Один день из жизни Министра

      Утро выдалось пасмурным и туманным, дорога в Министерство заняла битый час. Гермиона тяжело опустилась на стул и взяла газету. На первом листе красовался огромный заголовок «Новая министр Магии вступает в должность с сегодняшнего дня», под ним была размещена фотография на которой сама Гермиона делала отрепетированный взмах рукой, приветствуя читателя. Она критически взглянула на колдофото: из прически выбилась одна прядка на лбу, а в уголках рта виднелись чёткие морщины.       Гермиона отложила газету и с безразличием взглянула на аккуратную стопку папок на столе. Эти дела ей ещё придется завершить, не смотря на новую должность. В который раз за сутки, что прошли с оглашения результатов выборов, Гермиона пыталась найти в себе чувство удовлетворения. Вот она и на вершине.       Её жизнь была идеальна по всем логическим параметрам, которые она могла придумать. Ещё бы. Гермиона уже сорок лет аккуратно и педантично выстраивала всё по этим самым параметрам. Безукоризненно сданные экзамены, значок старосты школы, любящий муж, двое прекрасных детей, небольшой дом, свой палисадник, две добротные машины, успешная карьера. Последние два года Гермиона убеждала себя, что не хватает только вишенки на торте: кресла министра магии. Она старательно добивалась этого последнего кусочка пазла и вот, наконец, когда он оказался на месте, почувствовала лишь звенящую пустоту. На картине, которую она так самозабвенно собирала было изображение, которое заказал кто-то другой. Всё было исключительно прекрасно, но она не была частью этого.       Гермиона сделала глоток горького кофе, стараясь отогнать от себя пропасть в которую смотрела. Дела помогали лучше всего. Если заняться работой, то скоро наступит вечер, по дороге домой можно послушать музыку, отмахиваясь от голосов в голове, потом семейный ужин, где все обсуждают мельчайшие подробности дня, останется только выпить снотворное и заснуть раньше, чем Рон успеет к ней прикоснуться. Этот план работал как часы, у которых иногда садится батарейка.       Гермиона открыла верхнюю папку и тут же вынырнула из своих переживаний. Она сжала губы, взгляд стал пронзительным и собранным. Папка была посвящена Сириусу Блэку. Опять. За те полтора года, что он вернулся из завесы и начал работать в аврорате, это было, должно быть, двадцатое дело подобного рода. Мистер Блэк постоянно превышал свои рабочие полномочия, пренебрегал правилами и… исправно выполнял задания. Если бы не восторг всех сослуживцев, покрывательства Гарри и её умение всё заминать, Блэк уже давно был бы в отставке, если не снова в Азкабане.       Гермиона быстро пробежала глазами дело, профессионально схватывая основные детали и умело пробираясь сквозь официальный стиль. Ничего грандиозно непоправимого не произошло — она быстро с этим разберётся. И пусть это будет её последний контакт с Блэком в этом амплуа. Гермиона первый раз за сутки искренне порадовалась, что стала министром Магии.       Отхлебнув ещё кофе, она увереннее села в кресле и проглядела остальные папки. Пожалуй, это всё не займет слишком много времени. Гермиона глянула на часы на тонком ремешке и просчитала сколько осталось до совещания. Дело Сириуса поступило утром, скорее всего его всю ночь допрашивали, и он ещё не успел отправиться домой. Или предпочел не отправляться. Гермиона знала, где его найти — перед глазами тут же предстал образ высокого брюнета. В арке Сириус не постарел ни на день и теперь был младше её даже биологически, а уж в душе навсегда застрял где-то между семнадцатью и двадцатью. После сражений он всегда пах гарью и азартом, серые глаза прожигали насквозь — он был единственным из знакомых Гермионы, кому были к лицу битвы. И ей это не нравилось.       