Часть 2 на волю мою жопу возможный сосуд ?

Внутренние размышления Курамы Цепляя в голове формулы фуин и скрепляя их в замысловатые схемы от скуки, я всё больше осознавал, что мой разум — он как компьютер. Не в том жалком, человеческом смысле, а в чистом, идеальном, где всё зависит от потоков чакры и их структуры. Я уже давно понял, что могу воспроизводить вычислительные процессы прямо в себе. Не просто считать удары или траектории — нет, я мог строить системы, как их строят в человеческих железках. Память, архив, упорядочивание. Благо, в моей голове остались воспоминания одной странной души — Ивана Орехова Геннадиевича. Русский парень… хотя, учитывая, сколько он прожил в своём мире, здесь он бы считался стариком. Человеком его делали не только его привычки, но и знания. Его мир… ха, вот уж место, где можно было бы утонуть в развлечениях. Там были их "технологии" — компьютеры, телефоны, сети. Даже какая-то штука "ТикТок" — как он говорил, для того, чтобы убивать время. Я видел это его глазами: бесконечные смешные ролики, странные танцы, какие-то челленджи. Примитивно… но, чёрт побери, это хотя бы веселее, чем сидеть в печати по нескольку десятков лет. Но главное — он смотрел аниме и читал мангу… про "Наруто". И вот тут начинается самое интересное. Этот рыжий ребёнок, которого сейчас носит Кушина, — её сын. Я прекрасно чувствую печать: плод уже формируется два месяца, и моё предчувствие шепчет — всё, что я знаю о будущем, можно использовать. Можно поднасрать. И не просто кому-то, а самому сыну Рикуда — Ашуре. В голове начинают рождаться сценарии. Как убить Ишака Обито? Да просто: сорвать его планы ещё до того, как он вздумает маскироваться под "Тоби". Как повлиять на "клан жопоглазиков" — Учиха? Ну, тут всё сложнее. Они выживут или нет — зависит от моих решений. Но я и Тобирама… мы, можно сказать, фанаты одного Учиха — Итачи. Правда, если бы Тобирама знал, что этот парень сделал, думаю, он бы передумал. Пока Кушина думает, что я всего лишь запертый источник чакры, я строю свою собственную сеть из фуин. Мои «сервера» — это узлы чакры в печати, мои «кабели» — тончайшие нити энергии, по которым я могу перекидывать сигналы. А самое главное — я начал каталогизировать воспоминания Ивана, как архив. Там есть чертежи. Там есть идеи оружия, которое они называли «огнестрельным». Там есть тактика. И всё это — моё. уна висела над Канохой холодным серпом, отбрасывая бледный свет на леса и дома. В укрытой печатями хижине, где происходили роды, стояла тишина, нарушаемая лишь криками Кушины и тяжёлым дыханием Минато. Но именно в этот момент воздух словно прорезала чужая тень. Пространство дрогнуло, и из темноты выступила фигура. Мужчина в тёмном плаще «Акацуки» и оранжевой спиральной маске. Его шаги были неспешны, но в каждом движении чувствовалась уверенность и холодный расчёт. Минато мгновенно ощутил опасность: его инстинкты кричали о смертельной угрозе. Он едва успел отреагировать, когда незваный гость заговорил: — Четвёртый Хокаге… Не вмешивайся. Сегодня я заберу то, что твоё село прячет слишком долго. В следующую секунду пространство заколебалось, и из-под ног Тоби взметнулась тьма — техника искажения пространства. Он двинулся так быстро, что даже Минато не сразу понял, что произошло: руки врага уже тянулись к Кушине, к её животу, где печать пульсировала неровным светом. — Кушина! — сорвалось с губ Минато. Фуин, державший Кураму, действительно ослабел. С каждым толчком боли, с каждым криком роженицы символы на её теле теряли