Глава тридцать девятая

      Мы вышли из комнаты. Конечно, нужно было бы привести себя в порядок — умыться, накраситься и заплести волосы. Но я прикинула, что если я хочу успеть к завтраку, то на это времени нет.       Подходя ближе к кухне, я замедлила шаг. Вдруг поняла, что родители поняли, что меня не было в зале, и скорее всего догадались, что я была у Артёма. Может, даже заглянули в комнату, пока мы спали, или слышали что-нибудь ночью. А то что мы идём вместе, только добавит их суждениям дополнительных фактов.       И фактически, уже плевать, что скажет Андрей, будет осуждать, или наоборот. Просто было бы стыдно, если бы о том, что было ночью догадывались родители.       Я остановилась около двери, ведущую в гостиную. Там уже горел свет. Светлана, Андрей, и даже Ритка разговаривали, и прислушавшись, я поняла, что в их разговоре я и Молчун не содействуем, и это уже добавяло хоть капельку радости.       — Ты чего? — раздалось негромкое над моим ухом.       Я глянула а Артёма с таким недовольным лицом, словно хотела, чтобы он был Нострадамусом, и понимал всё с одного моего движения.       — Что они скажут? Они же не глупые, поняли, что я у тебя спала.       — И что?       — Ну как же? Что папа обо мне подумает?       — Он о тебе уже надумал всё, что можно и нельзя, — Молчун начал открывать дверь, и будь рядом что-нибудь острое, оно бы точно уже оказалось в его сердце по моей вине, — Перестань париться о том, как выглядишь в его глазах.       Дверь открылась, и Артём с чуть хмурым лицом — а это его обычное состояние в этом доме, — прошёл вперед, держа меня чуть выше запястья. Придурок.       Если бы ни то, как хорошо мы с ним провели время, и ни родители в этой комнате — то я бы ему, ей богу, врезала со всей дури.       — Доброе утро, пап, — слабо улыбнулась я, глядя на отца.       Он улыбнулся в ответ. Папа ел омлет, сидя неподалеку от Светланы, и в его взгляде я внезапно я уже не искала поддержки, или любви. Мне было хорошо и так.       — Доброе, — сказала Ритка, и я переключилась на нее.       Всё-таки, она милая. Я подошла к сестрёнке. Забавно, но раньше я никак не могла назвать этого дьяволенка сестрой, и бесилась, когда кто-нибудь называл нас родственниками, но сейчас, кажется, снова что-то изменилось. Внутри меня. В этой квартире. Между всеми людбми, находящимися в этой комнате. Я приобняла Риту, и она в ответ попыталась обнять меня своими пухлыми ручками.       — Хорошо спала, крошка? — улыбнулась я, садясь около нее, и поглаживая её по щеке.       — Я не крошка, — насупилась Рита, поедая какую-то смесь.       — Ладно, самая взрослая здесь, — улыбнулась я ей.       Рядом со мной на стул опустился и Молчун, кивнув в знак приветствия. Дома, он все-таки был таким закрытым человеком, особенно среди родственников.       — Вам что-нибудь приготовить? Омлет еще остался, — спросила Светлана.       Честно говоря, в её омлете после каш я была не особо то и уверена. Каждая еда приготовленная этой женщиной для меня вызывало подозрение.       — Спасибо, если не сложно, то я не откажусь, — всё-таки хотелось наладить отношения с мачехой.       — Я накладу, мам, отдыхай.       Артём встал. Он по жизни был хозяюшкой, и я это замечала ни раз. Что-то говорило мне, что в принципе большую часть жизни именно он готовил для семьи, потому что его кулинарные способности были практически на уровне с моей мамой.       — Выспалась? — спросил папа, глянув на меня.       — В принципе да, — конечно же, я соврала, — А ты?       — Тоже. В зале, видимо, диван твердый, да? — усмехнулся папа.       В его ухмылке сверкнул такой тонкий намек, что мне захотелось провалиться под землю.       — Чего ты девочку смущаешь? — чуть сурово спросил Света, и о Боже, как я ей была благодарна, — Ну любовь у них, нормально это. Взрослые же уже.       Артём поставил себе и мне чашки, а я даже не знала что сказать Свете. Во-первых, до чего она дошла за последнее время, раз решила защищать меня, и даже одобрять мои отношения с её сыном? Во-вторых, почему мне так стыдно сидеть за одним столом с этими людьми, будто я кого-то убила?       — Господи, — Молчун снова отошёл к плите, а я взяла в руке чашку с чаем, — Смиритесь уже, у нас любовь, все дела. Уже доросли до того, чтобы что-то решать самим.       — Вот и я про тоже, — поддержала его Светка, — Отношения в их возрасте иметь нормально. Я, конечно, тоже к ним придиралась. — О, моя любимая мачеха, «придиралась» это ещё очень мягко сказано, — Но зачем им мешать, если у них все серьезно?       — А ты уверена, что у них все серьезно? — поднял бровь Андрей.       Что ему не нравилось — я не совсем понимала. То ли тот факт, что Молчун может сделать мне больно и просто пользоваться мной, то ли что у меня в принципе есть парень, а восемнадцати мне нет.       Ладно, пусть лучше узнает сейчас, чем потом.       — Да, — наконец-то хоть что-то сказала я, — Серьёзно. Артём хороший, он меня не тронет, и пап, он наоборот меня много раз защищал от одного плохого человечка, — я вспомнила Дениса, — И от других. Я его люблю.       — А я Лину люблю, — Молчун поставил тарелку с омлетом передо мной, и стал накладывать себе.       Я поблагодарила его, и глянула на еду. Выглядел омлет, по крайней мере вполне себе хорошо. Может, чуть пережарен, но если не придираться к мелочам, то все замечательно.       — А не рано еще, а?       — Ну, ты же ради своего счастья может тоже слишком поздно развелся с мамой, — сказала я, взяв руки вилку, и смотря на отца, — И сейчас, вроде как доволен жизнью. Но я не хочу так долго ждать, понимаешь? Вот вы с Светой могли бы стать счастливее куда раньше, если бы оба сделали правильные решения, и тогда вам не пришлось бы ждать. А я ждать не хочу.       — Не хочуха, — проговорил папа, доедая завтрак, — Если Молчун тебя не обидит — то ладно.       — Ручаюсь, не обижу, — Артемий сел около меня, и незаметно от семьи положил мне на колено руку, — И я не Молчун.       — Ладно, поверю. Но если ты её бросишь, то…       — Пап! — недвольно склонила я голову.       Я наконец-то откусила омлет, и пришла к выводу, что он действительно очень даже вкусный, а если сравнивать с кашей Светы, то это просто райское блюдо. Ладно, наверное, Свете просто не даётся каша.       — Да ладно-ладно, — повел руками папа.       — И вообще, не забывай, что это мой сын, — Света скрестила руки на груди, — И он не такой придурок.       — Мой придурок, — прошептала я на ухо Артемону, и он еле сдержал улыбку.       — Он хороший, — вмешалась Ритка, улыбаясь, — Мне конфетки дает.       — Ей же нельзя конфеты, — Света повернулась к Молчуну, а я рассмеялась. Кажется, он всё-таки попался.