Вздохнув, она залпом допила кофе, взяла папку со стола и направилась в коридор. Пока она отстукивала по каменному полу ровную дробь каблуками, в голове проносились мысли и планы. Она пыталась вспомнить достаточно ли чистящих зелий дома, и кто завтра забирает детей с кружка, продумывала инаугурационную речь, клялась позвать, наконец, Джинни в гости и составляла список кандидатов к себе в секретари. Гермиона сама не заметила, как оказалась у кабинета Гарри, у неё не было никаких сомнений: если Сириус ещё в этом здании, то он будет сидеть именно тут. Из-за двери были отчётливо слышны голоса. Она замерла.       — Не смотри на меня так, Бродяга, сил моих больше нет! — чуть не кричал Гарри.       — Я не виноват, что ты ведёшь себя как сорокалетний мужик, — шипел Сириус, — никакой импровизации, никакого любопытства, где твоя жажда приключений?       — Мне и есть сорок, Бродяга! Между прочим и тебе тоже!       — Двойная ложь! — чуть не захлебнулся Сириус. — Тебе сорок только через год. А у меня четыре возраста — смотря как считать. Я предпочитаю вариант без Арки Теней и Азкабана, тогда мне всего-то двадцать пять.       — Судя по твоему поведению, тебе пятнадцать! — мало кто мог довести Гарри до такого состояния. — Война давно закончилась, мы больше не применяем таких жёстких заклинаний!       — Да ты уже вообще никакие заклинания боевые не применяешь, Гарри! Когда ты последний раз был в бою?!       — Экспе…       — Экспелиармус! — молниеносно среагировал Сириус, и Гермиона услышала раздосадованный рык Гарри. Она, наконец, толкнула дверь и вошла.       Посреди кабинета двое мужчин испепеляли друг друга взглядом. Волосы Гарри торчали во все стороны, как в школе, зелёные глаза метали молнии, она и забыла, когда последний раз видела его таким помолодевшим. Глава Аврората казалось снова превратился в мальчика, который отчаянно сражался с Волдемортом за своих друзей и лучший мир. Гермиона вспомнила сколько восхищения вызывал в ней тогда этот смелый парень. Как давно он пропал из её жизни? Как давно она сама уже не похожа на ту девочку, что билась за свои идеалы рядом с ним?       — Смотрю, главный аврор подрастерял все свои навыки за грудой бумаг? — смеющийся голос Сириуса заставил Гермиону вынырнуть из своих переживаний. Красивый, гибкий Блэк стоял напротив Гарри с двумя палочками в руках откровенно забавляясь. Как она и предполагала, Сириус так и не привёл себя в порядок. Собранные в хвост волосы, рассеченная губа, лёгкий беспорядок в одежде и запах сражения шли ему до зубной боли.       — Бродяга, ты… — Гарри сжал кулаки, но увидел Гермиону и замер.       — Доброе утро, коллеги, — в любой непонятной ситуации Гермиона предпочитала обращаться к профессионализму. Как в окружающих, так и в себе, — вижу, вы уже начали обсуждать превышение полномочий сегодняшней ночью?       — Опа, Министр Магии спешит тебе на подмогу, Гарри, — остро ухмыльнулся Сириус, в серых глазах плескалось озорство.       — Думаю, помощь тут требуется только тебе, Бродяга, — Гарри хитро прищурился, напомнив Гермионе фотографию его отца. На колдофото молодые Джеймс и Сириус махали в камеру явно что-то задумав.       — Мистер Блэк, я тут по поводу вашего последнего дела, — в голосе Гермионы не было и намёка на все её мысли и сомнения. Она всегда умела отделять важное от мимолётного, она всегда обращалась к правилам и формальности, когда это было полезно. Сириус вскинул на неё удивлённый взгляд. — Не могли бы вы вернуть палочку мистеру Поттеру?       — Она что теперь всегда с нами так будет разговаривать? — видимо, Сириус не знал как обратиться к самой Гермионе и потому адресовал вопрос Гарри, который сразу всё понял и ухмылялся ожидая расправы.       — Надеюсь, мы последний раз встречаемся в этой комнате по вашему делу, мистер Блэк, — ответила Гермиона, открывая папку.       — Не готов ничего обещать, — Сириус оттянул уголок рта, но взгляд остался напряжённым, он всё ещё сжимал тонкими пальцами две палочки.       — Бродяга, верни палочку. Гермиона о том, что она теперь не будет лично заниматься подобными вещами, — Гарри явно расслабился после её появления.       — Даже не знаю рад я этому или всё же буду скучать, — привычный флирт Блэка всё равно заставлял пальцы сильнее сжать папку. Он ловким движением протянул палочку Гарри, — а вот компетенциями вашего Главного аврора я бы озаботился.       — Мистер Поттер с сегодняшнего дня заменит меня на должности Главы отдела правопорядка, — Гермиона постаралась использовать свой максимально сухой голос. — Вы, мистер Блэк, вполне могли бы претендовать на его должность, если бы не нарушали устав на каждом втором задании.       — Надо было всё же на каждом? — с ехидством, которое разливалось по венам и заставляло Гермиону сжимать губы. — Я знал, что где-то просчитался.       — Бродяга, это серьёзно, — вмешался Гарри, — твоим начальником станет кто-то другой, и он может совсем не так философски смотреть на твои выходки.       — Вы говорите так, будто место в министерстве что-то значит, — неподражаемое удивление. Гермиона не удержалась и подняла взгляд, успев заметить искру насмешки, промелькнувшую в глазах Сириуса, — между прочим, это ты убедил меня податься на аврора.       — То есть мне вернуть всё же тебе наследство, чтобы ты мог спокойно пропивать его в родовом поместье? — парировал Гарри. Гермиона так и не привыкла к влиянию Сириуса на лучшего друга. Рядом с темпераментным крёстным сам Гарри вспыхивал гораздо быстрее. Она могла только предполагать как работала когда-то гремучая смесь Сириуса и Джеймса. Тема денег была чуть не первой в списке поводов для ссор Гарри с крёстным. С тех пор, как Сириус наотрез отказался забирать всё, что Гарри унаследовал после его предположительной смерти в Арке Теней, умопомрачительная сумма явно оттягивала и без того не пустой карман Поттера.       — Ты опять за старое? — глаза Блэка тут же потемнели как грозовое небо, Гермиона спешно отвела взгляд.       — А ты забыл, что для жизни нужно зарабатывать деньги? Или эта концепция слишком нова для тебя? — Гарри сочился язвительностью, профессор Снейп позавидовал бы.       — Пока мистер Блэк всё ещё тут работает и получает зарплату, — на последних словах Гермиона сделала ударение, — будьте добры соблюдать правила.       — Проклятье, вот это тот самый аргумент, который сломает горб верблюда! — закатил глаза Сириус, Гермиона и сама поняла, что сглупила призывая к такому, пусть и бывшего, Мародёра. Вся эта неразбериха в возрастах сводила с ума. Рядом с Блэком она была то министром Магии, то студенткой. Ещё и этот образ плохого парня раздражал её со школы. Крёстные друзей не должны так себя вести.       — Гермиона, у тебя, наверняка, сегодня дел по горло, — вдруг Гарри протянул руку к папке, которую она до сих пор прижимала к груди, как когда-то учебники.       — О, да… Спасибо, — несколько растерянно пробормотала она. За всё это время, проведённое в кабинете Гарри, Гермиона ни разу не вспомнила ни о своём положении, ни о новых обязанностях.       Воспользовавшись предложением, Гермиона быстро отдала папку Гарри. Перед выходом она кинула последний взгляд на двух мужчин. Лучше бы Гермиона этого не делала. Подозрительный взгляд зелёных глаз и испепеляющих на месте — серых отпечатались на сетчатке. Она собрала всю волю в кулак и вышла за дверь министром Магии. Впереди и правда был непростой день, и Гермиона собиралась показать себя с лучшей стороны. Впрочем, как и всегда.       Она заглянула в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок. Это всегда придавало ей уверенности. Несколько взмахов палочкой и пара непослушных локонов снова легли аккуратными волнами в высокий пучок. Капелька духов, унесли с собой аромат дыма, который будто бы осел на ней от общения с Блэком. Чуть туши, мазок блеска для губ. Гермиона вгляделась в отражение, которое никогда ей особо не нравилось, но вызывало чувство спокойствия и уверенности в себе. Морщинки в уголках глаз и губ заставили Гермиону вновь вспомнить, что жизнь её прошла свой зенит. Сейчас она была в высшей точке, дальше — только постепенное угасание.       