Часть 2

I'm only human, but I'm afraid I may never learn from all my mistakes       Уже не первый раз Чжун Хи своим появлением нарушает его замыслы. Правда, раньше это ограничивалось только тем, что вместо работы Мён Ги проводил время с ней. Теперь же ему пришлось поставить ее выше своих целей и после второй игры проголосовать так, чтобы они смогли уйти. Пусть Чжун Хи ему не верит, но кто еще о ней позаботится, если не он? Решение проголосовать «крестиком» далось Мён Ги непросто, но тогда чувство вины подсказало, что так будет правильно.       Но все оказалось напрасно. Вокруг было полно людей, которых деньги интересовали куда больше, чем даже собственная жизнь. По правде говоря, и Мён Ги был таким же. Если бы не Чжун Хи и ребенок в ее животе… С самого начала их отношений он не планировал ничего серьезного. Но когда он смотрел на нее сейчас, в душе что-то начинало скрестись. То, что не позволяло не пытаться помочь ей хоть чем-нибудь и не следить за ней украдкой.       Третья игра в самом разгаре, платформа карусели была уже местами скользкая от пролившейся на нее крови. Мён Ги снова нашел Чжун Хи взглядом. Рядом с ней как раз стоял мужчина, который в прошлом раунде оказался с ним в одной команде. Он быстрый, сообразительный и достаточно коммуникабельный, словом, сразу видно, что лидер. Мён Ги подумал, что если он в одной команде с Чжун Хи — это хорошо. Значит, и у нее будет больше шансов пройти игру.       И все же неприятное чувство заворочалось в груди. Она стояла там в окружении незнакомых людей и смеялась, нежно поглаживая живот. Им, первым встречным, она доверяла больше, чем ему, и, похоже, уже поделилась с ними своей маленькой тайной, скрытой бесформенной курткой. Почему-то стало обидно. Неужели эти люди ей ближе, чем он? Неужели она все забыла? А если да, то почему тогда он все помнил так отчетливо?       Еще одна встреча, каких за последние два месяца было уже немало. Однако сегодня все было несколько иначе. Чжун Хи впервые согласилась провести вечер у Мён Ги дома. А значит, можно было целовать ее сколько захочется и не бояться, что их отчитает кто-нибудь из старшего поколения. А еще можно было не только целовать…       Последнее время напряжение между ними стало почти осязаемым, и Мён Ги точно не ошибся, если бы сказал, что они оба хотят бо́льшего. Чжун Хи была девушкой довольно скромной и воспитанной, но и не слишком старомодной. Она уже достаточно взрослая, Мён Ги у нее не первый, поэтому, когда выпал удобный момент, он недвусмысленно обнял ее со спины, скользнув руками по бедрам. Чжун Хи медленно прижалась к нему в ответ и откинула голову, подставляя шею под поцелуи.       Мягкий интимный полумрак нарочно включенной подсветки, аккуратно, но просто заправленная кровать. Мён Ги не стал бы активно склонять Чжун Хи к интиму, но и не скрывал, что рассчитывал на него. А она и не была против. Легко позволила себя уложить на кровать и раздеть, а после послушно подставлялась и выгибалась так, как он хотел. Такая мягкая, нежная и такая по-наивному доступная.       Мён Ги целовал ее сколько хотел и двигался внутри то очень быстро, то мучительно медленно, пока Чжун Хи, нежно постанывая, зарывалась пальцами в его волосы и подавалась бедрами навстречу. Такая маленькая, узкая и очень сладкая. После второго захода Мён Ги упал на подушку и отключился мгновенно. Так хорошо с кем-то ему не было уже довольно давно.       Утром вторая половина кровати рядом с ним оказалась пуста. Странно, ночью вроде бы все было хорошо, и Чжун Хи уснула у него под боком. Почему же она просто молча уехала и даже его не разбудила? Решив, что разберется с этим позже, Мён Ги нехотя поднялся с постели. Ужасно хотелось пить, да и вставать пора. В том, чтобы быть трейдером и блогером, был один минус — отсутствие выходных.       Мён Ги не глядя натянул домашние штаны и поплелся на кухню. Когда финансы стали позволять, он снял себе пусть небольшую, но двухкомнатную квартиру с кухне-гостиной и отдельной спальней. Записывать ролики было куда проще в отдельной комнате за закрытыми дверями. Потирая костяшкой указательного пальца глаз, он зашел на кухню и удивленно вскинул брови.       — Чжун Хи? Я думал ты ушла.       — Нет, — Чжун Хи легко качнула головой и улыбнулась уголком губ.       Он был уверен, что она ушла, и совершенно не ожидал увидеть ее на кухне. В его футболке, у плиты с дымящейся кастрюлькой и ложкой в руке. Это он так крепко спал, что ничего не услышал, или она так тихо себя вела? И пока Мён Ги соображал, он мог только растерянно хлопать глазами. Заметив его смятение, Чжун Хи сникла и неловко переступила с ноги на ногу.       — А ты хотел бы, чтобы я ушла? — тихо спросила она, опустив голову.       Почему-то она редко смотрела в глаза, когда говорила о чем-то важном для нее. Словно боялась увидеть истинный ответ в глазах до того, как губы произнесут тот, что посчитают нужным. Но сейчас Мён Ги думал не над ответом, а просто спросонья не сразу понял, что происходит.       — Нет, — пролепетал он, наконец отмерев. — Я рад, что ты здесь.       Он подошел ближе и скользнул руками на талию Чжун Хи. Мён Ги еще не успел решить, огорчен он ее уходом или нет, но теперь точно знал, что и правда рад видеть ее на своей кухне и в своей футболке. Притянув ближе, он подался вперед, чтобы поцеловать, но прежде чем коснулся губ, его остановила чужая ладонь.       — Нет, — Чжун Хи накрыла его рот ладошкой и, отвернувшись, весело хохотнула, — иди умойся.       Ну вот. Будь это фильм, момент получился бы очень романтичным и трогательным. Но в реальности главного героя бесцеремонно отвергли и отправили чистить зубы. Улыбнувшись, Мён Ги поцеловал прижатую к его губам ладошку и отправился в ванную.       Когда он вернулся, Чжун Хи уже жарила тосты. Она так мило смотрелась с собранными в короткий высокий хвост волосами, широкой футболке, едва прикрывающей ягодицы, увлеченно занятая тем, чтобы не пережарить тосты, что губы невольно растянулись в улыбке. Мён Ги обнял ее со спины и положил подбородок на плечо. Сегодня ее не хотелось отпускать. Чжун Хи прижалась к нему спиной и, сняв крышку, помешала уже готовый суп.       — Хэджангук? — Мён Ги слегка нахмурился, когда учуял знакомый запах. — Тебе нехорошо?       Прежде чем переместиться в спальню, они вчера выпили немного вина, но совсем чуть-чуть. Он не думал, что после одного бокала Чжун Хи на утро понадобится похмельный суп.       — Нет, — ответила Чжун Хи и, помедлив, объяснила, снова то ли смущенно, то ли виновато опустив голову: — Просто я умею готовить только такой.       Мён Ги улыбнулся. Вот оно в чем дело. Не велика потеря.       — Мне он нравится, — признался Мён Ги.       — Ты часто выпиваешь? — спросила Чжун Хи.       Она ловко орудовала лопаткой, переворачивая тосты и Мён Ги ей, похоже, совсем не мешал, чем тот и пользовался, не собираясь прекращать объятия.       — Нет, — усмехнувшись, ответил он и продолжил уже без улыбки: — Отец раньше иногда выпивал. И тогда на завтрак дома был хэджангук.       — У меня было почти также, — вдруг призналась Чжун Хи.       Он уже знал, что с родителями и родней ей повезло куда меньше и что детство у нее было не самое приятное. Об этом же сейчас говорили тихий, но твердый голос и опущенные плечи. Мён Ги обнял ее крепче и, поцеловав шею, шепнул на ухо:       — Не думай об этом.       Это утро было каким-то особенно приятным и ленивым. Больше они не вспоминали о прошлом, завтракая на полу за невысоким столиком. После первой встречи Мён Ги еще сомневался, так ли ему нужно знакомство с девушкой из маленького кафе. Теперь он определенно не жалел об этом. Особенно когда Чжун Хи после завтрака неторопливо забралась на его бедра и обняла за шею, позволив его рукам скользить под футболкой и сжимать все, что им захочется.

***

Don't know what I'm doing, but that's okay 'Cause I like it that way       За какие-то считанные секунды люди, которые были с Мён Ги в прошлом раунде карусели, разбежались в разные команды. Механический голос вел обратный отсчет, нужно было срочно искать себе команду. В предыдущих раундах проблем с этим не было, но в этом Мён Ги замешкался, потому что краем глаза заметил Чжун Хи и не мог не оборачиваться. А когда девушка из ее команды отстала, он пугающе быстро и хладнокровно понял, чем это чревато, и кинулся к ним.       Дверь захлопнулась, через секунду замок закрылся, а девушка осталась снаружи. Он не хотел быть причиной чьей-то смерти, но какой у него был выбор? В этой игре люди умирают, так уж заведено. И выбирая между собой с Чжун Хи и какой-то незнакомой девушкой, Мён Ги не колебался. Хватило секунды, чтобы оценить ситуацию и принять решение. То, благодаря которому жертва была всего одна. Мён Ги знал, что был прав, и оценил ситуацию верно. И ему хотелось, чтобы и остальные это поняли. Особенно она.       В момент, когда Чжун Хи вдруг признала его правоту, показалось, что для них еще есть надежда. Она все еще способна понять и принять его выбор. Может быть, не сразу, так было не раз, но со временем Чжун Хи соглашалась с тем, что его решения были верными. Так, может, она все-таки поймет, что даже их расставание было лучшим выбором? Мён Ги не хотел оставлять ее одну, но и по-другому поступить тоже не мог.       Однако сейчас, когда появился пусть совсем крохотный, но шанс, он не собирался его упускать. В этих играх у Мён Ги было всего две цели — выжить и выйти из этого ада с Чжун Хи и деньгами. И плевать, что она по-прежнему ему не доверяет. Он не мог оставить ее там, и, когда в следующем раунде выпало число два, Мён Ги не задумываясь схватил ее за руку. Чтобы все было хорошо, они оба должны выжить. Она должна это понять и вспомнить, что он уже защищал ее и сможет сделать это снова.       Самый обычный вечер, быстрый ужин после смены Чжун Хи, метро, а после неспешная прогулка до дома. Сегодня она снова решила остаться у Мён Ги, завтра выходной, и торопиться было некуда. Выйдя из метро, они решили сделать крюк и пройтись по более оживленной улице. В ее самой посещаемой части с кафе, лавочками и магазинчиками было светло и довольно многолюдно. Но ближе к концу улица становилась все у́же и темнее. Кафе сменились редкими барами, причем не лучшего качества.       Но Мён Ги с Чжун Хи это не волновало. Они болтали о своем, не замечая никого вокруг, пока из бара прямо наперерез не выпали трое мужчин. Уже не очень трезвых и не очень довольных, потому что хозяин грубо выставил их вон. Мён Ги сразу невольно напрягся, учуяв запах алкоголя. Им нужно было просто быстренько проскочить мимо. Каких-то пару метров, завернуть за угол и выйти на хорошо освещенную улицу. Но путь преградило нетрезвое, перекошенное некрасивой улыбкой лицо.       — Эй, — протянул мужчина средних лет, обращаясь к Мён Ги, — эй, постой. Не одолжишь нам пару тысяч вон, а?       Пришлось остановиться, потому что два тела перегородили собой проход. От них сильно пахло алкоголем, но из компании только один мужчина стоял на ногах не очень твердо и держался чуть в стороне. Двое стоящих напротив выглядели довольно бодро, что весьма настораживало. Мён Ги невольно потянул Чжун Хи за руку, чтобы она встала за его спиной и опустил глаза, чтобы не встречаться ни с кем взглядами.       — Простите, у нас нет с собой денег, — спокойно сказал он и попытался пройти мимо.       Однако мужчинам это не понравилось. Один, что повыше, угрожающе нахмурился, но пока оставался молчаливым. Второй же, который просил денег, сделал шаг в сторону, чтобы преградить дорогу и улыбнулся еще шире. На его лице красовалась та самая натянутая улыбка, которая обычно за секунду превращается в оскал. Мён Ги напрягся сильнее и почувствовал, как Чжун Хи еще ближе прижалась к нему.       — Эй, а ты почему такой невежливый? — спросил мужчина и ткнул пальцем в плечо Мён Ги. — Старших не уважаешь?       Пришлось сделать шаг назад и плотнее стиснуть зубы. Открытый конфликт сейчас сделает только хуже. Краем глаза он заметил, что третий мужчина неровной походкой приблизился к ним сбоку.       — Простите, господин, — Мён Ги заставил себя поклониться и как можно спокойнее попросить: — Позвольте нам пройти.       Он по-прежнему не смотрел никому из них в глаза. Это как с дикими животными, прямой взгляд они могут расценить как угрозу и напасть. Только драки сейчас еще не хватало. Особенно учитывая, что за спиной у Мён Ги не друг, который мог хотя бы примерно уравнять шансы, а Чжун Хи. Вряд ли она умеет драться.       — А куда ты так торопишься? — уже угрожающе спросил первый мужчина. — Поговорить с нами не хочешь? Нет, ты слышал эту молодежь? — спросил он, обернувшись ко второму товарищу. — Совсем никакого уважения.       Первый был ниже, толще, пьянее и потому неповоротливее. А вот второй мужчина вызывал у Мён Ги куда большие опасения. Он был выше ростом, крепче телосложением и, в отличие от первого, смотрел на них с Чжун Хи слишком пристально. Поэтому, когда он заговорил и сделал шаг вперед, Мён Ги невольно вздрогнул.       — Еще и врет прямо в лицо, — сипло сказал мужчина и недобро усмехнулся. — Денег у него нет, как же.       Мён Ги тихонько сглотнул. Надо было как-то выкручиваться и желательно мирно. Он поклонился еще раз и заверил:       — Господин, я не хотел вас обидеть.       Похоже, самому разговорчивому пьянице его жест и смиренный тон пришелся по душе. Он подошел ближе и по-дружески положил руку на плечо Мён Ги.       — Ну так купи нам выпить в качестве извинения, — вновь очень добродушно сказал он, — а лучше просто дай двадцать тысяч вон и гуляй себе сколько хочешь.       С этими словами он взглянул на Чжун Хи и подмигнул ей. Протяни он к ней руку, Мён Ги врезал бы ему не задумываясь. Но пока тот просто улыбался и ждал, что случайный парень на улице подарит ему двадцать тысяч вон. В сущности, это не так много, но все внутри Мён Ги противилось этой мысли. Это же просто вымогательство. Почему он должен добровольно отдавать свои деньги каким-то пьяницам?       С другой стороны, разве будет лучше получить пару тумаков и все равно отдать деньги? Не похоже, что и сами мужчины были готовы ввязываться в драку, но пару раз пнуть одного парня для них не составит труда. Мён Ги заметил, что когда самый общительный из них подошел ближе, он невольно закрыл собой самого высокого и встал с ним на одной линии. Третий хоть и действовал на нервы своим присутствием, но на реальную угрозу не тянул. План возник мгновенно.       — Ну ладно, — покорно согласился Мён Ги и полез в карман за деньгами.       Однако доставать их он не собирался, то был лишь отвлекающий маневр. В следующую секунду он резко и как можно сильнее ударил первого мужчину локтем в грудь. Тот отлетел назад и врезался спиной в своего товарища, став для него живой преградой. Третий не успел ничего сообразить. Мён Ги тут же схватил Чжун Хи за руку и, пока путь был свободен, кинулся вперед. За спиной послышалась возня, крики и топот ног.       Только оказавшись у дома, Мён Ги наконец замедлился и остановился. Пустую улицу освещал свет ярких фонарей, и тишину нарушало только тяжелое дыхание двух человек. Преследователи отстали довольно быстро, но Мён Ги решил уйти от них как можно дальше. Вдруг они настолько сильно хотели выпить, что были готовы бежать за ними хоть всю ночь?       — Отстали, — сказал он, пытаясь отдышаться.       Мён Ги был вполне собой доволен, пока Чжун Хи резко не вырвала свое запястье из его руки. Он крепко держал ее все время, пока они бежали.       — Зачем ты это сделал? — бросила Чжун Хи, чем очень удивила Мён Ги.       Она тяжело дышала, согнувшись почти пополам, и выглядела очень недовольной, даже обиженной. Такого Мён Ги точно не ожидал. Благодаря ему они отделались только легким испугом, и эти обиженно надутые губы вместо спасибо?       — А что еще оставалось? — спросил он, непонимающе разведя руками. — Лучше было отдать им деньги?       — Им просто не хватало на выпивку, — возразила Чжун Хи.       Видимо, по ее мнению он должен был любезно отдать трем уважаемым господам столько, сколько они попросят. Еще чего. Неужели она правда такая наивная?       — Ну дал бы я им двадцать тысяч, думаешь, они бы отстали? — Мён Ги вскинул брови, прекрасно зная, что на вопрос Чжун Хи не ответит. — Да они бы забрали все, что у нас есть.       Возможно, он немного перегнул, и тем пьянчугам и правда хватило бы и двадцати тысяч, но его бесила сама мысль, что пришлось бы дать деньги просто так. Чжун Хи подняла голову, чтобы бросить на него недовольный взгляд и снова согнулась, опершись рукой о колено.       — Сбегать было рискованно, — пробормотала она.       — Да, но куда безопаснее, чем ввязываться в драку, — парировал Мён Ги и взмахнул рукой. — Трое на одного? Я, конечно, служил в армии, но мне бы это вряд ли помогло.       Он опустил руку, и ладонь с шумом хлопнула по ноге. Повисла пауза. Чжун Хи все никак не могла отдышаться и даже выпрямиться. Мён Ги вдруг вспомнил, что однажды она сказала, как сильно не любит бегать. Что ж, об этом он не подумал, но какие у них были варианты?       — Прости, Чжун Хи, — сказал он и придержал ее за локоть, — ты в порядке?       Она наконец выпрямилась, но хмурая складка между бровей никуда не делась.       — Если бы нас догнали, то двадцатью тысячами мы бы не отделались, — все еще слегка обиженно сказала она.       — Но не догнали же, — Мён Ги пожал плечами и весело усмехнулся.       Он считал, что все хорошо закончилось и больше нет причины беспокоиться. Но в следующий момент Чжун Хи резко отмахнулась от него и зло зашагала по улице, намереваясь уйти.       — Чжун Хи! — Мён Ги легко обогнал ее и преградил дорогу, чтобы она остановилась. — Тебе не кажется, что ты требуешь от меня слишком многого?       Он не понимал, что ее не устраивало. Видимо, в представлениях Чжун Хи он должен был разделаться с пьяницами одной левой, но вместо этого предпочел более безопасное бегство. Какой кошмар. Чжун Хи же заметно сжала челюсти, словно боролась с чем-то внутри себя, а после шумно выдохнула.       — Просто больше не делай так, — глухо сказала она.       Убежать куда-то в ночь она больше не пыталась, но явно по-прежнему считала, что Мён Ги не прав. Его терпение тоже было не безграничным. Он вообще-то ее защищал, а в ответ получил лишь укоризненный взгляд. Чжун Хи говорила мало, но умела очень красноречиво смотреть.       — Хорошо, — раздраженно сказал он, — в следующий раз дам себя избить, чтобы у тебя было время сбежать одной.       Похоже, в ее понимании он должен был поступить именно так. Но услышав его слова, Чжун Хи наконец взглянула иначе. Слегка виновато и даже испуганно.       — Нет, — сказала она и быстро схватила Мён Ги за руку, словно он мог прямо сейчас вернуться к тому бару, чтобы получить несколько синяков. — Ты прав, извини, — уже тише сказала она и вновь опустила голову. — Просто я испугалась, что нас догонят, потому что не очень быстро бегаю.       — Зато я бегаю быстро, — сказал Мён Ги и улыбнулся уголком губ.       Раздражение вмиг утихло, стоило Чжун Хи сказать, что беспокоило ее на самом деле. Услышав его спокойный тон, она подняла голову, и ее уголки губ тоже дрогнули в едва заметной улыбке.       — Даже слишком, — сказала Чжун Хи, — я еле успевала за тобой.       — Но я же тебя держал, — ответил Мён Ги и крепко сжал ее руку в своей, давая понять, что бояться ей было нечего.

***

No God, no religion Just bad, bad decisions       Щелкнул замок, дверь заперта, теперь они в безопасности. Мён Ги прислонился спиной к стене и облегченно выдохнул. Последний раунд карусели позади, и они с Чжун Хи все еще живы. Взглянув на нее, он ощутил странную смесь из самых разных чувств. И сожаления, и радость, и вину, и воодушевление. Она была ему совсем не безразлична, и в тот момент Мён Ги это отчетливо понял. Куда яснее, чем до этого. А тот факт, что она хотя бы в одном раунде доверилась ему, давало надежду.       Сама же Чжун Хи смотрела куда-то в пол и еле заметно вздрагивала каждый раз, когда за дверью раздавался очередной выстрел. Пока что с помощью других игроков ей удавалось проходить игры, но что будет дальше? Мён Ги прекрасно понимал, что ей нужно выбираться отсюда. И также понимал, что одной ей даже за пределами игры будет очень сложно. Но ведь есть он. Если они выйдут вместе, у них будут деньги и шанс наладить жизнь. Ведь не столь уж давно им было хорошо вместе.       Мён Ги даже почти убедил себя, что будет хорошим отцом, если постарается. А он постарается. В тот момент очень хотелось в это верить. Хотелось стать лучше, чем он есть, чтобы Чжун Хи доверилась ему еще раз. Когда Мён Ги отвел ее в сторону в общем зале, чтобы поговорить наедине, он даже сам поверил в свои слова. Они ведь правда могут начать все сначала и жить счастливой семьей. Для этого нужно всего ничего — доверие Чжун Хи и деньги.       Но стоило произнести «деньги», и Чжун Хи вновь начала упрямиться. На секунду показалось, что она захотела поверить, но после на лице отразилось разочарование и отказ. А Мён Ги так и не понял, что снова сделал не так. Не понял, чего ей снова не хватило. Что плохого в том, что он хочет хорошо жить и хорошо зарабатывать? Он же думает не только о себе, но и о ней и об их ребенке. На что она собралась его растить, если ни у кого из них нет нормальной работы? А вложения — это реальный шанс быстро заработать.       