силу. И Тоби прекрасно знал этот момент. Он наложил на неё цепи, выдернув из воздуха особую технику, будто созданную именно для того, чтобы расправляться с джинчурики. Цепи зазвенели, обвились вокруг Кушины, впиваясь глубже и глубже. — Ты знала, что не удержишь его вечно, — голос за маской прозвучал глухо, с металлическим эхом. — Теперь твой конец — ключ к моей силе. Минато метнулся вперёд, призывая «Летающий Громовой Бог», но Тоби словно скользнул сквозь его удар — его тело распалось в вихрь, и Минато пронёсся сквозь врага, не задевая. — Хмм… Ты быстрый, Хокаге. Но сегодня твоя скорость ничему не поможет. В этот момент печать на теле Кушины заискрилась, словно готовая треснуть. Фуин не выдерживал. Из трещин уже пробивались огненные потоки чакры, густые, давящие, как сама стихия ненависти. И вместе с ними раздался глухой рык. Зверь, которого столько лет держали внутри, почувствовал зов свободы. Цепи Тоби затянулись ещё сильнее. Минато осознал — он опоздал. — Время пришло, — произнёс человек в маске, и одним движением сорвал последние печатные узоры. Мир содрогнулся, и воздух наполнился яростью. Кураму вытащили. Сцена: момент, когда Кураму вытаскивают. Воздух разрывает рёв, но вместо привычного «грозного звериного крика» раздаётся что-то совсем иное. — Да чтоб вас всех через задницу перекособочило! Опять меня в какие-то банки пихаете! Минато, мать твою, ты хоть знаешь, как в этом чёртовом чайнике сидеть десять лет?! Все застывают. Минато в шоке, Кушина бледнеет, даже Тоби, скрытый за маской, невольно наклоняет голову вбок. Кураму выдёргивает наружу, и он, щурясь от света, продолжает: — Ай, сука, глаза режет! Вы что, свет включили?! Тоби, твою маску в помойку! Ты кто вообще? Спиральная жопа? Тоби явно не ожидал такого приёма. — … Кушина сипло: — Эм… Минато… он… он всегда так разговаривает?.. Минато с квадратными глазами: — Я… я не знаю… обычно он только рычит. Кураму тем временем рвёт цепи и орёт: — Так! Я пошёл отсюда нахрен. Сидите сами в своих печатях! Я свободный лис, мать вашу! Не трогайте меня, пока сам не захочу! Он разгоняется и несётся прочь, при этом на ходу размахивая хвостами: — Да чтоб вам всем по трижды хвосту под ребро! Коноха, Акацуки, джинчурики, все идите… знаете куда! Минато остаётся с открытым ртом. Кушина тихо падает без сил. А Тоби, впервые за долгое время, просто стоит в ступоре, и тихо бурчит себе под маску: — …Это вообще что было? Курама лежал между деревьями, развалившись как котяра: хвосты разбросаны, глаза прикрыты. — Да ну нахрен, кайф… ни печатей, ни соплей в голове, только я и лес. Вот бы никто не мешал… Но кусты зашевелились. Из тени выскочил отряд АНБУ. — «Цель замечена! Начинаем захват!» Курама даже не встал — открыл один глаз и тяжело вздохнул: — Вы что, долбоёбы, даже по расписанию меня преследуете? Шиноби начали раскидывать бумажные взрывные теги, ставя барьер по кругу. Один крикнул: — «Запечатаем его прямо здесь!» Курама заорал так, что птицы с деревьев попадали: — Запечатай себе яйца в банку, клоун! Я отдыхал! От-ды-хааал! Он хлопнул хвостом — и весь барьер просто искорёжило, теги рванули у них в руках. АНБУ разлетелись по сторонам, один рухнул в грязь. — «Да чтоб тебя, тварь хвостатая!..» — прохрипел шиноби, отплёвываясь. — Да чтоб вас всех жаба в жопу целовала, отъебитесь от меня уже! — огрызнулся Курама и рванул в чащу. Пара шиноби кинулись следом, но один заорал: — «Подождите, он же оставил…» И действительно: хвост, махнув, срубил десяток деревьев, перегородив дорогу. — «Да ну его