Мысль эта не пугала её, она давно смирилась с ней. При такой бурной молодости, как у них троих, подобный итог неизбежен. Конечно, у неё тоже были минуты слабости, когда ей хотелось почувствовать ту же яркость эмоций, тот азарт и полноту жизни, как тогда. Но все мы становимся спокойнее и уравновешеннее к старости, не так ли? Жизнь не обязана удивлять нас каждые пять лет.       Гермиона одёрнула рубашку и целеустремлённым шагом направилась к своему новому кабинету.       День пронёсся калейдоскопом событий и новых знаний. Ничто так не увлекало Гермиону, как необходимость вникать в неведомые раньше процессы и термины. С малых лет она тянулась к загадкам и знаниям, впитывая всё, словно губка. Новая должность не оставила её без эйфории познания. Гермиона быстро схватывала непривычные правила, вникала в иерархию должностей, узнавала свои обязанности. К моменту, когда она оказалась в машине, голова уже порядком забилась мыслями о реформах и неотложных делах. Она была этому рада, — звенящая пустота сегодняшнего утра пугала её гораздо больше усталости от работы.       Гермиона любила водить машину и предпочитала этот чисто маггловский способ перемещения всем другим. Она завела двигатель, и в колонках послышалась до боли знакомая музыка. Сделав глубокий вдох, Гермиона выехала с парковки, напевая под нос любимые слова.       Спустя пару перекрёстков мимо на бешеной скорости пронесся мотоцикл, и она чуть не шарахнулась в сторону на автомате. Мотоцикл ассоциировался у неё только с одним человеком. Гермиона помотала головой. Она постаралась вернуться мыслями к работе и домашним делам, снова начала подпевать музыке, но быстро перестала.       Сколько уже она слушает эти песни? Кажется, последний раз она была в магазине дисков лет десять назад? Одно время Гарри пробовал подсунуть ей новых исполнителей, но быстро сдался. Гермиона слушала только то, что открыла сразу после войны. Тогда вся жизнь была впереди — эти мелодии переносили её в то время, заглушали боль. Что ж за день сегодня такой?! Почему столько воспоминаний?! Столько сожалений?       У неё прекрасная, просто замечательная жизнь! Карьера, дом, семья — всё, о чем только можно было мечтать. Только… о чём ей теперь мечтать?       Проклиная свою неблагодарность Гермиона проехала до знакомого поворота, юркнула на тихую улочку и припарковалась около уютного двухэтажного дома. Она сделала несколько вдохов, чтобы сбросить рабочие вопросы и жизненную неопределённость. Рон и дети были не виноваты в её неожиданном кризисе среднего возраста. Она не хотела их расстраивать.       Как только Гермиона открыла дверь — на неё прыгнул Хьюго. Она еле устояла на ногах, не совсем понимая такую встречу.       — Поздравляем! — закричал мальчик, и у Гермионы потяжелело на сердце.       — Мама всех сделала! — восхищенно поддержал его Рон.       — Кто бы сомневался, — закатила глаза, но всё же улыбнулась Роза.       — Скорее мой руки и за стол, — Рон подошёл для традиционного поцелуя в щёку. — Мы тебя уже заждались.       — Я же всегда прошу — не ждите, — Гермиона повесила сумку на крючок и с облегчением скинула каблуки.       — Сегодня мы решили всё же подождать, — мягко улыбнулся Рон.       От запаха в гостиной Гермиона чуть слюной не подавилась. Рон готовил великолепно. Ещё бы, сама она постоянно торчала на работе, так что кому-то приходилось кормить детей. Тем более после стряпни миссис Уизли, на замороженную пиццу и консервированную кукурузу Рон был категорически не согласен.       В центре стола стояла запечённая в яблоках утка, вокруг громоздились разнообразные закуски и салаты. Гермиона так и не успела пообедать, так что от вида еды живот предательски скрутило. И всё же:       — Мерлин, Рон, ну, не стоило…       — Ещё как стоило!       — Ты же знаешь, я не люблю все эти торжественные застолья.       — Поэтому, я устроил маленький семейный ужин, — хитро улыбнулся Рон, не обращая внимания на её ворчания и указывая на стул. — Знаешь чего мне стоило уговорить Гарри и остальных не устраивать народные гуляния на весь квартал?       — Боже… ну, конечно… — она и не подумала об этом, наверняка, ему пришлось нелегко. В груди защемило от благодарности и стыда. Рон всегда так старался её порадовать. Иногда ей казалось, что всеми её успехами он гордится даже больше неё самой.       — Какую часть ты хочешь? — поинтересовался Рон у Хьюго.       — Крыло, — уверенно сказал тот и Гермиона удивилась, что мальчик не стал качать права есть бургеры пять раз в день. Видимо, Рон успел поговорить с ним про это.       Стоило им начать раскладывать еду и звенеть бокалами, как всё вернулось в привычное русло. Гермиона наслаждалась едой, ловила добрые взгляды мужа, немного журила детей, что они не могут договорится кто передаст соль, спрашивала у каждого как прошёл день, делилась событиями своего.       — Неужели Гарри упустил свою палочку?! — удивлённо уставился на неё Рон, когда Гермиона упомянула их столкновение с Сириусом. — Вот это удар по нашему поколению.       — Что ты имеешь в виду?       — Кажется, старость уже подкрадывается, — легко пожал плечами Рон, как будто говорил о погоде. Гермиона всегда поражалась, как просто он относился к возрастным изменениям. Возможно, на ней сказывалось влияние патриархата, но свои морщины и седые волоски Гермиона переживала гораздо обречённее.       — Брось, Сириусу столько же, — справедливо заметила она.       — Это должно меня утешить? — усмехнулся Рон. — Тогда будем считать, что виноваты эти спиногрызы. Бессонные ночи, часовые истерики и голубые волосы.       — Пап, ты сам разрешил! — возмутилась Роза.       Гермиона улыбнулась. В этом была доля правды. Именно ответственность так давила на плечи и сгибала их к земле. Гермиона всегда была серьёзной, иногда даже чересчур. Когда-то ей казалось, что это единственный достойный способ взаимодействия с миром. Она была требовательна к себе и к другим. Сейчас…       Гермиона вспомнила ту пятнадцатилетнюю девочку, которая выговаривала младшекурсникам за нарушение правил, отчитывала Рона за пренебрежение занятиями, негодовала на то, как Гарри нарывается на неприятности, осуждала Сириуса за излишний авантюризм и легкомыслие. И ведь она сама так в них нуждалась, но вместо этого тащила на себе часть груза Избранного, ту, что Гарри ей позволил. Гермиона взяла бы больше не задумываясь и, как только эта обязанность завершилась, взвалила на себя всё, до чего смогла дотянуться. Ей не хватило детства, не хватило подросткового бунтарства, она всю жизнь была отличницей. Да ещё присматривала за двумя, пусть любимыми, и всё же балбесами. Возможно, именно поэтому к голубым волосам дочери она относилась с гораздо большим пониманием, чем Рон.       Ужин закончился последним поздравительным тостом, и Гермиона поднялась наверх, чтобы принять душ и, наконец, лечь в кровать. Но стоило ей открыть дверь спальни, как все её мечты тут же рухнули.       На прикроватной тумбочке стоял букет красных роз. Банальный, но трогательный. Розы были насыщенного бордового цвета, скорее даже преходящего в вишнёвый, точно как её любимая помада. Букет был красивый и огромный. Дополненный бутылкой шампанского и двумя бокалами, он не оставлял места для сомнений.       — Любимая… — прошептал Рон незаметно появившийся прямо за её спиной, заставляя кожу покрыться мурашками от тёплого дыхания.       — Я только в душ, — поспешила заверить его Гермиона и юркнула в ванну.       Стоя под струями воды, она старалась настроиться на вечер. Она провела руками по телу, несколько раз чувственно сжала соски… и всё же то, что ждало её в спальне вызывало скорее страх разочарования, чем возбуждение. Она ненавидела себя за эти чувства. Рон этого ничем не заслужил.       Последнее время ей было совершенно не до секса. Усталость от работы выкачивала все жизненные силы, никакого желания или возбуждения не рождалось в ней просто так. Это была тонкая, кропотливая работа, которая каждый раз требовала правильного настроя и расчётливый действий. Гермиона знала, что с этим сталкивается большинство пар с возрастом и принимала ситуацию как данность. Ей было не привыкать преодолевать трудности.       