Чжун Хи в очередной раз презрительно отдернула руку, когда он осторожно обхватил пальцами запястье, и ушла. А Мён Ги вдруг ощутил злость. Хотелось догнать ее и встряхнуть за плечи, чтобы одумалась. Реальный мир также жесток, как эти игры, и чтобы нормально жить, нужны деньги, неужели это так сложно понять? Раньше Чжун Хи казалась ему умнее. Она лучше понимала его и поддерживала. И вообще, то, как они жили до всех проблем, ее более чем устраивало. Что сейчас-то не так? Почему все не может быть так, как прежде?       — Друзья, напоминаю, что ответственность за все финансовые решения лежит только на вас, — мягко, но предостерегающе сказал Мён Ги, глядя в камеру. — А с вами был MG Coin, чтобы не пропустить мои видео, подписывайтесь на канал, нажимайте колокольчик и не забывайте ставить лайки, — он показал камере два больших пальца и широко улыбнулся, чего раньше обычно не делал. — Всем спасибо за просмотр.       Мён Ги нажал кнопку, останавливая запись, и откинулся на спинку кресла. Кажется, он немного переборщил с эмоциями в конце. У него все-таки серьезный контент, а не развлекательный видосик для подростков. Сосредоточенно нахмурившись, Мён Ги включил запись и стал внимательно вглядываться чуть ли не в каждый кадр. К своей работе он относился очень щепетильно.       Рядом тихонько зашуршала журналом Чжун Хи. Когда он записывал новые видео, она обычно сидела на кровати очень тихо, не издавая ни звука, и что-нибудь читала. Спокойная и сдержанная по натуре она легко соблюдала простое правило — не мешать, когда Мён Ги работает. Учитывая, что это было едва ли не единственное его требование, они спокойно уживались под одной крышей, когда Чжун Хи оставалась в его доме. А последние несколько месяцев это происходило все чаще.       Мён Ги даже думал предложить ей переехать к нему на совсем. Все-таки от него до ее работы ближе, да и жить в комнате с двумя соседками не слишком-то удобно. Однако он не торопился со своим предложением. То забывал, то было некогда, то сомнения одолевали. Все-таки жить вместе — это уже весьма серьезный шаг. Может, им вдвоем хорошо, но Мён Ги пока не был готов к чему-то бо́льшему.       — Ты закончил? — спросила Чжун Хи и отложила журнал.       — Нет, — пробормотал Мён Ги, уставившись в монитор. — Думаю, надо записать этот кусок еще раз.       Ему не очень нравилось, как на экране выглядит его улыбающаяся рожа. Да и как будто не очень уместно быть таким радостным в ролике, посвященному последней сводке по финансовой бирже криптовалют. Он уже хотел нажать на кнопку с крестиком, чтобы удалить, но палец замер, когда Чжун Хи сказала:       — А, по-моему, вышло хорошо, — она подсела ближе, чтобы тоже взглянуть на экран. — Ты был раскованнее и дружелюбнее, чем обычно.       — Значит, обычно я зажатый и холодный? — спросил Мён Ги.       Чжун Хи закусила нижнюю губу, словно раздумывала, стоит ли говорить, а после подняла руку, показывая большим и указательным пальцем «чуть-чуть». Мён Ги обреченно выдохнул и откинул голову на кожаный подголовник. Он не должен выглядеть зажатым. Он должен выглядеть как человек, которому можно и нужно доверять. Но если так, то, может, оставить версию с улыбкой и глупым жестом? Чжун Хи, может, ничего и не понимает в крипте, но она зритель, как и его подписчики. Может, стоит прислушаться к ее мнению со стороны?       — Ладно, оставлю так, — усмехнувшись, решил Мён Ги.       Чжун Хи улыбнулась и тихонько похлопала в ладошки, радуясь, что к ней прислушались.       — Тогда, получается, ты закончил? — снова спросила она.       — Не-е-ет, — медленно и грустно протянул Мён Ги, возвращая все внимание монитору. — Мне нужно еще смонтировать ролик и…       Он не успел договорить. Чжун Хи незаметно для него стекла с кровати и, повернув кресло к себе, начала усаживаться сверху.       — Чжун Хи, что ты делаешь? — спросил Мён Ги, когда ладошки прижали его спиной к креслу, а колени оседлали чужие бедра. — Мне надо работать.       Он выглядел растерянным, как девица, к которой пристает какой-то нахал. Чжун Хи тем временем удобно устроилась у него на коленях и откинулась назад, немного задев массивный микрофон, который висел над столом.       — Осторожно, — спохватился Мён Ги и протянул руки, не зная, кого ловить, микрофон или Чжун Хи.       Но все обошлось. Чжун Хи скользнула руками по его груди и, обвив ими шею, прижалась вплотную.       — Может, запишем на него какие-нибудь более интересные звуки? — кокетливо склонив голову, спросила она.       Чжун Хи обычно была не щедра на эмоции и инициативу. Но сегодня она, похоже, сильно заскучала, пока Мён Ги болтал с камерой о том, какая классная недавно появилась крипта и что всем надо в нее вложиться.       — Но я еще не закончил… — растеряно выдохнул Мён Ги, когда его губы накрыл поцелуй.       Чжун Хи прижалась ближе и медленно двинула бедрами. Руки Мён Ги невольно схватили ее за талию. Нельзя же так откровенно потираться и давить на его… Самое сокровенное. Но Чжун Хи решила, что этого мало, и надавила сильнее, углубляя поцелуй. В штанах уже было очень горячо и напряженно, когда она наконец отстранилась.       — Вот блин, — выдохнул Мён Ги.       Как ему теперь работать с таким стояком? А, впрочем, ролик должен выйти только через три дня, время еще есть, так что… Скользнув руками на упругие ягодицы, он дернул Чжун Хи на себя и утянул в ее новый поцелуй. Сегодня она какая-то по-особому сладкая и податливая, жаль упускать момент. А ролик можно смонтировать ночью, когда она уснет.

