по гладкому полу. Только этого еще не хватало, он же совсем новый. Мён Ги кинулся к телефону, но чьи-то тонкие пальцы уже подняли его с пола.       — Простите, — выдохнула девушка и, протянув телефон двумя руками, поклонилась. — Простите, господин.       Мён Ги на секунду растерялся. Такая маленькая, а врезалась в него как бульдозер. Как только он забрал телефон, девчонка быстро поклонилась еще раз и пулей вылетела за дверь. Все понятно — очень торопилась. Настолько, что чуть не снесла Мён Ги, как тайфун целлофановый пакет. Опомнившись, он спешно осмотрел телефон на предмет повреждений и облегченно выдохнул, когда понял, что тот цел. Даже чехол не поцарапался.       На душе сразу стало легче, самое важное в порядке. На миг Мён Ги почувствовал себя духом, из тех что живут в разных предметах обихода. Его работа, досуг, личная жизнь — все было в телефоне. Он жил в этой маленькой металло-пластиковой коробочке, как и большинство современных людей. Только когда Мён Ги убедился, что с телефоном все в порядке, он потер ушибленное плечо и, поправив рюкзак, вышел на улицу.       Обычно он проезжал дальше и выходил на следующей станции, но сегодня хотелось немного прогуляться. Деловая встреча прошла хорошо, Мён Ги не зря готовился полночи, проанализировав динамику курсов всех потенциально прибыльных криптовалют. Но теперь он просто засыпал на ходу, а ведь рабочий день только начался, и у него еще куча дел. Кофе. Срочно нужен кофе.       Десяток минут неспешной ходьбы спустя на глаза попалась нужная вывеска, обещающая кофе и десерты. Зайдя внутрь Мён Ги подумал, что уже бывал здесь. А, впрочем, может, и нет. Все кофейни похожи друг на друга: однотипные интерьеры, «приятные» глазу тона, иллюзия уюта, крошечные столики, за которыми и одному человеку тесно, и одинаковые безликие фартуки за стойкой.       Правда, когда Мён Ги подошел ближе, он понял, что как раз-таки лицо за стойкой он знает. Только минут пятнадцать назад оно выглядело несколько иначе: с красными пятнами на щеках, растрепанными волосами и виноватым взглядом. При столкновении он не успел толком разглядеть ее, лишь мельком выхватил взглядом общие черты и теперь не был точно уверен, тот ли это маленький бульдозер из метро.       Слушая заказ стоящего перед Мён Ги клиента, девушка мазнула по нему взглядом и слишком поспешно опустила удивленные глаза. Если узнала, значит, и правда она. Теперь даже стало интересно ее порассматривать. Большие глаза, пухлые губки сердечком, короткий хвост с осветленными прядями, сережка в левой брови. А бульдозер-то даже симпатичный.       — Что для вас, господин? — спросила девушка, когда перед кассой, кроме Мён Ги, не осталось никого.       — Айс-американо, — ответил он и, чуть помедлив, уже тише добавил, словно в упрек: — Вы чуть не разбили мой телефон.       Палец, тыкающий какие-то кнопки на экране сикипера, на секунду замер, и девушка ниже склонила голову.       — Еще раз прошу прощения, господин, — сказал она. — Мне очень жаль.       Похоже, ей в самом деле было стыдно, и Мён Ги не собирался давить еще сильнее. Напротив, теперь он понял, куда она так спешила, — на работу, чтобы варить кофе тем, кто может без него умереть в муках. Как Мён Ги сейчас. Хотя обычно он не умирал, не ходил пешком в этом районе и не выходил на станцию раньше. Но раз сегодня был день необычных порывистых поступков, Мён Ги решил сделать еще один. В конец концов с его работой он очень нечасто может позволить себе легкомыслие.       — Что ж, — сказал он, расплачиваясь за кофе, — вы чуть не лишили меня телефона, поэтому взамен я попрошу ваш.       