нахрен…» — устало выдохнул АНБУ, поднимаясь из грязи. — «Это только первая попытка, он не уйдёт!» — буркнул командир. — Ха-ха-ха, пишите письма, придурки! — уже издалека орал Курама, сматываясь. Курама растянулся в лесу, морду в траву уткнул, хвостами чуть ли не гамак сделал. — Ебать, вот это кайф… наконец-то, ни кандалов, ни печати, только я и зелень. Даже орать не хочется… И тут же лес дрогнул — в воздухе вспыхнули печати, вокруг появились отряды АНБУ и сенсоры. Спереди — Мина́то, весь серьёзный, позади него Куши́на, бледная, но держится. На руках у неё маленький Наруто, которого сунули в какую-то фуин-колыбель. — «Курама! На этот раз ты не сбежишь. Ты должен быть в Наруто!» — твёрдо сказал Минато. Курама распахнул глаза, и его рёв был смесью смеха и мата: — В Наруто? В этого орущего комка? Да вы совсем, блядь, охуели! Может, в вашу бабку меня засунуть, чтоб уютнее было? Кушина сжала зубы, но спокойно ответила: — «Хватит бежать, Курама. Это ради равновесия!» — Равновесия?! Да мне срать на ваши философии, сучка! Я только что вырвался, я буду жить, блядь! Он махнул хвостами — деревья попадали, как спички, заставляя шиноби прыгать в стороны. Один АНБУ, не успев, оказался прижат бревном. — «Командир! Он уходит!» — «Держать его! Не дайте скрыться!» Минато использовал Хирайшин, появившись прямо перед Курамой. — «Ты не пройдёшь!» — Да ты заебал мигать туда-сюда, светлячок хренов! Свали с дороги, пока я тебе жопу хвостом не подпалил! — рявкнул лис и плюнул в него огненной сферой. Минато еле успел отвести её в сторону, рядом взорвался кусок леса. Кушина бросила цепи, обвив хвосты. — «Есть! Держим его!» — заорали шиноби, поднимая печати. Курама почувствовал сжатие и взревел: — Да сука, опять эти ваши цепи! Сколько можно?! Хоть раз поиграйте в нормальные игры, а не в «поймай лиса»! А ну пошли вы все нахер! Он рванулся, цепи затрещали, АНБУ начали падать от отдачи. Маленький Наруто, проснувшись, заплакал. Курама, услышав плач, выпучил глаза и завопил: — О, только не это! Ещё и орущий младенец в нагрузку? Да за что мне такое наказание, ёбаный рот этой деревни! Шиноби в панике подгоняют друг друга: — «Живее! Он вырывается!» — «Минато-сама! Нужно вколоть чакру в фуин!» А Курама, матерясь, уже тянет хвостом ближайшее дерево и готовится швырнуть его прямо в носильщиков Наруто. Курама сиганул в чащу, ломая деревья хвостами, и тут же — бах! — под лапой сработала печать. Взрывная техника рванула снизу, земля ушла из-под лапы. — Да ну нахер! Ещё и ямы, как для кабанов? — прорычал он, перепрыгивая дыру. За ним рванули АНБУ, но двоих подбросило в воздух — они угодили в сеть с фуин-печатями. — «Попался!» — крикнул сенсор. — Да-да, попался, щас, блядь… — Курама дёрнул хвостом и швырнул пойманных АНБУ в ближайшее дерево, как дохлых куриц. Минато снова мигнул перед ним, кидая кунай с печатью. Курама остановился, прищурился и с матом: — Сука, ты задрал! Мигаешь, как ёбаная лампочка! Сколько можно?! И шмякнул лапой по земле — поднял волну земли и обломков, чтобы сбить обзор. Кушина в это время держала малыша крепко к груди и орала: — «Минато! Надо загнать его в барьер! Там мы закончим печать!» Шиноби уже расставили столбы с печатями. Но до барьера нужно было протащить Кураму через серию ловушек. Один отряд запустил цепи с зазубринами. — «Цепляйся за хвосты!» — Ах вы гниды! Опять за мой пушистый зад? Да он лучше любого вашего одеяла! Руки нахер убрал! Он дёрнул хвостами, отбрасывая цепи, и один АНБУ повис на нём, уцепившись мёртвой хваткой. — «Держу