Глава тридцать третья

      Это до безумия тянущее чувство внутри, когда хочешь написать человеку, позвонить, прикоснуться, а не можешь. Просто из-за глупой ссоры. Просто из-за того что тебе не позволила гордость первому сказать «прости». И это чувство преследовало меня по пятам третий день.       Первое сентября в этом году, как в прочем, и обычно, не удалось. Я шла по торговому центру. На улице постепенно вечерело, а я просто не хотела домой, и боролась с желанием написать Артёму. Идя вдоль полок я одеждой, я достала из сумки телефон. Страдать, на самом деле было то и некогда — завтра начало учебы и еще работа, на которую мне придется сбегать. Хотя, куда логичнее теперь уволиться и искать что-то более подходящее по смене.       Тихо вздохнув, я позвонила Кролю. Не знала даже что ей скажу, но знала, что мне очень важно услышать ее голос и совет. Может тогда в голове что-то встанет на место.       — Привет, — услышала я голос Ули.       — Привет, ты как? — спросила я, одной рукой прижимая телефон к уху, а второй поворачивая в разные стороны бордовый пиджак, на который все равно не хватило бы денег.       — Я помирилась с Алексом! — почти провизжал в трубку Кроль, и я невольно улыбнулась.       Все равно была рада за подругу, несмотря на то, что Алекс тот ещё дебил, и несмотря на собственное несчастье.       — Ничего себе. Как?       — Он заметил, что я отдалилась. И приехал забрать со школы. Короче, разговорились, и догадался что это из-за его подруги, мы поговорили, все обсудили, он вроде не изменял, просто не хотел, чтобы ревновала, — протараторила Уля. Ох уж это проклятое женское доверие.       — И ты веришь? — подняла я бровь.       — Хочу верить.       — А я сейчас хочу верить, что если напишу Артёму, он меня примет, — неожиданно сказала я, — Что мы помиримся и всё будет как раньше.       На том конце трубки последовал вздох. Жалостливый, и мне бы так хотелось, чтобы меня пожалели как маленькую, но на вряд-ли я смогу в этом хоть кому-нибудь признаться.       — Зачем он тебе? Серьезно, идиот. Я не вижу смысла. Ты же его не любишь, найдешь другого, ты красивая, на тебя каждый засматривается, — проговорила Уля, — Только попробуй с кем-нибудь познакомиться, не надо на одном человеке заостряться.       — А может… Может я люблю его? — эти фразы получились какие-то истерические, в горле встал ком.       Я впервые за все наше общение призналась в этом. В первую очередь — себе. Это так глупо, говорить «не полюблю», а в итоге любить. Ни сразу, далеко ни с самого начала, и ни в какой-то красивый момент. Просто в один момент понимаешь, что не сможешь без этого человека. Что вспоминая его улыбаешься, рядом с ним до жути спокойно. И что ты не сможешь его потерять уже никогда.       Да, я полюбила Артёма, но так долго не могла признать этот факт. Я смотрела на него в больнице, когда он наконец-то открыл глаза, и думала, что мой мальчик, моё счастье живо, и с плеч упал огромный груз. Молчун стал частью меня, моей жизни. И если надо отпустить для его же блага — то я готова. Через ломоту в костях, обливающиеся кровью сердце, я готова. Но может за этой маской холода на самом деле скрывается тот еще пожар? Откуда я могу знать?       Я полюбила. Но не могла сказать «да», придерживаясь своего внутреннего настроя, что любовь — боль. Но я люблю. И может, стоит хоть один раз, хоть сейчас попробовать дать шанс своей любви? В очередной раз сломаться под унижениями, но простить Артёма? Хоть самой приползти к его коленям, просто потому что быть рядом с Чёрным это то, чего я заслуживаю. Любви. Счастья. Настоящего.       И я наконец-то поняла одно — любовь, это не те бабочки в животе, не чувство, от которого хочется прыгать и метаться о комнате, не боль, не яркие эмоции, а спокойствие. Рядом с Артёмом мне было всегда спокойно.