Девушка уставилась на него своими большими глазами с немым вопросом — «вы что, дурак?», поэтому пришлось уточнить:       — В смысле номер.       Повисла неловкая пауза, и только малыш-принтер, старательно печатающий чек, спасал от провально звенящей тишины.       — А если я не хочу его вам давать? — опустив взгляд, негромко сказала девушка.       Она произнесла это так глухо, словно хотела притвориться, что говорила вовсе не она, а ворох торчащих как пики трубочек или, может, гора салфеток. Но Мён Ги все равно расслышал правильно. Девчонка двадцати с небольшим, насквозь пропахшая кофе, отказала ему. Должно было быть все равно, но почему-то задело. Слегка. Будто шлевка для ремня на штанах зацепилась за что-то. Можно было просто махнуть рукой, но из принципа захотелось отыграть до конца.       — Хорошо, — сказал Мён Ги, беря чек. — Тогда я возьму свой кофе, сяду, — он обернулся через плечо и, найдя подходящее пустое место, ткнул в него пальцем, — вон туда и буду сидеть, пока вы не передумаете.       Напоследок он улыбнулся так мило, как только мог, и, получив в ответ смущенно приподнятые уголки пухлых губ, пошел к теперь уже «своему» месту. Так ли ему нужен телефон этой девушки? Да нет, не особо. Просто день сегодня такой, просто смущается она смешно, просто отказ зацепил. Через пару минут Мён Ги забрал кофе и, кивнув на свой тихий угол, с явным намеком сказал:       — Если что, я буду там.       Устроившись у окна, он отпил кофе и достал из рюкзака планшет. В принципе, где работать, ему было без разницы. В кафе без расслабляющей домашней обстановки даже больше шансов, что он быстрее взбодрится. Следующие пару часов пролетели незаметно. Мён Ги прошерстил последние биржевые сводки и новостную ленту, написал сценарий для ролика и отобрал потенциально интересный материал.       В быстром, ежеминутно меняющемся мире ему приходилось всегда держать руку на пульсе и следить за малейшими изменения, чтобы не потерять вложения самому и рассказать об этом подписчикам. И, видимо, что-то он делал правильно, раз число подписок на ютуб-канал неуклонно росло. Как и прибыль Мён Ги.       Поглощенный работой он уже и думать забыл о девчонке за барной стойкой. Ему оставалось дописать последний абзац, когда кто-то подошел и спросил, можно ли забрать пустой стакан из-под кофе. Мён Ги не глядя кивнул и даже не сразу обратил внимание на оставленную возле него салфетку. «Ким Чжун Хи», — сообщила белая бумага, а дальше нашептала ряд цифр.       Точно. Он ведь просил номер и даже пообещал ждать столько, сколько потребуется. Хорошо, что Чжун Хи сдалась так вовремя, иначе Мён Ги минут через пять ушел и даже не вспомнил о ней. Сунув салфетку в карман, он решил, что разберется с ней позже, и тихонько покинул кофейню, пока его от девушки заслоняли страждущие кофейные души.       Только поздним вечером Мён Ги случайно нашарил скомканный белый шарик и уже хотел выбросить. Но маленькое мятое сердечко в конце номера телефона его остановило. Интересно, сколько ей лет и всегда ли она такая скромная? Хотя какая Мён Ги разница? Девушки отнимают много времени, а ему сейчас как никогда нужно сосредоточиться на работе.       С другой стороны, что плохого в том, что он немного пообщается с Чжун Хи? Поможет расслабиться и переключиться, чтобы не перегореть. А если начнет утомлять, то прекратить общение можно в любой момент. Они ведь не связаны никакими обязательствами и обещаниями. Подумав еще, Мён Ги взял телефон, открыл KakaoTalk и вбил номер. Открылся пустой диалог. Еще полминуты пальцы зависали над экраном, а после быстро набрали «Привет».

