Глава сорок

      Я полуспала, обняв подушку. Молчун куда-то ушел, но я отогнала внутренние волнение, решив, что быть может, на новую работу.       Учебная неделя пролетела по щелчку пальца. Мы снова жили вместе с Молчуном в нашей съемной квартире. Мне тоже пришлось уволиться с кофейни из-за учебы, но не так давно я нашла подработку в пиццерии по выходным, и с следующих должна была выйти. Артём же стал подрабатывать курьером. Приходил, конечно, уставший, и я говорила, чтобы он уволился, но Молчун часто из-за этого заводился, потому что «парень долен работать». Глупости.       В прочем, денег сейчас хватало — папа взялся стать существом, на которого я молилась всем существующим богам, оплатил и мое обучение, и обучение Артёма в колледже, хотя тот отговаривал его.       С папой вообще отношения пошли ввысь. Я даже перестала так часто называть его по имени.       Входная дверь с щелчком открылась. Я все еще лежала с закрытыми глазами в полудрёме. Не знала сколько времени.       На улице уже было светло, но мы снова сидели до поздно. Обсуждали всякую ересь про матрицу судьбы, в которую Артём, в отличии от меня и не верил от слово совсем. А еще, как оказалось, не ждал к одиннадцатилетию письмо из Хогвартса. Если говорить вкратце, то мой парень, оказывается, ненормальный.       — Мелкая, — раздался голос Артёма над моим ухом, и я невольно улбынулась, — Просыпайся.       — Не хочу-у, — протянула я, переврнувшисмь на другой бок.       Молчун снисходительно усмехнулся, и наклонившись, поцеловал меня в висок. Я снова улыбнулась, и всё-таки открыла глаза.       — Куда ты уходил? — спросила я, зевнув.       — Ну, нормальные речи и сюрпризы я готовить не умею, поэтому принимай как есть, — Артём тоже чуть улыбнулся, — Я тебе за подарком ходил.       — Подарком? — я сразу же села, — Неужели додумался, что мне можно подарить цветочки?       Ладно, я любила подарки как ребёнок, признаюсь.       — Увы, но нет. Додумаюсь в следующий раз.       — А в честь чего?       По моему лицу, как бы я не пыталась скрыть, расползалась довольная улыбка. Может быть, вот она, любовь до гроба. Странная, с ссорами и своими причудами, но любовь.       Мне было приятно. Я даже не знала, что это за подарок, но я уже была рада. И не важно, окажется это киндером сюрпризом с ближайшего Магнита за сто рублей, или купленной квартирой в центре города, что конечно, увы, но маловероятно.       — В честь того, что я не зря деньги копил, — усмехнулся Артемий.       — Та-ак, — я сразу же поняла, что подарок, кажется, дорогостоящий, — Показывай давай.       — Переодевайся и покажу.

***

      Обычно собиралась я условно быстро. Сегодня на это ушло минут пятнадцать. Я разбиралась с волосами, собрала их в зализанный пучок, потому что не успела бы вымыть. Точнее, успела бы, Артём на вряд-ли бы меня торопил, потому что сам был человеком не быстрым, но я сама не хотела заставлять ждать его. Надела джинсовые шорты — на улице все еще была какая-та жара, и серую футболку с длинным рукавом. Сделала легкий макияж под мысли о подарке.       Артём, кажется, любил меня по-настощему, если и захотел мне купить что-то дорогое. Но интересно, что?       Почему-то я ставила ставки на вариант о каком-то украшении, и мозг предательски кричал о том, что было бы замечательно, если бы Молчун подарил мне кольцо. Встал бы на колено, и под утренние солнце сказал, что хочет расписаться со мной, как только мне стукнет восемнадцать. А я бы, наверное, или расплакалась от счастья, или рассмеялась, сказала бы «да», и кинулась к нему на шею, надела бы кольцо на безымянный палец.       Я мотнула головой. Господи, о чем я вообще думаю? Какая свадьба, если Молчуну и не так давно стукнуло восемнадцать, то я еще несовершеннолетняя, а на разрешение родителей для брака можно и не надеется?       Выйдя из ванной, я глянула на Артёма, который смотрел телевизор. Хоккей. Надо же. Слава богу, что ещё не футбол.       — Готова? — повернул он голову       — Ага. Пошли?       Молчун кивнул, и выключив телевизор, по привычке взял меня за ладонь, и потащил из квартиры. Что же может быть на улице?..       — Колись, ты клумбу под окном посадил? — улыбнулась я, спускаясь за Артёмом по лестнице.       — Лучше.       — Сад?       — Да нет же, — издал он смешок.       — Стаса Михайлова позвал?       Артём даже остановился, взглядом оценивая меня, или если точнее, то мою адекватность:       — Какого к чёрту Стаса Михайлого?              — Тогда Киркорова? — мои кончики губ приподнялись.       — Ненормальная, — закатил он глаза, продолжая спускаться.       — Ладно, тогда могу предположить, что ты купил собаку?       — Я собак не люблю, — скривился Молчун. Вот это информация!       — Дожили. А Лилит значит, любишь?       — А она очень похожа на собаку? — поднял бровь Артемий.       — Ну животное же.       — Нет, не собака, и не кошка. Но завести кота идея не такая уж и плохая.       — Не хочу я кота, он все дерёт, нас потом хозяйка квартиры расстреляет, — хмыкнула я, — Давай собаку лучше. Ньюфаундлента.             — Вот ты только на один вопрос ответь: каким чудом ты собралась нюфика в однокомнатной держать, а?       Артём открыл дверь в подъезд, и снова коснувшись моей руки куда-то повёл. Я полыхала от нетерпения как малый ребенок, что хотел получить свой подарочек как можно скорее.       — Не знаю. Как нибудь. Зато тоже черный будет, как Лилит твоя. И назовем Люцифером, как ты любишь, — я улыбнулась.       Артём в ответ только добро цокнул, и повёл мня во двор. Мы обогнули здание, и оказались около мотоцикла Молчуна. Только не перед ним, а перед тем, что было перед мотоциклом.       Перед мотоциклом стоял второй, тот, которого раньше в нашем дворе не было. Оранжевый питбайк. Довольно потёртый, и модель не самая новая, но выгялдел он красиво, и я пару секунд стояла, не до конца осознав всю ситуацию.       Молчун подарил мне байк. Стоп, что?       Теперь у меня есть свой мотоцикл?       Нет, этот подарок, был определенно лучше любого кольца к бриллиантом.       Я кинулась к Артёму, обняв его так крепко, как только могла. Он не смог выбраться из моих тисков, и обнял меня в ответ.       — Ты серьёзно? — прижимаясь к его груди, спросила я. На лице сияла улыбка, — Это не шутка?       — Да какая шутка, нет. Так же удобнее будет.       — Спасибо, — я поджала губы, — Спасибо, спасибо, спасибо! Ты у меня самый лучший, у меня просто.       — Господи, не сходи с ума, — Артём отстранился, и опцеловал меня в лоб, — Всего лишь мотоцикл.       — «Всего лишь?» Да это во-первых стоило, я не знаю, косарей пятьдесят, во-вторых, т бы знал, как мне приятно! И он красивый такой.       — Ну, значит, угодил, — улбынулся Артём.       — Ещё бы.       — Сегодня вечером можем съездить на гонки, — предложил Артём.       — Этим бы еще нормально научиться управлять сначало.       — Можем к Тимуру съездить, я на своем, ты на своём, он как раз там опять а-ля тусовку устраивает через полчаса.       Небо будто помрачнело, и я вместе с ним. Если Артём собирается спотыкаться об одни и те же грабли — то я эти грабли как никак, а должна попробовать убрать с его пути.       — Напомни-ка, чем последний раз это закончилось?       — Да мелкая, я не буду пить, — простонал Молчун, — Просто посидим. Пообщаемся.       — Знаю я твое «пообщаемся», — скрестила я руки на груди.       — В этот раз честно.       — Нет, ты точно не собираешься бухать? — Точно.       — Точно-точно?       — Да Лин! — недовольно прикрикнул Артемий, — Сказал — не буду, значит не буду. Тем более ты со мной. Все нормально будет.       — Тём, просто…       — Да понимаю я, что надо перестать там с половиной общаться. Еще давно сам понял. Просто сложно. Сначала все есть, а потом испарились по щелчку пальца.       — А нужны ли тебе эти «все?» — мимо проехала машина, и я сошла с проезжей части, тут же сев на скамейку, — Смотри. Тимур сам считает, что тебе бухать нельзя. Он нормально отнесётся, ты это сам знаешь.       — Знаю, — Артём присел рядом, — И?       — Давай пройдемся по другим. Ульяна тоже за твое здоровье, все дела, от нее ты никуда не денешься в любом случае, начиная от не отношения к тебе, заканчивая тем, что от меня она все равно никуда не уйдет, — развела я руки, — Её терпеть ты будешь еще долгое время.       — Да от Ульяны избавиться сложнее, чем от вшей, — развеселился Артём.       