***

Bitter ends to the nights I'm along for the ride       Зачем он только полез? Заступался за парня? Чепуха. До щуплого номера сто двадцать пять ему не было никакого дела. Он думал только о том, как бы два наркоши не запугали его и не перетянули обратно в стан «кружочков». Им нужно переждать всего одну ночь, и завтра, возможно, появится реальный шанс наконец уйти из этого места. Но если бы недоделанный рэпер продолжил напирать на парня, то перевес мог оказаться на их стороне. И тогда всему конец.       Наверное, без драки было нельзя. Так Мён Ги пытался себя успокоить и убедить, что другого выбора не было. Как и во многих моментах его жизни, ему пришлось поступить подобным образом, чтобы защитить свое и себя. Было ли что-то еще? Пожалуй, что да. Злость. В какой-то момент ее стало так много, что Мён Ги больше не мог ее сдерживать. Она бродила внутри уже давно и выплеснулась в тот момент, когда урод с фиолетовыми волосами начал задирать его.       Мён Ги окончательно вышел из себя, когда речь зашла о Чжун Хи. Что два наркомана сделают с ней, когда доберутся? Да что угодно. Хотелось бы сказать, что Мён Ги защищал ее, поэтому так вспылил. Но нет. Дело не только в ней. А в том, что они бы не отстали от него. Пока фиолетовый урод был жив, он бы преследовал Мён Ги и продолжал требовать деньги и унижать. Мало ему было таких, как этот Танос, за стенами игры? Терпеть его больше не было никаких сил.       Мён Ги редко позволял эмоциям управлять собой, но в тот момент злость переполнила его. Из-за таких идиотов, как Танос, он и оказался здесь и был вынужден терпеть унижение и презрительные взгляды. Мён Ги толком-то и драться не умел, но так хотелось хотя бы разок хорошенько врезать, чтобы стереть с наглого лица нахальную улыбку. А дальше все произошло само собой.       Танос превосходил и в росте, и в силе, повалить Мён Ги на пол было для него не так уж и трудно. Удар. Еще удар. Еще один. Руки сомкнулись на горле, и перед глазами все поплыло. Мён Ги даже не слышал ничего вокруг. Только знал, что еще полминуты и задохнется. В руку из кармана скользнула вилка. Ее он сразу спрятал туда, когда выдали ужин. Первый раз он бил почти наугад, главное, чтобы в горло. Выражение неверия и удивления на лице Таноса придало сил, и второй раз Мён Ги ударил прицельно, в сонную артерию.       Он просто хотел спастись и понял, что сделал, только когда Танос замер без движения в луже крови. Впервые Мён Ги испугался себя, испугался того, что сделал. Он просто не хотел умирать, но не подумал, что ради выживания сможет убить. Не просто закрыть дверь и оставить девушку снаружи, где ее ждала смерть. А убить самому, своими руками и перепачкаться в крови.       Вдруг стало так страшно, бросило в пот, руки затряслись, словно подступила истерика. Мён Ги заполз в ближайшую кабинку туалета, чтобы спрятаться. Но не от драки, которая продолжалась, а от себя, от того, что сделал. Может, Танос и был куском фиолетового дерьма, но он ведь был живым человеком. И теперь он мертв, а у Мён Ги все лицо, и руки в его крови. Самому не верилось, что он сделал это. Что он докатился до такого.       Когда? В какой момент он принял неверное решение, которое в итоге привело его в это ужасное место и вынудило убить человека? В памяти почему-то сразу всплыл один день. Самый обычный, каких было много. Но если подумать, не в тот день ли все началось? Не в тот ли день Мён Ги повернул не туда и утянул за собой и Чжун Хи? А, может, все началось еще раньше. Кто теперь разберет…       — Вновь повторюсь, — Мён Ги сложил ладонь куполом и пальцами оперся о стол, словно этот жест добавлял его словам вес, — что по прогнозам всех самых надежных аналитиков в ближайшее время курс валюты резко пойдет вверх, так что не упустите момент. — Только закончив предложение, он перестал гипнотизировать камеру и позволил себе легкую улыбку. — А с вами был MG Coin, до скорого.       Палец ударил по кнопке, запись остановилась. С тех пор, как он начал живее и эмоциональнее рассказывать материал, его видео стали набирать просмотры еще стремительнее. Похоже, Чжун Хи оказалась права. Эмоциональная вовлеченность больше располагала аудиторию и невольно внушала доверие рассказчику. Кто бы мог подумать.       Дверь в комнату тихонько приоткрылась, и в щелке мелькнула Чжун Хи.       — Ты уже дома? — бросил Мён Ги, на секунду оторвавшись от экрана, чтобы взглянуть на нее.       — Отпустили пораньше, — сказала Чжун Хи и уже смелее зашла в комнату.       — Очень кстати, — пробормотал Мён Ги, — мне надо с тобой поговорить.       — О чем?       В голосе Чжун Хи не было ни тревоги, ни удивления, но Мён Ги все равно напрягся. Он думал об этом разговоре весь день, и сейчас ему потребуется весь его дар убеждения, если таковой у него, конечно, есть. А если верить счетчику подписчиков на ютуб-канал, есть. Мён Ги повернулся на кресле и, гремя колесами, подъехал на нем к Чжун Хи. Та уже успела присесть на кровать и теперь просто ждала, что он скажет. Как всегда, молчаливая, но способная заглянуть своими большими глазами прямо в душу.       — Чжун Хи, — Мён Ги сцепил руки в замок и посмотрел прямо на нее, — у тебя ведь есть сбережения?       — Совсем немного, ты ведь знаешь, — ответила та.       Мён Ги знал. Все, что оставалось от зарплаты после оплаты счетов и необходимых покупок, Чжун Хи откладывала. Она не часто позволяла себе траты и была довольно бережливой. К тому же после смерти родителей ей достались и их небольшие сбережения. В целом денег было не слишком много, но для цели Мён Ги вполне хватит.       — Да, слушай, — сказал он, собираясь с силами. — У меня к тебе есть предложение. Я нашел отличный вариант для вложений, — Чжун Хи слегка нахмурилась, и Мён Ги тут же подался вперед, говоря как можно вкрадчивее. — Я все проверил, связался с владельцами валюты, поверь, это отличный вариант. Глупо упускать такой случай.       Он глядел ей прямо в глаза и видел мерцающие в них блики сомнений и недоверия. С той же интонацией, выражающей неохоту участвовать в его авантюре, она спросила:       — И что ты хочешь?       А вот и главный вопрос. Мён Ги ощутил, как между ними сгустилось напряжение и, чтобы его преодолеть, взял Чжун Хи за руку.       — Что бы мы вложились вместе, — мягко сказал он, честно глядя прямо в глаза. — Если мы сейчас купим валюту на определенную сумму, то уже через месяц получим в пять раз больше. Мне немного не хватает, но если добавить твоих…       — Нет, — Чжун Хи выдернула свою руку из его ладони и обняла себя за локти.       Ни его блестящие азартом глаза, ни самый убедительный тон не внушали ей доверия. Не настолько, чтобы вложиться в сомнительное дело. Чжун Хи мало что смыслила в криптовалюте, зато знала, что в этой финансовой игре деньги также легко потерять, как и приобрести.       — Ты мне не веришь? — Мён Ги был явно разочарован.       Он-то уже все продумал и распланировал, но Чжун Хи не захотела его поддержать. Можно, конечно, обойтись и без нее, вернее без ее денег. Но тогда добиться желаемого будет сложнее.       — Я тебе верю, просто… — сказала Чжун Хи, пытаясь все объяснить. — Ты же сам в каждом ролике говоришь, что нужно помнить о рисках…       — Но здесь риски исключены, — перебив ее, возразил Мён Ги. — Это надежные ребята. Я собираюсь вложить все, что у меня есть.       — Мён Ги… — на секунду его вовлеченность даже напугала Чжун Хи, но он не заметил ее беспокойства.       — А если добавить твоих, то через несколько месяцев мы можем получить столько, что хватит на целый дом, — Мён Ги так зажегся этой идеей, что сам искренне верил в свои слова и снова взял Чжун Хи за руку, чтобы передать эту веру и мечту ей. — Представь, мы сможем жить в своем доме.       Чжун Хи начала колебаться. Перспектива жить в своем доме звучала как ожившая мечта из сказки. Больше не будет съемных старых комнатушек, дурацкой работы и экономии на всем, чем только можно. И они с Мён Ги будут жить счастливо вместе.       — Ты уверен, что все получится? — спросила она.       — Конечно уверен, иначе я бы не просил тебя.       В ее глазах снова отразилось сомнение, но теперь уже склоняющее в его сторону. Чжун Хи было страшно, а Мён Ги давил на нее всем своим видом. Кажется, стоит сделать шаг назад.       — Ладно, — негромко сказал он и отпустил ее руку, смиряясь и принимая отказ, — это твои деньги, и тебе решать, что с ними делать. Я сам что-нибудь придумаю.       Мён Ги был расстроен, отчего Чжун Хи почувствовала укол вины. Ей не хотелось, чтобы он думал, будто она ему настолько не доверяет. Вовсе нет. Просто…       — Подожди, — она резко вцепилась в его запястье, когда он уже хотел повернуться, и посмотрела в глаза. — Ты точно уверен?       — Да, — был твердый ответ.       Ни капли сомнений. Мён Ги выглядел таким уверенным, что Чжун Хи стало неловко. Он бы не втянул ее в сомнительную авантюру, верно? Только не он. К тому же Мён Ги сейчас тоже рискует своими деньгами, причем куда больше, чем она. Если бы он не был уверен, то ни за что не решился вложиться. Он ведь всегда все просчитывает наперед и предусматривает каждую мелочь. Поэтому Чжун Хи ему и доверяет. И сейчас ей оставалось только сказать:       — Хорошо.

***

Out of breath, out of time Everything has a price       После первой игры Мён Ги думал, что в этом месте творится настоящее безумие. Люди убивают других людей, когда те проигрывают в детских играх. Но у этого безумия был хотя бы какой-то порядок. А то, что началось после третьей игры, выходило уже за рамки всего. После драки в туалете «крестиков» осталось большинство. Нужно было всего лишь постараться пережить ночь и на утро проголосовать. Но некоторые участники решили устроить диверсию…       В какой-то момент даже показалось, что в их словах есть логика, и все же с самого начала было ясно, что затея обречена на провал. Организаторы игр явно готовы к таким поворотам событий. Но, может быть, игрокам во главе с четыреста пятьдесят шестым повезет? Мён Ги взглянул на Чжун Хи. Это ведь ее соратники решили взбунтоваться, значит, и она их поддерживает? Тогда, наверное, она сможет больше доверять Мён Ги, если он пойдет с ними? Но, когда он уже собирался сделать шаг вперед, она вдруг сама тихонько покачала головой, предостерегая его от этого решения.       Не то чтобы он рвался в бой, а она его отговорила. Мён Ги колебался и, возможно, присоединился бы к восстанию ради Чжун Хи, пусть и неохотно. Но когда она явно дала понять, что не хочет этого, он с облегчением отступил. К чему обманываться, на роль героя он не годится. К тому же им с Чжун Хи нужно выжить. Будет крайне неразумно самому подставляться под пули охраны. Особенно в тот момент, когда Чжун Хи показала, что Мён Ги ей все еще не безразличен.       Как он и предполагал, восстание провалилось, а вместе с ним и реальный шанс выиграть голосование. Всего один голос, и он вышел бы из игры живым вместе с Чжун Хи и деньгами. Но многие «крестики» погибли, победили «кружки», и всем придется сыграть как минимум в еще одну игру. А Мён Ги вдруг осознал, что теперь сделает все, чтобы выиграть. Он уже убил. И это оказалось не так страшно, как он думал. А еще у него будто закончился запас жалости.       Из-за идиотов, которые решили поиграть в героев и погибли, они уступили в голосовании. Эти люди подставили не только себя, но и вообще всех игроков. И если даже такие «праведные» жертвуют другими людьми, почему он, Мён Ги, не может? Какое ему до всех этих неудачников дело? От одного он уже избавился собственными руками, значит, сможет сделать это еще раз. А, может, и не один.       Что-то надломилось в Мён Ги в тот момент, когда он воткнул вилку в горло Таноса. Надломилось тогда, но трещина пошла куда раньше. Когда трещинами пошла вся его жизнь. Просто однажды от всего, что он имел, у него осталась только Чжун Хи, но и ее пришлось оставить. Не тянуть же за собой? Да и вдвоем было опасно. Иногда Мён Ги думал, что они больше никогда не встретятся. Но судьба решила иначе.       Даром была их встреча или наказанием, он так для себя и не решил, попеременно склоняясь то в одну сторону, то в другую. Но раз уж так вышло, не мог же он просто отвернуться. А потом представилось, какой может стать их жизнь, если они выберутся из игры вдвоем, — дом, ребенок, улыбка Чжун Хи, нормальная жизнь без долгов. Ради такого можно и побороться. И даже убить еще кого-нибудь.       