***

Her skin feels unholy, but I'm still drawn The morals I'm holding, you know they're gone       Унижение. В какой-то момент жизнь Мён Ги превратилась в одно сплошное унижение — обман, потеря вложений, гневные письма, долги, розыск, а теперь еще и эти дурацкие игры. И даже оказавшись среди таких же неудачников, как он, Мён Ги испытал унижение, когда на весь зал огласили его имя и сумму долга. А ведь каких-то пару лет назад все было совершенно по-другому. Он снял хорошую квартиру, канал попал в топ по финансовой аналитике, денежные клиенты жали ему руку, хлопали по плечу и говорили, что у него большое будущее. И чем все обернулось?       Мало того, что Мён Ги просидел полгода в убогой комнатушке в трущобах, вздрагивая от каждого шороха, теперь он вообще попал к психам, убивающих людей из-за детских игр. Сначала показалось, что игры — это реальный шанс. А потом люди начали падать один за одним с простреленными головами… И все же Мён Ги решил, что сыграет еще. Если он выйдет после первой же игры, ему не жить. Без денег ему конец. Преследования и унижения не кончатся, а он так хочет выбраться из этого болота.       Хотя все, что окружало его теперь, было не лучше его обычной жизни и походило на какой-то сюр. Люди в розовых комбинезонах с автоматами, два полудурка, которые решили, что он вернет им все потерянные на крипте деньги. Мён Ги как будто снова восемь лет. Он играет во дворе с мальчишками, а ребята постарше задирают и бьют его. И, как в детстве, он только морщится от боли и терпит унижение.       Но хуже всего было увидеть ее. Холодную, обиженную и обозленную. Казалось, она была рада, что его избили. Да, когда они виделись последний раз, даже поговорить толком не вышло. И, возможно, он даже заслужил презрительный взгляд Чжун Хи, но какой у него тогда был выбор? Что еще он мог сделать? Мён Ги пришел на эти игры именно для того, чтобы исправить хоть что-нибудь в своей жизни. Это его последний шанс. А в итоге он снова сделал все только хуже, потому что проголосовал «кружочком» и тем самым не позволил Чжун Хи выйти из игры.       Но откуда он мог знать, что и она здесь, да еще и беременная. Ему она говорила другое. И вообще, почему она не подошла к нему после первой игры, почему не поговорила, не попросила помочь? Он не мог знать, что она тоже здесь! А ведь еще недавно Чжун Хи смотрела на него совсем по-другому. Последний раз они разговаривали около полугода назад, и теперь Мён Ги будто видел ее впервые. Раньше она была другой. И прошлая их первая встреча тоже была совсем другой.       Мён Ги уже минут пять топтался на углу перекрестка. Почти три недели переписки привели к тому, что вопреки ожиданиям, он захотел встретиться с Чжун Хи лично. Она была милой, легкой в общении, так что почему бы и нет? Мён Ги не собирался строить какие-то серьезные отношения, Чжун Хи была для этого простовата. Но почему бы не скоротать вечер в компании приятной девушки?       Она говорила, что Мён Ги много работает и ему нужно чаще отдыхать. Хорошо, сказано — сделано. Мён Ги предложил где-нибудь поужинать вечером, надел светло-голубую «выходную» рубашку и пришел чуть раньше назначенного времени. Они договорились встретиться недалеко от кафе, где работает Чжун Хи, и теперь он прохаживался рядом с магазинчиком, продающим натуральные масла. Еще минут пять, и от него будет неделю пахнуть сандаловым деревом и мускусом.       С наступлением вечера улица изменила облик, словно сбросила скучность и серость дня, как плащ, и зажила какой-то новой жизнью. Быстрый, занятой шаг прохожих сменился на более спокойный, серьезные лица на расслабленные. На город опускались сумерки, и повсюду зажигалось множество огней. В этой изменившейся обстановке даже знакомый человек мог бы показаться каким-то другим. Поэтому Мён Ги и не сразу смог узнать Чжун Хи.       