Решительно выключив воду, Гермиона набросила шелковый халат и вышла в спальню. Они не были близки достаточно давно, чтобы доставить Рону удовольствие. Мало ли какие мысли крутятся у неё при этом в голове. Гермиона много читала о том, что секс необходим не только для физического здоровья, но и для благополучия пары. Так что свою часть отыгрывала исправно, отмечая дни в календаре и следя за частотой.       Поцелуй был мягким и нежным, как она любила. Рон аккуратно провёл языком по нижней губе, немного поиграл с её языком и спустился вниз, оставляя дорожку влажных поцелуев. Его руки прочертили линию её бёдер, забираясь под сорочку. Она прикрыла глаза старательно сосредотачиваясь на ощущениях. Гермиона ловила каждое касание, отмечала насколько оно было возбуждающим, запоминала свои реакции. Стоило Рону коснуться её груди, как Гермиона выгнулась, давая ему ожидаемый ответ. Ей нравилось, как он ласкал её соски, аккуратно, едва касаясь и немного оттягивая. Рон повторил манипуляции несколько раз — всё, как они давно условились. По телу расползлась приятная нега, Гермиона расслабилась.       — Только не засни.       — И не думала, — соврала она. — Поцелуй бёдра.       Рон тут же спустился вниз, разводя её ноги. Он легко поцеловал кожу около острых коленей, постепенно спускаясь ниже к заветной цели. Гермиона опустила глаза. Он выглядел хорошо, страстно, ему явно доставляло удовольствие покрывать её поцелуями. Она снова закрыла глаза, ловя ощущения. Внутренняя сторона бедра была её слабым местом, касания тут были приятны.       Рон отстранился и стянул её бельё. Затем потянулся за пузырьком. Он даже не проверил насколько она намокла. Гермиона не удивилась. Конечно, она читала пару эротических романов, где героиня начинает течь от одного взгляда на любовника, но сама испытывала подобное пару раз в самом начале их отношений. Благо в магическом мире было много способов справится с подобной проблемой.       Влажные пальцы коснулись её заветных складок, и Гермиона подвигала бёдрами от предвкушения. В этом Рон был хорош. Он провёл несколько раз вдоль губ, коснулся клитора, слегка завёл палец внутрь. Гермиона начала ритмично постанывать, чтобы приободрить его. Его губы коснулись её щеки, затем мочки уха, рта. Она ответила на поцелуй, чувствуя, как он наращивает темп на её клиторе. Приятная нега разлилась по телу, она собирала в себе всё накопившееся желание. Рон методично продолжал прелюдию, чередуя поцелуи с касаниями, легкие нажатия с более ощутимыми проникновениями.       — Готова? — спросил он сдавленно.       — Конечно.       Гермиона замерла. Она не хотела ничего менять, ей было хорошо и так. Но Рон вряд ли её поймет. Он снял футболку, трусы и снова приблизился. Гермиона добавила смазки и помогла ему скользнуть внутрь.       — Замри, — попросила она, привыкая к ощущениям. Через несколько мгновений, Рон попробовал сделать несколько движений. — Погоди, давай я сверху.       Так было проще. Она села сверху, полностью контролируя процесс. Гермиона аккуратно задвигалась, стараясь поймать приятную составляющую. Рон помогал ей, блуждая руками по её телу. С его губ сорвался стон.       Ей не хотелось, но нужно было чуть нарастить темп, Рон был уже близко. Гермиона прикусила губу и начала томно вздыхать. В его глазах зажегся огонь. Давай. Ещё чуть-чуть. Для накала, она застонала громче и постаралась ещё ускориться. Мышцы на ногах неприятно ныли, томную негу как рукой сняло.       Рон схватил её за ягодицы и увеличил темп. Гермионе было не слишком хорошо, но она знала, что это ненадолго. Он задышал чаще, и она простонала:       — Да, да, давай.       Рон, наконец, остановился, и Гермиона быстро выскользнула, опускаясь рядом. Она привычно очистила всё палочкой и накрыла его одеялом. Она не любила природные запахи и умело убирала все последствия страсти.       — Хорошо было? — с ухмылкой поинтересовался Рон.       — Как и всегда, — ответила Гермиона.       — Полежим?       — Я сначала в душ.       — Конечно.