Глава вторая

      По телу растекался жар. Смесь странных эмоций. И вроде как, мне должно быть плохо, как это показывают в фильмах, я должна испытывать печаль, боль, отчаяние. Хотеть пойти следом за Артёмом. Но нет, мне разрастался странный огонь, который опалял меня внутри. Он рос с каждой секундой, как лесной пожар, и губил природу, ломал деревья, которыми являлось всё, чего я добилась, уничтожал зверьков, которые были положительными эмоциями.       Пожаром была ненависть, в которой я итак постоянно горела, но сейчас меня как будто захлестнуло с головой. Какого чёрта Молчун вообще мне не сказал, что у него проблемы со здоровьем? Какого чёрта он поехал один, и оставил меня? Какого чёрта эта проклятая тройка только приехала?       Я шла по улице, и хотелось просто подойти к первому попавшемуся зданию, и начать стучать по нему кулаками. Почему мы, люди, добрались до Луны, изучаем океан, научились летать, но так и не умеем предугадывать будущее, или отварить эликсир бессмертия?       Я рухнула на скамейку. Все как будто рушилось перед моими глазами. Все планы на будущее, мечты, мысли. Мне пришлось написать начальству кофейни, что Артём в больнице, и что я как стажёр не могу выйти без того, кто будет меня обучать. Как итог, завтра я буду работать с каким-то другим баристой.       На телефон пришел звонок, и я подумала, что может быть, это звонит Светлана, и прямо как в сказке она скажет о том, что Молчун жив, и с ним всё в порядке. Но нет, звонила Ульяна. Мне не хотелось ей отвечать сейчас, но я должна выполнять свою роль хотя бы хорошей подруги, если уж хорошей девушки не получилось.       — Да? — я приложила телефон к уху.       — Пока ты там с Артёмом работаешь, мне опять Алекс не пишет, даже спокойной ночи не пожелал, — хмыкнула Ульяна, а я закатила глаза: надо же, какая великая проблема.       — Да в больнице твой Алекс, успокойся.       — Как в больнице? — голос Кроля тут же стал траурным, и я поняла, что ляпнула, не подумав.       — Не в этом смысле, — я тяжело вздохнула, — Я его только что видела. Какого чёрта тебе вообще нравятся такие придурки, а?       — Что у вас там случилось, и как вы вообще оказались в больнице? — Ульяна напряглась, и я слышала это.       — Короче, всё началось с Тимура. Он захотел выпить, позвал Макса и Алекса твоего любимого, они бухали, позвали Артёма. Он оказывается весь больной, у него год как сердце больное, и всё, — мой голос дрогнул, и я замолчала.       — Боже, — только и раздалось в трубке.       — Артём в больничке, типа комы, я не понимаю сама. Эти дебилы пришли к нему, мы с ними и пересеклись. Так что всё с твоим Алексом хорошо, можешь не переживать.       Я говорила это, а сердце разрывалось на части. Ульяна не обязана меня поддерживать, но молчать я тоже не смогла.       — Мне так жаль, — обычная фраза, но так режет уши, — Хочешь, я приеду?       — Не надо. Я хочу побыть одна.       — Я не буду ни о чём спрашивать. Всё хорошо будет.       И мне пришлось согласиться.