В первую встречу она выглядела слишком обычно и даже безлико. Выделялись разве что большие и влажные глаза. Теперь Чжун Хи преобразилась, как оживленная улица с наступлением вечера. Волосы были убраны в простую, но милую прическу, на лице присутствовал легкий макияж. Она была одета в светлую вязаную маечку и джинсовую юбку. Ничего особенного, но сегодня на нее хотелось смотреть. На подрумяненные щечки, на покрытые нежным блеском губы, на стройные, ровные ножки.       — Привет, — Чжун Хи подошла ближе и заговорила первой. — Я не опоздала?       Мён Ги улыбнулся и покачал головой, она пришла точно в назначенный час.       — Привет. Ты отлично выглядишь.       Чжун Хи едва заметно смутилась, комплимент был ей явно приятен. А Мён Ги было приятно, что она приоделась и накрасилась для него.       — Спасибо, ты тоже, — ответила Чжун Хи, скользнув по нему взглядом. — Рубашка тебе идет.       Мён Ги вновь улыбнулся и предложил немного прогуляться. Прежде чем завернуть в какой-нибудь ресторанчик, хотелось пройтись рядом с милой девушкой и, как подобает мужчине, нести ее два небольших бумажных пакета. Улица медленно остывала после дневного зноя, Чжун Хи тихонько стучала невысокими каблучками, и этот звук почему-то казался очень приятным.       Неторопливо прогуливаясь, они вели простой дежурный разговор, какой поддерживали каждый день по переписке. Мён Ги спрашивал, как прошел у Чжун Хи день, хорошо ли она кушала и кого еще сбила, выбегая из метро. Чжун Хи в отместку спрашивала, скольких людей сегодня Мён Ги заманил в свои аферы с валютами. Он пытался объяснить, что никакие это не аферы, все честно и прозрачно, просто рискованно, но Чжун Хи продолжала недобро шутить.       Когда они сели за столик в небольшом ресторанчике, Мён Ги заметил, что она заказала совсем немного. Только самгётан и джапче. Вряд ли после рабочего дня Чжун Хи была не голодна. Видимо, дело было в другом.       — Если что, я могу заплатить за нас обоих, — осторожно сказал Мён Ги. — Это не проблема.       С его стороны предлагать заплатить за ужин было довольно рискованно, ведь Чжун Хи могла обидеться. Но Мён Ги хотел как лучше. Будет нехорошо, если девушка уйдет с ужина голодная. И, кажется, Чжун Хи правильно поняла его намерения.       — Не нужно, все в порядке, — спокойно ответила она.       — Ты мало заказала, — пояснил Мён Ги.       Чжун Хи улыбнулась уголком губ. Похоже, его наблюдательность порадовала ее.       — Я не голодна, — сказала она и объяснила, чтобы Мён Ги не волновался почем зря: — Сегодня много осталось непроданного. Обычно мы с ребятами делим оставшееся между собой, чтобы не выбрасывать.       Чжун Хи работала в кофейне, где продавались десерты и выпечка. Мён Ги мог бы догадаться.       — Кстати, забыла спросить, любишь ли ты сладкое, — вдруг сказала Чжун Хи.       — Вообще люблю.       Мён Ги не понимал, к чему такой интерес, пока она не протянула ему один из двух бумажных пакетов со словами:       — Тогда это тебе.       — О, — Мён Ги удивился и, приняв пакет, заглянул внутрь.       Как и ожидалось, там лежал бережно упакованные якква из кофейни Чжун Хи. Она думала о Мён Ги, когда уходила с работы, и захватила сладости и для него. Как мило с ее стороны. Мён Ги был очень приятно удивлен.       — Спасибо, — он искренне улыбнулся и пообещал: — Я обязательно съем это дома.       