Глава двадцатая

      Мы с Никитой, казалось, снова были теми самыми братом и сестрой, которые с самого утра и до самого вечера были вместе. Смеялись, шутили, вспоминали прошлое, общались обо всем на свете. Я слушала про его друзей, про то, как он пытался незаметно пронести шпаргалки на экзамен, про всё, что было с Никитой за это время. В этот раз он рассказывал, а я слушала, никак раньше. Мне просто нравилось быть рядом с ним. Нравилось чувствовать себя Одуванчиком и тянуться к этому тёплому лучику света.       Как бы стыдно не было, как бы не было это чертовски неправильно, рядом с Лучиком я впервые за долгое время почувствовала себя живой. Настоящей. Ни счастливой куклой на витрине, ни человеком, который всё привык делать сам, ни девушкой, которая заставляет себя любить кого-то, а самой собой.       Мы сидели на диване, постоянно пили чай, слушали музыку Никиты, по которой я безумно соскучилась, и смотрели творения Миядзаки. Нам было вместе хорошо. Артём написал, что задержится на час, мол какой-то завал на работе, и мне это было только в радость. Время с любимым человеком.       И сейчас я поняла, что все-таки это не наша последняя встреча. Я не готова. Я не отпущу Лучика. Не отпущу того человека, которого я люблю, и не отпущу того, кто любит меня. Весь сегодняшний день, я захлебывалась в чувствах к Никите. От его прикосновений било током насквозь, от улыбки таяло сердце, ходили мурашки от голоса, а от осознания того, что он рядом, сносило крышу. Он мой. Только мой.       — Ты всё ещё живешь в коттедже? — спросила я, глядя на профиль Ника.       — Да, пока решил не съезжать.       — Мелкий, — почему-то усмехнулась я.       — Мелкий тебя выше на две головы.       — Не на две. На полторы, — возразила я.       Никита усмехнулся, и поцеловал меня в макушку, заставив по всему телу расползтись мурашки. Сердце остановилось, и я посмотрела на Лучика, и кажется, сделала я это с каким-то сумасшедшим акцентом, что он сразу отодвинулся:       — Прости. Случайно получилось. Забыл.       — Надеюсь, что реально случайно, — хмыкнула я.       Я достала телефон, и взглянула на время. Уже доходило девять вечера, а значит, Артём должен вернуться буквально вот-вот. И как время пролетело вот так быстро? Я даже и не успела оглянуться, а за окном уже темно. Несмотря на всю болезнь, на всю слабость, это один из лучших дней за этот год.       — Тебе, наверное, пора? — спросила я, пытаясь как-то намекнуть.       — Да нет, я на такси доеду, успею, — отмахнулся Лучик, и я недовольно фыркнула. Всё-таки, на День рождения я подарю ему мозги.       — Ладно, скажу по-другому. Я жду человека.       Лучик распрямился, и будто бы вырос в двое. Мне даже стало не по себе. Глаза стали будто из стекла, или алмазов, смотрели на меня как рентген, насквозь, пропечатывая мысли, перехватывая их, заставляя перестать двигаться.       — Твой парень?       — Даже если и он, то что?       — То я желаю вам счастья, — Лучик встал, странно улыбаясь, — Мы увидимся еще?       Да! — кричало сердце, и я не могла ни озвучить его волю.       — Конечно, — я поправила на себе кофту.       — Когда?       — Когда напишешь.       — А если я напишу через полчаса?       Я встала, и оказалась как-то слишком близко к Никите. Его дыхание обжигало мое кожу. Мы просто стояли, смотря друг на друга, будто готовые наброситься с поцелуем, но держались. Стояли слишком близко. Непозволительно. Непозволительно ни для родственников, ни для бывших. Только для тех, в крови которых течет любовь.       Я боролось с желанием обнять Никиту, боролась чтобы не встать на носочки и не поцеловать, боролось, чтоб не запустить руки в эти кудри. Боролась сама с собой. Борьба между Алиной и Линой.       Любовь — такая слабость, и Лина хотела убрать её из своей жизни, но Алина понимала, что не может без неё жить и дышать. Никогда.       — Давай завтра? — наконец сказала я, — Если нормально буду себя чувствовать.       — Если ненормально, то с меня завтра новая порция мандаринов, — хмыкнул Никита, и я невольно улыбнулась.       — Иди давай, — я легонько подтолкнула Никиту в спину, — А то ещё папа будет волноваться. Кстати, передавай ему привет.       — А ты маме.       Внутри что-то кольнуло.       — Обязательно.       — Завтра либо приеду, либо встретимся, но с тебя рассказть про себя всё.       Никита улыбнулся, и накинул на себя наконец-то обувь, открывая дверь. Я стояла как дурочка, и улыбалась от каждого его слова. Кивнула. Обняла на прощанье, но быстро отпустила — не позволила себе полностью раствориться в Никите, хотя так бы хотела.       — Тогда напишу тебе, — сказала я, перед тем, как дверь закрылась.       И я осталась одна. Внутри было так тепло, так по-настоящему тепло, что хотелось запрыгать на месте. Впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой, хоть и запутанной в сетях судьбы и жизни.       Надо же, я изменщица. Прямо как Андрей. Может, он тоже сердцем знал, что любит Светлану, его также тянуло, как и меня к Никите, но понимал, что он не может остаться с ней, потому что у него есть отношения с мамой и дети?       Я встряхнула головой, и пройдя через комнату, вышла на балкон, открыв окно. А лёгких не хватало воздуха, надо было подышать и привести свои мысли в порядок.       Свежий ветерок, и уже темное небо за окном. Лучик появился спустя буквально пару секунд, и развернулся, помахал мне рукой, будто бы почувствовал, что я вышла на балкон.       Я улыбнулась уголками губ, и поднял руку к губам, отправила Никите воздушный поцелуй, сама не знаю зачем. Он улыбнулся еще шире, и задержавшись на пару секунд, ушёл.       Я стояла на балконе вдыхая прохладный летний воздух, и думая о себе, о Лучике, о Молчуне. Что я ему скажу? Что я должна ему сказать? Я должна выбрать среди Артёма и Никиты. Я не тот человек, который будет лгать им обоим. Не собираюсь гнаться сразу за двумя зайцами, потому что в конце останусь ни с чем.       Я должна остаться с Артёмом, и прекрасно это понимаю, потому что мы с ним очень близки, он так много делает для меня, у нас с ним одна жизнь на двоих, и всё вполне серьёзно. С другой, сердце так ноет от осознания того, что рано или поздно мне придется отпустить Лучика, и что я больше никогда ни прикоснусь к его теплой ладони, ни обниму, и не почувствую запах волос.       Я тяжело вздохнула, и хотела сесть на плетенный стул, как заметила под окном Артёма. Я уже хотела крикнуть ему, как вдруг замерла. Он был не один. Он шел, спокойно, засунув руки в карманы, и слегка улыбаясь уголками губ. Волосы как и всегда в хвостике, и ничего необычного, только рядом с ним шла Злата, и именно ее присутствие заставило меня напрячься. Какого чёрта она тут делает? А вдруг… Вдруг Артёма и вовсе не задерживали на работе?       Действительно, в кофейне сложно задержаться, начальник появлялся дай Бог один раз в день, и бариста только обслуживал клиентов. А если кофейня закрывается в восемь, то какого чёрта Артём возвращается в девять?       Злата улыбалась, и смотрела на Молчуна, не отрывая глаз. Кажется, даже не моргала. Она выглядела счастливой. Так, будто Артём её парень. Около входа в дом они остановились, и я сглотнула. Злата что-то сказала Артёму, а он секунд двадцать что-то отвечал. Но Злата сделала два шага, и сократила между ними расстояние. Настолько сократила, что готова поспорить, она чувствовала биение сердца Артёма. Моего Артёма.       Может, я до жути ревнивая тварь, а может, просто Злата дура. Они стояли так некоторое время, и между ними словно что-то искрило. Злата что-то говорила, и положила Артёму руку на плечо, и я захотела отрубить ей эту самую руку. Но самое главное, что Чёрный смотрел на Злату также, как и на меня. До мурашек. До замирание сердца. До боли. Он смотрел такими глазами, и я тут же вспомнила, как однажды, он сказал, что Злата ему как младшая сестра. А ведь когда-то он говорил такое же и про меня. Может, я себя накручивала, а может, просто наконец-то увидела то, что не должна была видеть.       