Глава двадцать пятая

      Мы снова доехали достаточно быстро, если не считать пробки. Подъехали мы к моей квартире, хотя Никите было в другую сторону, но он сказал, что хочет все равно проводить меня, даже таким способом. Я лишь усмехнулась, и согласилась. И вот, моя квартира где-то сверху, а мы, стоя под окнами, смотрим друг на друга и молчим.       Когда мы увидимся в следующий раз? И увидимся ли?       Увидимся. Обязательно увидимся. Где-то в следующей жизни.       Я столько раз меняла свое решение по поводу этого человека, но теперь поняла, что надо его принять окончательное. Одно и навсегда. И это нет. Даже если Никита меня любит, даже если у нас бы с ним всё бы сложилось… Нет.       Может, я буду жалеть. Буду скучать. Но это будет правильно. И не только потому что об этом твердит мне мозг, даже тело кричит мне о том, чтобы я отошла от Никиты подальше. Мурашки от прикосновений, страх, постоянная потливость рядом с ним. Мне страшно. Он играет со мной, и да, я чувствую себя живой, но именно благодаря страха и некой игры. Не благодаря любви. Любовь… Она пропала. Вместо нее были только отголоски того, что я когда-то чувствовала, и опять-таки, страх, боль, ощущение догонялок.       Раньше — мы жили под одной крышей, спали в одной кровати, но тем не менее, эти отношения были запретными. Запреты всегда нужно нарушать, и мы нарушили его. Улыбались, чтобы взрослые не узнали, при этом играя брата и сестру. Было весело. Игра. Именно игра добавила чувства, и скучала я не по Никите, а по эмоциям рядом с ним, по тем бабочкам в животах, и смехом рядом с ним.       Я столько ждала Лучика, представляла, но за это время я просто слишком идеализировала его образ. В прошлом — мы были похожи, а сейчас мы стали разными людьми. И в этом виноват сам Никита. Даже может он и лучше Артёма, но страх… Он не испариться по щелчку пальца. Понадобиться столько времени, чтобы принять Никиту. Я уже жила без него, справилась, смогла, так что отпустить его мне будет легче. Может я и тварь, может я и думаю только о себе, но я не хочу обманывать никого. Ни себя, ни Лучика. Он будет счастлив. Но где-нибудь с другой.       — Ты хорошо водишь — улыбнулся Ник, и я улыбнулась в ответ, — Мы не разбились.       — А ты хорошо… Держишься? — издала я смешок.       — Знаешь, я удивился, как ты изменилась, — вдруг сказал Никита, взяв меня за руку, — Помнишь, как я сказал, что ты пока что пушистый одуванчик, и твои пушинки, которые улетают, это люди, страхи, что надо отпустить?       — Конечно, помню, — кивнула я.       Сразу вспомнила ту ночь, когда первый раз мы спали вместе, было новоселье, а Никита успокаивал меня, мы говорили о какой-то ерунде, и тогда я ещё была такая… Мелкая?       — И ты наконец-то отпустила эти пушинки, и стала жёлтым, красивым одуванчиком. Я не ожидал увидеть тебя такой. Встретить такой взрослой, более мудрой. Ты как будто старше меня, и ты правда изменилась. Выросла. Взросла. Я рад за тебя, правда. И я вижу, что это по-настоящему, а непросто маска.       Никита приподнял руку. И погладил меня по щеке, а я невольно снова улыбнулась. Он прав, я действительно выросла за эти месяцы.       — А ты так и остался Лучиком, — хмыкнула я, — Светишься весь такой, как солнце. Ангелочек.       — Ангелочек? — криво усмехнулся Ник.       — Ага.       — Только не сгуби себя, Одуванчик. Говорю как какой-то старый человек, но многое просто не нужно в жизни. Ты найдешь другие увлечения, в случае, вообще всё другое, а другого такого Одуванчика как ты больше нет.       Я прикусила нижнюю губу, переваривая такой странный разговор. Сжала руку Никиты чуть сильнее, потому что понимала, что это наша последняя встреча, если ирония судьбы не пересечёт нас вновь. В горле появился ком, но я все еще пыталась говорить, уверенно, как обычно:       — Я постараюсь.       — Просто не потеряй себя. Не превратись из Одуванчика в Розу. Это будешь не ты.       — Обещаю, — я снова сглотнула, — А ты не теряй свой свет внутри. Никогда.       Пару секунд мы молчали, смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Я запомню его таким, каким он есть. Таким, какой он был сегодня. И всё. Больше я не буду знать о нём ичего. Ни кого он любит, ни кто его девушка, ни то, как растут его дети, и как он сам взрослеет. Он навсегда останется для меня таким — кудрявым и светлым, с улыбкой на губах.       — А знаешь, сегодня мое день рождения.       — Да? — я исказила губы в улыбке.       В голове появились картинки с моего дня рождения. Первый поцелуй, цветы, конфеты, кино… Новый год жизни, который предвещал быть быть хорошим, а по итогу в нем как и всегда оказались только новые проблемы.       — В моё день рождения у нас был первый поцелуй, — прошептала я, — А в твоё, будет последний.       Я знала, что я хочу поцеловать Никиту, несмотря на всё. Встала на цыпочки, и притянула его к себе. Мы снова становились одним целом, но поле этого прикосновения к его губам, мне останется только сказать прощальные слова и отпустить. Наши языки спились, и Никита ответил мне на поцелуй, но ведущей почему-то оставалась я.       Я навсегда запомню этот момент. В старости буду сидеть у камина с внуками, и вспоминать, как на закате я стояла под окнами съемной квартиры, и прощалась с моей первой любовью. Становилась взрослой, отпускала эту глупую игру. Я отстранилась, и на последок посмотрела в эти голубые глаза. В них читалось вопрос и непонимание, но лучше я буду откровенной, чем потом буду жить в страхе всю свою жизнь.       — Что? Последний? — нахмурился Никита.       — У нас ведь и не было любви, ты же понимаешь? — я отпустила руки Никиты, — Это всё была детская игра, пока мы жили вместе. Мы никогда не сможем почувствовать то же, что и раньше. Надо двигаться вперёд.       — Одуванчик, — прошептал Никита одними губами.       — Так будет правильнее.       — Но я тебя… Люблю.       — Если бы мы по-настоящему любили друг друга, то не могли бы жить друг без друга столько времени. Это все неправда.       — Одуванчик, пожалуйста, — он взял меня за руку, но я все равно вырвала её из его хватки.       — Ты найдешь себе другую. Обязательно. Ты красивый, поступишь в универ, и встретишь там обязательно какую-нибудь милую девушку, влюбишься в нене, а про меня забудешь, — я похлопала Никиту по плечу, и хотела уже направиться к подъезду:       — Это всё из-за твоего парня?       -Ннет. Я не люблю его.       — А меня? Меня ты любишь? — Никита выглядел так жалобно, но я понимала, что возможно он просто давит на мои слабые места.       — Уже нет. Уже слишком поздно. Я, наверное, вообще больше никогда не полюблю. Прости.       Никита остался стоять. Я наконец-то отшагнула от него, повернулась спиной, и направилась к дому. Я чувствовала, как он смотрит мне в спину, и не понимает, что сейчас произошло. А я понимала. Я наконец-то выбрала себя. Быть счастливой от того, что у меня есть не кто-то, а я сама. На глазах не было слез, и мне не было обидно. Никита найдет себе девушку, а я, может быть, когда-нибудь встречу того самого. Но не сегодня. Не сейчас. Мама правильно говорила о том, что заводить отношения рано это глупо, и только сейчас я это поняла.