его!» Курама обернулся и просто сказал: — Ща ты охуеешь, браток… И ударил этого бедолагу другим хвостом так, что тот улетел, оставив только дымовую «пукалку». Курама заржал: — Ахаха! Блять, ну вы клоуны! Даже падаете смешно! Но смех прервался, когда под ним хлопнула ещё одна печать, и его лапы прилипли к земле. — Чего, блядь? Сенсор крикнул: — «Держим! Барьер уже активен!» Минато мигнул рядом, кидая ещё кунай. Курама завопил: — Да сука! Вы охуели совсем, что ли?! Барьеры, печати, орущий младенец, мать-истеричка, бегающий батя-фонарик… Да я не лис, я цирковая хуйня, выходит! Он дёрнул лапами, земля треснула, но держала. Хвосты били по воздуху, создавая порыв ветра, который сдул сразу троих шиноби. А Наруто в руках у Кушины заорал ещё громче. Курама услышал и взвыл: — Да заткнись ты уже! У меня и так мозги плавятся! Если меня реально в тебя запихнут, я тебя первым же хвостом придушу, мелкий ублюдок! Кушина аж побледнела, но Минато закричал: — «Не слушай его! Быстрее, тянем!» И всё войско начало силой тащить лиса к барьеру, а Курама орал, матерился и швырял всё подряд, лишь бы вырваться. Курама, пыхтя, рванулся, будто сдался. Шиноби обрадовались: — «Он устал! Давим!» Но внезапно лис перестал рваться вперёд — и резко метнулся вбок, ломая деревья и поднимая тучи земли. — «Он уходит! В другую сторону!» — «Куда он?..» Минато мигнул впереди, но Курама, скалясь, проревел: — Хрен ты меня туда затащишь, фонарик! Барьеры ваши нахер мне не нужны! Я себе сам арену выберу… Он перепрыгнул через ущелье, врезался в скалу, пробивая её, и устремился на запад. АНБУ орали, пытаясь перегруппироваться. — «Он идёт к границе Страны Травы! Перехватить его!» Кушина, держа Наруто, побледнела: — «Если он дойдёт до деревни… там же люди! Дети! Минато!» Минато нахмурился, понимая, что не успевает мигать в каждом месте сразу. А Курама только хохотал, несущийся по лесу, разбрасывая обломки деревьев хвостами. — Ага-га-га-га! Щас я им устрою весёлую ночку! Пусть, блядь, знают, что значит разозлить Кураму! Хотели цирк? Будет цирк с пожарами! Он уже чуял чакру впереди. Деревня Травы. И две мощные чакры, такие же знакомые, как у Кушины. Курама замедлил шаг и довольно оскалился. — Узумаки? Двое? Хе-хе-хе… Вот это поворот. Значит, будет у кого бомбу в живот запихнуть, кроме этого орущего мелкого… Он втянул воздух, рыча, и на деревню понеслась волна чакры, давящая всех жителей к земле. Травники с криками попадали на улицах, крыши начали трещать. — Ну что, травяные, готовьтесь! Сегодня у вас будет весёлое шоу! Я — ваш новый сосед, блядь! Курама, взревев, рванул на деревню, наполненный яростью и азартом. — Ну что, травяные, щас вы узнаете, как я отдыхаю! Он направил поток чакры Биджу — крыши трещали, земля под ногами уходила, жители разбегались в панике. Сквозь дым он заметил двух Узумаки: Акиру и её маленькую дочь Химари. — Ага… вот они. Новые игрушки… или новые трофеи… Курама аккуратно подхватил Акиру хвостом, держа Химари в пасти — но без агрессии: — Не бойся, малышка. Я вас не обижу… по крайней мере, пока. Акира закричала: — «Отпусти меня, ублюдок!» — Сука, расслабься, девочка! Я же не дурак, хочу, чтобы вы обе выжили… а вот мир вокруг — пожалуйста, пых! — Курама размахнул хвостами, придавив пару стен и пару деревьев не смертельно, просто чтобы сдержать преследователей. Минато издалека кричал: — «Курама! Не делай им больно!» — Да-да, я слышу, светлячок! Чуть позже мы все поржем над этим хаосом! — прокричал лис, роняя на землю несколько шиноби, которые