Правда в следующую секунду на смену приятному чувству пришло осознание, что теперь он выглядит довольно глупо. Чжун Хи подумала о нем, а вот он о ней — нет.       — Теперь мне неловко, — признался Мён Ги, — потому что я тебе ничего не принес.       — Все в порядке, — Чжун Хи махнула рукой, — ты и не должен был.       Ей было достаточно того, что Мён Ги принял небольшой подарок, который самой Чжун Хи достался даром. Однако сам Мён Ги чувствовал себя неудобно. Хотелось как-нибудь выкрутиться из сомнительной ситуации. За панорамным окном ресторана хорошо просматривались магазинчики на другой стороне дороге, и один был как раз очень кстати.       — А ты любишь цветы? — спросил Мён Ги, уже мысленно потирая ладони.       Сейчас он ловко и быстро решит вопрос с ответным подарком. Но когда Чжун Хи взглянула в окно и поняла, к чему он клонит, лишь медленно покачала головой.       — Нет, — смущенно ответила она.       Ей явно не хотелось разрушать идеальный план Мён Ги, но и соврать тоже не выход. Улыбка на лице Мён Ги быстро перегорела. А он-то уже собрался бежать за цветами.       — Что ж, ладно, — вздохнул он. — Тогда я что-нибудь придумаю к следующей встрече.       Быстро решить вопрос не вышло, а оставаться в должниках Мён Ги очень не любил. Чжун Хи была добра и внимательна к нему, будет неправильно, если он не ответит тем же. Но скромная и даже робкая на вид девушка с довольно тихим голосом снова удивила его, спросив:       — А ты так уверен, что она состоится?       Не то что бы Мён Ги считал себя айдолом, за которым бегают все девчонки, но в отношении Чжун Хи полагал, что именно он решает, будут они общаться или нет. И теперь она неделикатно спустила его носом на асфальт, как в тот самый день, когда они встретились впервые. Неприятно. Но так просто Мён Ги сдавать ей позиции не собирался.       — А ты думаешь, что нет? — усмехнувшись, спросил он и вдруг округлил рот, будто о чем-то догадался. — Погоди. Так это утешительный приз? — он указал на бумажный пакет и изобразил на лице театральное смятение. —Ты решила откупиться от меня с помощью якква?       Он так комично изображал постигшее его разочарование, что Чжун Хи не могла удержаться от смеха.       — Нет-нет, — пролепетала она, прикрывая рот ладошкой, чтобы не смеяться слишком открыто.       Но Мён Ги этого было мало, поэтому он продолжал ломать трагикомедию.       — Поверить не могу, — он досадливо покачал головой, словно его постигло ужаснейшее горе.       — Это не откуп! — взмолилась Чжун Хи, умирая от смеха, и пообещала: — Я встречусь с тобой еще раз.       Похоже, она уже не понимала, в самом деле он так переживает или только притворяется. Реакция, конечно, наигранная, но что, если она в самом деле его задела? А Мён Ги это и было нужно. Он снова горестно вздохнул и трагично закрыл лицо ладонью.       — А теперь ты просто жалеешь меня, — удрученно сказал он.       — Вовсе нет, — возразила Чжун Хи и, прежде чем хорошо подумать, выпалила: — Я правда хочу встретиться с тобой.       Получив именно то, что хотел, Мён Ги быстро сменил трагичность на веселье и улыбнулся.       — Правда? Рад слышать.       Теперь он выглядел слишком довольным, а вот Чжун Хи сразу же сникла.       — Ты специально, — догадалась она и нахмурила брови. — Просто решил посмеяться надо мной.       — Нет, — возразил Мён Ги. — Но знать, что ты хочешь встретиться еще, приятно.       Его гордость и достоинство были восстановлены, поэтому он снова пребывал в прекрасном расположении духа. Чжун Хи же, напротив, откинулась на спинку стула, невольно пытаясь отодвинуться от парня напротив, и скрестила руки на груди.       — Теперь ты кажешься менее симпатичным, — обиженно сказала она, но Мён Ги услышал лишь то, что хотел.       — Так я симпатичный? — переспросил он, сияя теперь уже наглой улыбкой, которую Чжун Хи совсем не оценила. Мён Ги быстро понял, что переборщил, и постарался исправиться: — Ладно, прости, это просто дурацкая шутка.       К сожалению, одного извинения оказалось мало, и Чжун Хи продолжала дуть губы. Мён Ги понял, что именно уязвило ее, — сорвавшееся помимо воли откровение. Когда он спросил, правда ли симпатичный, щеки Чжун Хи залил нежный румянец, делая ее лицо еще моложе и нежнее.       — А ты очень мило краснеешь, — сказал Мён Ги без тени иронии.       От его слов Чжун Хи зарумянилась еще больше и сильнее нахмурилась.       — Перестань, иначе я уйду, — пригрозила она и добавила: — И заберу якква.       Про себя Мён Ги подумал, что, разумеется, никуда она не уйдет, но внешне изобразил страшную досаду. Конечно, из-за якква.       — А-а, — обиженно протянул он. — Ты, на удивление, жестока.       — А ты себялюбив, — парировала Чжун Хи, но Мён Ги этим нисколько не смутила.       — Ты знала об этом, когда согласилась встретиться, — заметил он, ведь Чжун Хи однажды ему уже говорила подобное в переписке. Однако прежде, чем она бы успела возмутиться или возразить, Мён Ги сменил тон и заговорил довольно серьезно: — Ты редко говорила о себе. Расскажи что-нибудь.       Он не был таким уж законченным эгоистом, но куда чаще они говорили о нем, по той простой причине, что Чжун Хи почти ничего не упоминала о себе. Не все люди готовы открываться сразу же, и Мён Ги это понимал.       — А тебе будет интересно? — опустив взгляд, спросила Чжун Хи.       Не было похоже, что она стеснялась. Скорее рассказ был не из радужных, и посвящать в свою жизнь какого-то случайного парня она не хотела. Поэтому Мён Ги невольно проникся к ней и искренне ответил:       — Конечно.       За ужином Чжун Хи неторопливо рассказывала о своем прошлом. Захватывающего в нем было мало, скорее больше трагичного. Родители рано умерли, Чжун Хи воспитывала тетка, но особой любви между ними никогда не было. Закончив школу, Чжун Хи переехала в Сеул, устроилась на работу и сняла тесную квартирку с двумя соседками. Мечтала она о самом простом и понятном: хорошо зарабатывать, чтобы купить себе красивый дом и жить, не зная нужды.       О том же самом мечтал и Мён Ги, поэтому невольно ощутил еще большую симпатию к девушке. К концу вечера он почувствовал, что Чжун Хи очаровала его куда сильнее, чем он рассчитывал. Все же говорить с человеком в чате мессенджера и вживую — это не одно и то же. Чжун Хи не умела флиртовать, но привлекала своей прямотой и искренностью. Может быть, она была не слишком умна и образована, но точно не так проста, как казалось на первый взгляд.       Когда Мён Ги проводил ее до дома, он мог думать только о том, что хотел бы ее поцеловать. Он чувствовал, что, возможно, Чжун Хи не была против, ведь он явно ей нравился. И все же взять и поцеловать в губы без спроса он бы никогда не посмел. Так не принято. Поэтому все, на что Мён Ги решился, это под страхом хлесткой пощечины едва коснуться губами нежной щеки.       Чжун Хи легко вздрогнула, когда его дыхание коснулось ее кожи. От нее приятно пахло чем-то свежим и сладковатым. Отстранившись, Мён Ги развернулся, чтобы уйти, но почувствовал чужие пальцы на своем рукаве. Чжун Хи молча потянула его на себя, и сама прижалась к губам в коротком неожиданном поцелуе. А после она развернулась и быстро нырнула в подъезд, оставив Мён Ги наедине с теплым отпечатком своих губ. А тот, усмехнувшись уголком губ, подумал, что с ней будет очень легко.