Проблема была лишь в том, что Чжун Хи по-прежнему упорно ему не верила и не позволяла себе помочь. Оставалось только наблюдать со стороны и под самым глупым предлогом отдать ей часть еды. Их плохо кормят, а ведь ей нужно есть за двоих. Мён Ги раньше даже всерьез о детях не задумывался, а пару дней назад узнал, что один уже на подходе. И, может, он все еще толком не знает, что с этим делать, но он должен быть рядом и воспитывать его, да? Так ведь будет правильно?       Но чтобы этот ребенок вообще родился, нужно чтобы они с Чжун Хи остались живы, и следующая игра в прятки сводила эти шансы почти к нулю. Когда им объяснили, в чем суть ключей и ножей, Мён Ги от досады не знал, куда себя девать. Ему не нравилась собственная роль «прячущегося», но еще больше не нравилось видеть в руках Чжун Хи нож. Она и убить? Да никогда.       Даже если она сможет найти в себе достаточно воли, чтобы собственными руками убить человека, то просто его не догонит. Куда ей с животом? В игре на карусели Мён Ги пришлось почти тащить ее, чтобы они успели. Никто из игроков не будет просто стоять и ждать, когда Чжун Хи подойдет и воткнет в него нож. Только если это не будет он сам…       Мён Ги понимал, что шансов у нее ничтожно мало. Очевидно, что им нужно поменяться ролями, но она никак не хотела. И в таком случае помочь он мог ей только одним — пожертвовать собой, ибо другой помощи она не принимала. Мён Ги пытался объяснить, что готов на все, чтобы они оба выжили. Даже убивать. Но она сказала, что ей нужен только ребенок. Слова отозвались болью в груди. Что ж, если так, то Мён Ги оставалось только сказать, чтобы она нашла его и убила.       Когда глаза Чжун Хи повлажнели от непролитых слез, даже показалось, что так будет правильнее и что он правда сможет позволить ей пырнуть себя ножом. Но истинная правда была в том, что Мён Ги знал — Чжун Хи на убийство не способна. Помнил ли он об этом перед входом в лабиринт? Нет. Но точно вспомнил, когда она все же решила довериться ему в последний момент и отдала нож.       Поздний вечер, тихий, засыпающий район Сеула. Чжун Хи нравилось неспешно прогуливаться по улицам перед сном, а Мён Ги иногда задавался вопросом, откуда у нее на это силы после смены. Все было как всегда, пока мимо на большой скорости не промчалась машина. Пешеходных переходов здесь нет, можно и разогнаться, но вдруг наперерез выскочила собака. Удар, жалобный визг, машина покачнулась, заскрипели шины, но через мгновение авто продолжило нестись по дороге как ни в чем не бывало.       В городе немало бродячих животных, и сбивают их тоже нередко. Поэтому немногочисленные пешеходы не особо обратили внимание на небольшое происшествие и валяющуюся у тротуара собаку. Мён Ги видел все своими глазами, но также, как остальные, не собирался реагировать. Зато собралась Чжун Хи. Она вдруг освободила свою руку из его ладони и подбежала к собаке. Мён Ги нехотя пришлось последовать за ней.       — Вот сволочь, — прошипела Чжун Хи, присаживаясь у скулящей небольшой дворняги. — Кажется, ей очень больно.       Собака была жива, но выглядела плохо. Из видимых повреждений — сломанные лапы и ребра, левый бок был сильно помят, может кишки по дороге не разметало, но внутри явно была каша из органов.       — Очень жаль, — сказал Мён Ги.       Он не был бессердечной тварью и мог пожалеть страдающее животное. Однако не был готов к тому, что предложит Чжун Хи.       — Тут за углом есть ветклиника, давай отнесем ее туда?       — Что?.. — он так растерялся, что даже не мог толком ничего ответить. — А?..       — Мён Ги, пожалуйста, — Чжун Хи подняла на него свои большие влажные глаза. — Нельзя же просто бросить ее здесь.       «Почему нет?», — пронеслось в голове Мён Ги, но не вырвалось вслух. Столько бродячих животных погибает под колесами, почему они должны возиться именно с этим? Впрочем, собака еще жива, и раз уж они остановились, то просто развернуться и уйти теперь будет как-то неправильно. Да и Чжун Хи расстроится.       Переборов внутренний протест, Мён Ги согласно кивнул. Нести пса конечно полагалось ему. Хорошо, что собака была небольшая, размером с двух худых котов. Осторожно положив ее на пакет, Мён Ги под жалобный скулеж поднял пострадавшее животное. Брать голыми руками совсем не хотелось. Благо, клиника и правда располагалась буквально в двадцати шагах, и там он быстро избавился от ноши, передав ее ветеринарам.       Казалось бы, все, миссия выполнена, но Чжун Хи хотела знать, что с собакой и можно ли ей помочь. Скользнула мысль, что если бродяжка поправится, то она непременно притащит ее в их квартиру. Однако в реальности все оказалось иначе. Минут через пятнадцать из кабинета вышел врач и сказал, что собаке уже ничем нельзя помочь.       — Шансов совсем нет? — в глазах Чжун Хи заблестели слезы. — А если попробовать лечение?       — Чжун Хи… — тихонько выдохнул Мён Ги.       Принести ладно, но отдавать свои деньги на лечение какой-то бездомной собаки он не хотел. Животное, конечно, жаль, но учитывая космические цены на все ветуслуги, он сможет пережить эту утрату.       — К сожалению, мы уже ничего не сможем сделать, — врач развел руками и сунул Чжун Хи какие-то бланки. — Подпишите, пожалуйста, бумаги.       В случаях с бездомными животными, те, кто принес их в клинику чисто номинально, на бумаге считаются хозяевами, а, значит, согласие на усыпление подписывать им.       — И вы убьете ее после этого? — просипела Чжун Хи.       — Проведем эвтаназию, да, — врач выбрал более корректную формулировку.       Если собаке и правда нельзя ничем помочь, то безболезненная смерть от укола будет лучшим решением. Однако на бланке с самым заурядным текстом Чжун Хи видела выведенное огромными буквами: «Убийца». Ручка, зависнув над пустым местом для подписи, подрагивала в ее пальцах, а по щеке скатилась слеза.       — Я не могу, — сказала она и протянула ручку Мён Ги, — давай ты.       Ему подпись далась гораздо легче, хотя в груди тоже заворочалось неприятное чувство. Когда они вышли из клиники, Чжун Хи обиженно бросила:       — Это несправедливо.       Мён Ги приобнял ее одной рукой за плечи и многозначительно вздохнул:       — Это жизнь.