Глава первая

      В больницу я вбежала как сумасшедшая. Перед глазами всё плыло, а сердце стучало как бешеное. Мне повезло, что отделение, в котором каким-то волшебным образом оказался Артём, находилось не так далеко от нашей с ним съемной квартиры. Я добежала на одном дыхании, даже не останавливаясь, чтобы отдохнуть. Внутри было странное чувство непонимания, Светлана просто сказала, чтоб я пришла. Внутри было столько вопросов, и страх, что всё получалось делать слишком медленно, например накидывать проклятый белый халат, идя быстрым шагом по коридору.       Что Светлана имела ввиду, под тем, что Артём «умирает?». Она сказала лишь это, и то, что он в больнице, но я не понимала, что с ним произошло, и насколько можно сказать, что он умирает?       В палату я зашла быстро, не мешкаясь. Перед глазами как будто была картиной маслом, в светлых, но каких-то мертвецких тонах. Светлана сидела на стуле, рядом с кроватью, и выглядела по-другому, ни как обычно. Это была не грозная Светлана, от вида которой мне становилось страшно, а Света, с пустым взглядом, смотрящим на кровать. На ней, кстати говоря, лежал Артём.       От его вида я чуть не подавилась холодным воздухом, поступившим в легкие. Кожа была еще бледнее, чем обычно, а на рот была надета маска с воздухом, чтоб он мог дышать. В этот момент, я поняла, насколько же всё серьёзно.       Пару секунд я даже не могла заставить себя пошевелиться и войти внутрь. Хотелось убежать, но это неправильно.       — Здравствуйте? — подала я голос, и всё-таки прошла внутрь, аккуратно закрывая дверь за собой.       Светлана не ответила, только кивнула. Она всё-таки любила Молчуна, но не могла это показать…       — Что с ним?       — Мне позвонили, и сказали, что он в больнице. Я приехала, а тут… — Светлана замолкла, но потом продолжила: — Что-то с сердцем.       — На подобии клинической смерти?       — Можно и так сказать.       — Он же поправиться?       Внутри разрасталось странное отчаяние. Я словно становилась маленькой девочкой, которая пыталась тянуться к любому взрослому человеку. Сейчас я еле сдерживала слёзы. Страшно. Обидно за Молчуна.       Он сейчас на границе жизни и смерти, и кто знает, какую сторону выберет его душа? А он не должен умирать, он еще столько не успел, не повидал. Я так и не рассказала ему о Лучике, а он так и не сделал меня своей. Почему небеса отбирают у нас самое дорогое?       Этим дорогим для меня стал Артём, а которого сейчас было страшно смотреть.       По телу бегали странные мурашки, и мне даже не верилось, что это не страшный сон, и все происходит по-настоящему.       Пожалуйста, не умирай. Не бросай меня. Ты дорог мне.       Сейчас оставалось только молить Господа, и всех вообще существующих Богов, чтобы Молчун открыл глаза. Неужели наша с ним история закончиться вот так внезапно, на самом интересном моменте? Нет-нет, нет…       — Врачи не знают, — пожала плечами Света, — Что с ним случилось?       Я нахмурилась. К чему этот вопрос?       — В смысле?       — Как он оказался здесь?       — Я это у Вас спросить хотела, я только от Вас узнала.       — Да? Я думала, что ты была с ним.       Я отрицательно покачала головой. Если бы я была с Артёмом, то я бы предприняла все попытки, чтоб защитить его от такой участи.       — А врачи что сказали?       — С сердцем начались проблемы из-за алкоголя и… Запрещенных средств.        Я даже перестала дышать. Какого чёрта ему не хватало просто алкоголя? Неужели он сам не понимает, что сейчас, в свои семнадцать лет, он возможно лишиться жизни? Да, я сама говорила о том, что лучше прожить короткую, но яркую жизнь, но я не имела ввиду настолько короткую.       Я положила руку на плечо Светланы. Весь страх, и ненависть к ней сейчас испарились как по щелчку пальца. Она была всего лишь потерянной женщиной, и нам обеим сейчас было далеко не до вражды.       — Мне очень жаль.       Я подошла к Молчуну. На глаза набегали слёзы, а в голове крутились воспоминания, как мы держались за руки, целовались, ездили на мотоцикле, препирались, и как Артемий раз за разом помогал мне. Он был таким светлым человеком и напоминал моего ангела хранителя, который только встал на неверный путь, когда на дороге появились преграды. Но несмотря на всё, что он делал, он оставался человеком. Больше, чем многие из нас.       Я коснулась его холодной руки, и сглотнула. Зачем ты так с собой?       Я не нашла в себе силы, чтоб обнять молчуна. Он выглядел как уже умерший человек, и даже собрав все остатки любви, я не смогла.       — Почему ты приехала? — раздался негромкий голос сзади.       — Артём сделал для меня очень много, и я им дорожу.       — Нет, почему ты поверила мне? Я же…       — Вы не такая тварь, какой хотите казаться. Вы все равно любите Артёма, невозможно не любить своего ребенка.       — Прости.       Одно «прости» заставило внутри что-то колыхнуться. Я не поняла, что именно, но мне захотелось спрятаться в укромном уголке, написать Ульяне, или просто побыть одной, обнимая собственные колени.       — Если будут новости — напишите, пожалуйста.       С этими словами я развернулась, и вышла из палаты. Перед глазами всё плыло, а в ушах гудело. Я как будто попала в какой-то странный фильм, где ничего понятно. Сейчас, когда Молчун, единственный дорогой для меня человека, находиться в таком состоянии, я… Я буду спокойно только тогда, когда он откроет глаза.       Я на что-то наткнулась, а вернее сказать на кого-то. Я подняла глаза, и увидела Макса. Он был частью нашей компании, но почему-то приходил далеко не всегда.       — Привет, — сказала я, пытаясь выдавить улыбку.       — Привет, — из-за Макса вынырнул Тимур, и протянул мне руку.       Тут я увидела еще и любимого Ульяниного Алекса, и поняла: что-то здесь не чисто. Они не могли втроём оказаться здесь просто так, в одно время, и без всякой причины       Я пожала Тимуру руку, и оглядела парней за долю секунды. Тимур всегда выглядел уверенно, временами даже слишком, но сейчас пусть и улыбался мне, улыбка получалась слегка кривой. Что касаемо Алекса, он стоял, и взглядом смотрел как будто через меня, а не на меня. Это насторожило. О Максе говорить что либо было очень сложно, потому что он всегда был личность чувствительной, импульсивной, но я чувствовала, как от него чуть ли не воняет перегаром. Всё сразу стало понятно.       — Что ты здесь делаешь? — Тимур наклонил голову в бок.       Я сама не поняла откуда во мне взялись эти силы. Я подняла одну руку, и дала Тимуру пощечину со всей силы, с которой только могла.На его щеке появилась красная отметина, но он не успел ничего сказать, потому что я, воспользовавшись его удивленным выражением, толкнула его к стене, и положила одну руку на плечо, а коленом надавила на верхнюю часть живота, перекрывая поток воздуха.       Так нагло врать, разговаривать будто ничего не было нужно было уметь. И Тимур сумел.       — Что вы сделали с Артёмом?       — Ты о чём?       — Пытаешься отмазаться, да?       Как и следовало ожидать, Макс и Алекс меня оттащили. Они знали меня, и брались за мои руки аккуратно, но я все равно начала брыкаться.       — Да успокойся ты, — сказал Макс, — Не развод трагедию в трёх актах.       — Что вы сделали с Артёмом? — повторила я, — Вы же были с ним. Я точно знаю, что были. И пришли вы тоже к нему. А узнать просто так не могли, не от кого. Сомневаюсь, что его мать названивала бы всем его друзьям, и что она вообще в курсе про ваше существование.       Пару секунд в коридоре повисло молчание. Никто не решался ответить. И мужчина, проходящий мимо косился на нас, как на сумасшедших. Оно и логично, я кажется, выгляжу, как психически больная, которую удерживают сразу два парня.       — Даже если и были, то что? Это не твоё дело, — отрезал Алекс, а мне захотелось со всей силы ударить его. И за что его любит Ульяна?       — Отпустите её, придурки, — вздохнул Тимур.       Наконец-то руки перестали меня держать, и я спокойно выдохнула. Какого чёрта я вообще должна разбираться с какими-то тремя парнями, которые ещё и старше меня?       — Да пойдёмте уже, — закатил глаза Алекс, и было шагнул, но Тимур его остановил:       — Подожди ты. Она имеет права знать, — о Господи, хоть кто-то сегодня адекватный! — Ну короче, Артёму твоему последний год заметно хуже стало. Он худеть стал, сердце у него кололо, пару раз ему прям плохо становилось, мы еще думали, что он шутит, — Тимур вздохнул, но не отвёл взгляду: — Сегодня ночью, мне было скучно, я позвал пацанов выпить, втроём тоже, посидели, побухали, в клуб сходили. Решили Артёму набрать. Он через десть минут уже у нас был. Веселились, бухали, танцевали, кальян курили. Ему потом плохо стало, на пол упал, за сердце схватился, пока скорая ехала вырубился.       — Если вы знали, что ему плохо, зачем тогда было его втягивать в это? — прошипела я.       — Ты тоже с ним пила, и ничего! — фыркнул Макс где-то за спиной.       — Да я не знала об этом! — прикрикнула я, развернувшись, — Если бы знала, я бы его остановила. Я думала, что он такой же здоровый кабан, как и вы, идиоты.       Я почувствовала себя такой обречённой, такой ничтожной и мелочной, что захотелось прямо здесь разрыдаться. Но я знала, что это глупо. Всем будет плевать на то, что у меня твориться внутри, и в ответ будет только смех. Глупый смех.       — Что врачи сказали? — негромко спросил Тимур.       — Не знаю я! Если такие смелые, сами идите к ним, что вам от меня то надо? — фыркнула я, — Идите к нему в палату, к его матери, только ко мне даже не подходите!       И я быстро пошла прочь. Весь мой мир крошился на маленькие осколки прямо сейчас, и мне оставалось только мысленно повторять то, что всё будет хорошо, что я сильная, и что я всё переживу, я совсем справлюсь. Артём встанет, и мы с ним поговорим. Это всего лишь временная преграда, и потом нас ждёт ещё много чего… Если нам поможет судьба, и все сложиться в хорошую сторону.