***

No God, no religion Just bad, bad decisions       Придя на игры, Мён Ги задался простой целью — выиграть как можно больше денег. Но как только он увидел Чжун Хи, весь его план полетел к черту. Ему бы и в голову не пришло, что она тоже здесь. Но теперь он об этом знает, и просто отмахнуться от этого факта уже не выйдет. Вот что с ней делать? С такой упрямой и беременной. На что она рассчитывает, придя в это ужасное место в таком состоянии?       Даже если не учитывать живот, который делает ее тяжелой и неповоротливой, сама Чжун Хи маленькая и довольно хрупкая. Для второй игры нужно было разделиться на команды. Но кто возьмет ее к себе, когда детские игры в основном рассчитаны на физическую активность? Очевидно, возиться с ней никто не станет, и значит, что, кроме Мён Ги, она здесь ни от кого не может ждать сочувствия. И дураку понятно, что им нужно объединиться. Оставить на время все претензии и работать вместе, как команда. Если так вышло, то Мён Ги должен был хотя бы попытаться ей помочь, они ведь…       Однако Чжун Хи умела извлекать выводы из уроков, которые преподала ей жизнь, и Мён Ги больше верить не хотела. Ее слова о том, что в команду она объединилась бы с кем угодно только не с ним, были как пощечина от парня с ттакджи. Еще хуже звучало: «Для меня ты не существуешь». Спрашивается, за что? Да, Мён Ги очень виноват перед ней, но ведь он сейчас протянул ей руку именно для того, чтобы все исправить. И как он сможет это сделать, если она отвергает его? А ведь раньше Чжун Хи брала его за руку не задумываясь.       Ее небольшая ладошка приятно грела его руку, ветер шелестел зеленой листвой, солнце светило особенно ярко. Почему-то хотелось все время улыбаться, словно Мён Ги дурачок. Хотя что в этом плохого? Чжун Хи говорила, что у него красивая улыбка. Однако Мён Ги считал, что ее улыбка куда красивее. А еще он считал, что вполне способен держать себя в руках и не страдать такой сентиментальщиной.       Но с появлением Чжун Хи его уверенность слегка пошатнулась. Она была очень милой, легкой и простой. Чем больше они общались, тем больше Мён Ги чувствовал, как симпатия к ней становится все сильнее. Хотя и не настолько, чтобы он окончательно потерял голову. Он может любоваться ее глазами, смеяться над тем, как тихо она чихает, словно ежик фыркнул, засматриваться на стройные ноги в коротких шортах, но чтобы совсем свести его с ума, этого мало.       Мён Ги пока не хотел связывать себя слишком серьезными отношениями. На это нужно много времени и денег, а он сейчас должен быть как никогда сосредоточен на работе. Чжун Хи, кажется, понимала это и потому не навязывалась, что привлекало в ней еще больше. Мён Ги сам не заметил, как за первой встречей последовала вторая, потом еще одна и еще, и вот они уже гуляют по парку, взявшись за руки, как настоящая пара. Но ведь это же не страшно, да?       Сегодня выходной, и вокруг было немало таких же прогуливающихся парочек, и в целом немало людей. Всем хотелось укрыться в теньке под кронами деревьев, пока дневной зной не пойдет на убыль. Лотки с мороженым сегодня пользовались большой популярностью, их атаковали и дети, и взрослые. Мён Ги относился к лакомству довольно равнодушно, но Чжун Хи вдруг загорелась желанием купить рожок.       Скромная и сдержанная, она не часто позволяла себе проявлять эмоции. Поэтому, глядя в по-детски загоревшиеся глаза, Мён Ги не смог устоять. Иногда ему казалось, что Чжун Хи младше его лет на пятнадцать. То слушает, раскрыв рот, то радуется мороженому как маленькая. Но такой она ему и нравилась. И в редкие моменты проявления невинного ребячества особенно.       