***

      Именно сегодня я поняла, что Ульяна настоящая подруга. Не резиновая кукла, которая постоянно тебе улыбается и строит роль счастливой девочки, и не та, которая постоянно только за движ, а та, которая была рядом со мной в самый сложный момент. Она приехала, и не говоря ни слова, обняла меня, а я её. Мы сидели в моей квартире, и обнимались на диване, не отпуская друг друга минут так десять. Потом она, даже не задавая вопросов, сделала мне сладкий чай, вручила в руки, откопала пульт от телевизора, и включила СТС, по которому как раз шли Пираты карибского моря. Она не делала меня слабой, и не спрашивала глупые вопросы из рубрики «ты как?», «с тобой всё хорошо?», она молчала, и просто бла рядом. Они ни разу ни сказала о том, что «всё будет хорошо», «не драматизируй». Она даже не заикнулась о себе.       — Спасибо тебе, — я взяла Ульяну за руку, и наши пальцы сплелись, — Ты просто лучшая. У меня никогда не было такой подруги, как ты.       — Ты льстишь, — усмехнулась она, — Могу даже с ночёвкой остаться, если хочешь.       — А тебе разрешат?       — Ты же знаешь моих родителей, — улыбнулась Уля, и я снисходительно кивнула.       Свободной рукой Ульяна достала из кармана, к моему удивлению, ни сигареты, а парилку, и протянула мне. Я покосилась на неё, подняв бровь:       — Ты куда сиги спрятала? — я выдавила улыбку, — Или ты не Ульяна, и инопланетянин? Отвечай, куда ты дел мою подругу! — я схватила её за шею, а Кроль вся сжалась, и залилась смехом.       Я убрала руку и еле слышно вздохнула. Даже сейчас я пыталась шутить, чтоб не раскисать полностью. Хотя за шуткой скрывалась та Лина, которая плакала внутри, обнимала своими руками острые коленки, и молилась Господу о лучшем.       — Да короче, рассказать забыла, на днях родители спалили.       — Ты как жива еще?       — Да это уже не первый раз. Родители первый раз просто читали мораль, и чуть ли ни Библию, — улыбнулась Ульяна.       Я вспомнила, как первый раз пробовала курить с Молчуном, и впервые была в его комнате. И как в второй раз, нас засекла Ритка, и всё рассказала. Нам тогда тоже чуть ли ни вручили в руки библию, и ни заставили учить. Я невольно улыбнулась уголками губ, но тут же вспомнила, что это в прошлом, а сейчас всё уже не так то и радужно, как хотелось бы.       — У меня тоже в первый раз что-то подобное было.       — А в этот раз запах услышали, и ругались, что, мол, у нас никто не курит, с чего бы мне дуростью заниматься.       — Не такая уж и дурость       — Так вот, и я о том же. Короче, меня лишили денег карманных временно, и я подумала, что это уж лучше будет, чем сигареты, не так пахнет, и на духи можно свалить.       — Ну кстати да, — кивнула я.       — Так будешь?       — Буду.       Ульяна передала подик, и я поднесла его к губам. Где-то я слышала, что первую затяжку надо делать маленькую, и послушалась этого совета. В прочем, я даже ничего не ощутила. Второй раз, вдохнув и выдохнув пар, я пожала плечами.       — Не знаю, странная штука.       — Сигареты больше нравятся?       — Как-то да. А тебе?       — Мне электронка понравилась. Прикольная штучка. И пахнет приятно так.       — Пахнет то приятно, — кивнула я.       — Кстати, угадай, что я взяла?       — Что? — вздохнула я. Я была ни в настроении, чтоб играть в угадайки.       — Карты.       — Опять?       — На Артёма посмотрим.       Я закатила глаза. Ульяна возилась с этими картами и действительно в них верила. Я то подавалась её влиянию, и начинала верить тоже, то приходила в себя, и снова сомневалась в правдивости. Но сейчас не хотелось, чтоб какие-то карты решали судьбу человека. Будет он жить, или нет.       — А может не надо? — я прикусила нижнюю губу.       — Да всё хорошо будет, не переживай, — Ульяна откуда-то достала колоду, и начала мешать карты, — Выживет ли Артём?       Пару секунд спустя на моих коленях лежали три карты. Я покосилась на них, как на виновников всей ситуации, и мысленно попросила их о том, чтоб они предугадали хороший расклад событий.       — Ну и что?       — Выживет, походу. Но вы поссоритесь.       — Меня пугает «походу.»       Уля усмехнулась и посмотрела в экран телевизора, а я оглядела её. За время нашей дружбы она ничуть не изменилась, разве что корни волос отросли, и теперь было понятно, что настоящий цвет волос у Кролика тёмный.       Я тоже посмотрела на телевизор, где Джек воробей каким-то чудом стал бессмертным, а капитан, кажется, его звали Барбоса, смотрел на него как на главного предателя.       — Уль, — подала я голос. — А ты знала, что у Артёма проблемы с сердцем?       — Нет. Один раз ему реально стало плохо, но мы посмеялись, что он придумывает, и не поверили. А он и не сказал, что не шутит.       Бедный Артём. Он не заслужил того, что с его телом происходит сейчас.