Я чувствовала себя безопасно, в своей тарелке, знала, что мне ничего не грозит. Мне не было страшно за нас, за него, за меня, за то что я скажу что-то не так.       Спокойствие — вот что такое настоящая любовь. Никита просто был не тем человеком. Уроком, который показал мне, что химическая реакция организма — это, увы, не любовь. Тогда на меня просто обратили внимание, и я, как щенок побежала следом. Но теперь всё иначе.       — Чего? Серьёзно? — услышала я голос Кроля.       — Кажется, да, — я дрожащими от собственного признания пальцами, поправила прядь волос, — Я тебе перезвоню. Я знаю, что делать.       — Прямо Карамелька.       Я сбросила вызов. Мое сердце было полно той самой любви, которую я отрицала. И нет, это не привязанность. Я была готова крикнуть на весь мир, что люблю Артёма, но когда зашла к нему в чат, мысли остановилась.       Что я напишу? Прости, но я осознала, что люблю тебя? Да, глупо. Я могла бы унижаться, сказать, что мне плохо, извиняться и грубо говоря ныть, выставлять себя в роли жертвы, но я не хочу, чтобы Молчун был со мной просто из-за глупого чувства жалости и вины. Хочу, чтобы он был со мной, потому что тоже любит меня.       — Девушка, вам помочь? — услышала я голос и вздрогнула.       Подняла глаза на миловидную продавщицу, и разжала пальцы цы на пиджаке, который почему-то до сих пор держала в руках, но уже давно перестала рассматривать его.       — Нет-нет, спасибо, — отрицательно покачала головой я.       — Если что — спрашивайте, — девушка улыбнулась, и отошла в сторону.       Я, дабы не привлекать лишнего внимания, молча направилась из этого отдела, идя просто по коридорам торгового центра, и смотря в экран телефона.       Молчун в сети. Но почему когда раньше я могла спокойно написать ему, и все что было между нами — было детской игрой, то сейчас я переставала дышать. Я остановилась около больших механических часов, и присела на кругловидную скамейку.       Вдохнув воздух, все-таки начала печатать. Несколько раз стирала сообщение, оно получалось то слишком короткое, то я не могла нормально выразить то, что хочу. В итоге сдалась, и отправила:       «Привет       17:56»       Насколько это глупо, нельзя даже описать словами. Но может, именно моя глупость спасет нас. Может, иногда не стоит быть такой серьезной и относится ко всему как-то по-взрослому.       Артём как-то слишком быстро прочитал. Висел в сети, не отвечал. Мне казалось, что сердце у меня сейчас выпрыгнет из груди к чёрту.       Я закрыла глаза, чтобы даже не смотреть на экран. Мысленно отсчитывала минуту, чтобы посмотреть в наш чат, и увидеть ответ Артёма, искренне надеялась, что он будет таким, как я его представляла. Он напишет о том, что скучал, и что нам поговорить. Очередной раз, но плевать. На все плевать. Надо уметь прощать. Надо уметь отпускать. Надо находить в себе силы, если хочешь быть счастливым. Даже через боль.       Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят. Шестьдесят.       Я открыла глаза, но меня ждало такое разочарование.       На одну секунду сердце, наоборот, остановилось, упало куда-то вниз, к пятам. Я ощутила такую пустоту, странную боль, от которой захотелось схватиться за волосы на голове. Он заблокировал меня. Ничего не ответил, и просто заблокировал. Спасибо хоть на том, что не удалил чат.       Тихо шмыгнув носом, чтобы не расплакаться, я зашла в чат к Кролю. Она тоже висела в сети, и я даже прикинула, может, она пишет Чёрному, вправляет мозги. Уж это она умела лучше любого. Даже моей матери.       Нажав на кнопку вызова, я понимала, что разговор снова ничего не решит. Подруга просто скажет о том, что я должна держаться, и что она рядом, а потом снова начнет говорить по Алекса. Но мне нужно было это — я не могла остаться одна среди толпы людей.