На глаза попалась свободная скамейка в тенистом углу. Чжун Хи была так поглощена мороженым, что, казалось, перестала замечать мир вокруг, а Мён Ги с удовольствием наблюдал за ней. Такая озорная и приятно взволнованная, вдруг очень захотелось поцеловать ее. На улице это делать неприлично, но на низкой лавочке за кустом они не очень-то заметны.       Воровато скользнув взглядом по дорожкам, Мён Ги отметил, что сейчас рядом никого нет и на них точно никто не смотрит. Глупо упускать такой момент. Повернувшись к Чжун Хи, он сел чуть ближе и подался вперед. Но в это же время Чжун Хи вдруг тоже вспомнила о нем.       — Хочешь попробовать?.. — спросила она и не глядя протянула рожок.       — О! — все, что успел сказать Мён Ги, когда вместо теплых губ впечатался в холодное мороженое.       Чжун Хи еще ни разу не отвергала его осторожных попыток украдкой сорвать с ее губ поцелуй, но Мён Ги никогда не исключал такой возможности. И вот сегодня она все же отказала ему, да еще и влепила. Мороженым.       — Ой, прости, — пролепетала она, прикрыв рот ладошкой.       Подбородок, губы, правая щека — все было в мороженом. Чжун Хи оказалась совсем не жадной и от души впечатала рожок ему в лицо. Повисла секундная пауза, а после сам Мён Ги обреченно рассмеялся. Он ведь вообще не хотел мороженого. Глядя на него, Чжун Хи тоже засмеялась, и пока Мён Ги пытался слизать сладкий холод с губ, она смеялась все громче.       Сначала зарядила рожком, а теперь потешается. И что себе позволяет эта девчонка? Разве Мён Ги может позволить ей безнаказанно смеяться над ним? Бросив еще один быстрый взгляд по округе, он резко притянул Чжун Хи за талию и начал целовать лицо. Неважно куда, главное, размазать побольше мороженого. Чжун Хи весело завизжала и попыталась отбиться.       — Прекрати, хватит, — взмолилась она, стуча кулачком по его плечу.       На ее счастье, Мён Ги решил, что этого с нее будет достаточно, и отпустил.       — Теперь все лицо липкое, — пожаловалась Чжун Хи и, грозно нахмурившись, уже сильнее хлопнула Мён Ги по плечу.       Тот весело улыбнулся. Она была очень забавной, когда злилась.       — Могу слизать, — без капли стеснения предложил он.       — А! — Чжун Хи возмущенно открыла рот и слегка покраснела. — Не говори таких вещей.       Она немного смутилась, посчитав предложение слишком откровенным, но смущение сделало ее еще привлекательнее. Придвинувшись ближе, Мён Ги наклонился к ее лицу неприлично низко.       — Ну хотя бы с губ можно? — сказал он, красноречиво скользнув по ним взглядом.       Взволнованное дыхание Чжун Хи коснулось его губ. Она робко оглянулась по сторонам. И только убедившись, что никто не смотрит, сама подалась навстречу. Сейчас, когда ее мягкие губы нежно касались его губ, Мён Ги уже было все равно, увидит их кто-нибудь или нет. Рука скользнула на тонкую шею и притянула ближе, углубляя поцелуй. Такой волнующий, почти невинный и очень сладкий.       Внезапно в кармане джинсов завибрировал телефон, и Мён Ги чуть вздрогнул, возвращаясь в реальность. Всего одно неосторожное движение, и магия момента мигом испарилась, будто ее и не было.       — Извини, — отстранившись, бросил он и спешно достал телефон.       Чжун Хи разочарованно поджала губы, но в следующий миг сделала вид, что все в порядке.       — Что там? — спросила она, доставая из сумочки влажные салфетки.       — Последняя сводка, — пробормотал Мён Ги, все внимание которого поглотил телефон. — Цена поднялась, — сказал он, не глядя принимая салфетку, и все же бросил быстрое: — Подожди, пожалуйста, мне надо ответить.       — Хорошо, — спокойно сказала Чжун Хи и стала ждать, пока Мён Ги сосредоточенно барабанил пальцами по экрану телефона.