И неожиданно Злата подалась вперед. Они поцеловались. Весь мир рухнул у меня под ногами, и казалось дальше я просто смотрела сквозь них. Я не смогла выдержать это зрелище, отвернулась и зашла в комнату.       Молчун мне изменяет. Да, я тоже была с Никитой. Но я была с ним, а не целовалась. Кто знает, что еще Артём и Злата успели сделать за этот час? Вдруг, всё зашло дальше поцелуя, а я и не знаю?       Я закрыла глаза, и пару секунд сидела так, приводя дыхание и мысли в порядок, чтобы случайно ни убить ни Молчуна, ни Злату. А она ещё и была у меня на ночёвке и прекрасно знает о наших отношениях!       Я выдохнула, и открыв глаза взяла телефон. Зашла в чат к Ульяне, которая мне успела написать больше двадцати сообщений, пока со мной был Лучик.       Не ответив ни на одно из них, я быстро начала печатать:       «Есть две сплетни       21:04»       Ответа долго не пришлось ждать, Ульяна сразу зашла в сеть:       «Приезжай 21:04»       «Родители разрешат       21:04»       Я улыбнулась кончиками губ. Так и знала, что она напишет что-то подобное.       Дверь в коридоре открылась. Я фыркнула, убирая телефон в карман, и встав с дивана. На самом деле, хотелось бы закатить Артёму такой скандал, чтобы он запомнил его надолго. Но разве это было бы разумным решением? — нет. Мама столько раз кричала на папу, заказывала истерики, они скандалили, а толку не было. Помню, какой скандал она закатила в тот день, когда узнала о Светлане и Ритке, что даже разбила папин телефон, кричала, и плакала, царапала папе лицо, а по сути ничего не изменилось. У нее вошло в привычку начинать ссору от каждой мелочи, а я не хочу такой жизни, как у неё. И не собираюсь становиться как она. Даже если мне и будет больно, то я либо спокойно поговорю, либо уйду. Но поговорить спокойно у меня сейчас просто не хватит сил. Надо пережить бурю внутри, а уже потом принять решение на холодную голову. Не хочу выглядеть глупой.       — Я вернулся, — раздался голос в коридоре.       — Как на работе? — включила я дурочку.       — Да там клиент какой-то сумасшедший, — вздохнул Молчун, и тут же перевел тему: — Ты как себя чувствуешь?       — Уже нормально. Мы с Ульяной договорились встретиться. Дашь ключи от мотоцикла?       — Давай довезу, — Артём уже было развернулся, но я схватила его за плечо:       — Я сама. Ты устал.       — А ты болеешь.       — А у тебя сердце. Дай ключи, — попросила я, вытянув руку.       — Ты точно не хочешь, чтобы я тебя подвёз? –недоверчиво косясь на меня, Артём все-таки протянул ключи.       — Точно, — я быстро надела обувь, и поцеловала Молчуна в щеку, но внутри стало так мерзко, — Буду завтра.       — Ладно, но послезавтра ты вся моя, — слабо улыбнулся Артём, — У тебя точно все хорошо?       Я кивнула, вышла в подъезд, и закрыла дверь за своей спиной. Не могу поверить, что Артём поступил со мной также, как когда-то Андрей с моей мамой. А я думала, он сделал выводы на Свете, но нет, видимо, не всем дана логическая мысль. Я шагнула к лифту, чувствуя, как ярость застилает все перед глазами.       Ненавижу Артёма. Я зашла в кабинку лифта, и нажала на первый этаж. Ненавижу за то, что он всегда просит называть себя Артемием. Ненавижу за то, что столько времени пытался быть светлым и пушистым, а оказался как и другие парни, подонком. Ненавижу за то, что он чуть не ударил меня. Ненавижу за то, что считает меня мелкой дурочкой. Ненавижу за то, что что он слабак, который не может бросить алкоголь. Ненавижу за то, что его мама столько раз делала мне больно, а он так и не смог с ней нормально договорится. Ненавижу зато, что он изменяет мне. И ненавижу за то, что он не такой как Никита.       Лифт остановился, и я перестала ногтями царапать запястья. Дыхание становилось тяжкое, хотелось кого-нибудь или что-нибудь ударить, но я еще не окончательно слетела с катушек для этого. Я вышла из подъезда, и поняла, что на улице холодно. «Супер». Артём даже не смог меня предупредить, чтобы я взяла с собой кофту. Идиот.       Я подошла к его мотоциклу, и перекинув ноги, завела. Что-ж, скорость поможет сбросить всю злость.