Кажется, ему моя поддержка хоть немного, да помогала.       — Дальше. Ульяна встречаеется с Алексом, — я положила руку на ладонь Молчуна, чуть поглаживая.       — Это громко сказано, зная то его.       — Плевать. Если Алекс захочет, и ему на мозги накапает Ульяна, то видится вы будете. Он, наверное поймет. Он же не плохой человек.       — не плохой, — задумчиво повторил Артём.       — Потом. Маша.       — Ой, да до маши мне и дела нет, — хмыкнул Артём, — Что есть — что нет, разница не большая. Если так и останется с Тимуром, то видится будем, наверное, насильственным образом.       — Ну вот видишь, эти твои «все» все равно набираются, один ты не останешься, — попыталась я подбодрить Чёрного, — Потом, Макс.       — Если ко мне потащится Тимур и Алекс, то у Макса не будет выхода, — хмыкнул Артемий, поправляя прядку на лице.       — «Огузок, быстро на кухню!» — рассмеялась я, вспоминая фразу с «кухни.»       Это конечно было до безумия глупым, но каждый раз смотря на Макса мне до безумия хотелось обратиться к нему, как к огузку, да и прозвище подходило, потому что Макс — был действительно тем еще огузком. Он мне не особо нравился, особенно после всей ситуации с сердцем у Молчуна. Но я же не могла запрещать ему общаться с кем-то, это странно.       Мы вместе — как два ребенка, сбежавшись от запретов, и самой делать эти самые запреты глупо.       — Да Шеф, это всё Сеня и Федя! — поддержал мою затею Молчун, и я улыбнулась, сжимая его ладонь и переплетая его пальцы с моими.       — Ну, Петя он мелкий, куда Маша — туда и он, ты сам понимаешь, — Артём кивнул на мои слова, соглашаясь, — А Злата…       А Злату я бы всё ещё с превеликим удовольствием разрезала бы на части и подала на обед.       Она меня раздражала. Да, я не такой человек, который осуждает за внешность или подобное, но сейчас я могла бы смело обозвать её коровой. Да она и не смотрела за собой. Отчаялась, потеряв сестру, и видимо, решила пустить все по одному месту. За собой не смотрела, спортом не занималась, да и рано ей пить то! — конечно, Пете тоже, но на счёт Пети у меня больше вопросов к Маше, нежели к нему самому.       И лезть к чужому парню, как противно…       Я хотела сказать о том, что Злата, как человек, который любит Молчуна, обязана его поддержать, и все дела, а если не поддержит — то она его и не любила, но Артём перебил меня, раньше сказав своё слово:       — А с Златой я хочу перестать общаться.       Чего? Я ослышалась или Артём действительно сказал это?       Перестать общаться? Но… почему?       Меня это, конечно, радовало, с одной стороны, но я даже не знала, что сказать, хотя вопросов была целая куча. Наверное, именно поэтому Артемон продолжил свой монолог:       — Она, конечно не плохая, но я понимаю, что мы как раньше общаться не сможем, оба будем друг от друга искать какие-то намеки. Не хочу этого. Да, мне ее жаль, но постоянно видеть меня ей тоже будет не в наслаждение. Она пока еще мелкая, найдет себе через время другого, ну, забудет меня, — Молчун тихо вздохнул, и голос у него стал на тон тише: — Я долго общался с ней тупо из-за чувства вины. Что мол сестра Ленки, и раз нет её, должен помочь Злате. А в итоге она тоже стала бухать. А я хотел не этого. Я хотел ей помочь.       — Все мы хотим как лучше, — я обняла Артёма, не зная, что ему отвечать, и как правильно реагировать в данной ситуации.       Я не знаю, какого терять людей. Точнее, какого терять их, после чего они годами гниют в земле.       — И ты хотел. Но это был выбор Златы, слышишь? Не твой. Ты же её не заставлял.       — А вот тебя заставлял, — как-то странно рассмеялся Артём, — Знаешь, за последнее время я все больше и больше понимаю, какой я ублюдок.       — Не придумывай. Ты не пихал же мне водку, правильно? Правильно. И Ленке, и Злате. И ты… Ты не виноват в смерти Ленки. Она сама выбрала свой путь. Отпусти. Ты не виноват. Ты был мелкий, и много не понимал, а сейчас ты изменился, понял. И раз понял, давай не будем смотреть на ошибки прошлого, а постараемся убедить в своей правоте ребят, скажет так, спасти их жизни и наши? — я слабо улыбнулась Артёму, надеясь в то, что говорю хоть что-то адекватное.       — Знаешь, а давай, — вдруг оживился он.