пытались перекрыть путь. Некоторые оказались под его задницей, и Курама, садясь на них, вздыхал: — Люди, а вы такие удобные… спокойно, не жалко, просто так сидим… Шиноби рванулися вперед, пытаясь отбить Акиру и малышку, но Курама выстреливал волнами чакры: земляные столбы, огненные шары, порывы ветра, — стараясь защитить тех, кого тащит с собой, одновременно уничтожая ловушки. — Так… теперь, чтобы они догнали меня, им придётся попотеть. Огненные шары с земли, столбы в воздухе, лёгкие разрывы по сторонам… всё для безопасности Акиры и Химари. А если остальное попадёт под мою задницу — что ж, такое тоже бывает. Курама рванул прочь, разрушая остатки деревни, а Акира держалась крепко, пытаясь не упасть: — «Ты… ты реально нас не убьёшь?» — Да нет, девочка. Ты же видишь — я выбираю только цель. Моя шкура важнее всего, но вы живы, значит пока удачно. Просто держись. Минато снова попытался появиться перед ним, но Курама выстрелил щитом из чакры, который отбросил Хокаге назад: — Эй, не мешай! Мне нужны живые пассажиры, а не новые враги! Лес вокруг горел и трещал, но под лапами Курамы никто из «своих» не пострадал. Он думал о том, как использовать эти разрушения и хаос для контроля и защиты своих пассажиров, и одновременно развлекался на полную: — Моя шкура — прежде всего, мир вокруг — вторично, но пока они не мешают — пусть живут… а остальным, блядь, учитесь уважать хвост! Курама мчался по узкой косе, держа Акиру на хвосте и Химари в пасти. Шиноби Конохи и Минато пытались догнать его, но он просто использовал все возможные способы контроля чакры, чтобы держать их на расстоянии. — Так, светлячки, хотите меня догнать? Слишком просто, ребята… я вас всех отшибу, пока просто дышу! — кричал Курама, хвостами разбрасывая воду и создавая порывы, которые сбивали преследователей с ног. Он концентрировал чакру: сгущал её, чтобы создать щит над морем, который отбивал ловушки и снаряды; распылял по периметру, создавая энергетические линии, которые мешали ориентироваться преследователям; применял волны чакры, чтобы контролировать движение воды и уменьшить риск для Акиры и Химари. Минато, наблюдая издалека, пробормотал: — «Он комбинирует чакру и стихии… это невероятно…» Кушина вздохнула: — «Пока он держит их живыми, мы не можем вмешиваться. Но эти потоки… слишком опасно». Курама фыркнул и обернулся, показывая хвосты: — Да-да, всем хватит, что я вас держу подальше! Двигаемся, и ни шагу вперед! Океан впереди замер, кружащиеся водовороты и сильные течения создавали естественные ловушки, которые усложняли путь. Курама осторожно прыгал по камням, используя чакру, чтобы стабилизировать своих пассажиров: — Химари, держись крепче… Акира, не бойся, я вас донесу… Каждый новый водоворот требовал точного расчета чакры: сгущение для стабильности, распыление для контроля окружающей воды и отражения энергии преследователей. — Да, это сложнее, чем я думал… но ничто не остановит меня от острова Узумаки. Там, где всё было уничтожено во Вторую мировую, я наконец смогу оценить остатки своего мира… и подумаю, что делать дальше. Курама медленно, но уверенно продвигался вперед, используя хаос водоворотов как естественную защиту. Каждый шаг был одновременно экспериментом и тренировкой, держал чакру на пике контроля, защищая своих пассажиров и отталкивая преследователей. — Путь к острову будет труден… но с такой концентрацией и хаосом — никто меня не догонит. Это мой эксперимент, моя арена… и пока я жив — мы живы. Курама двигался через косу, ветер с океана бил по морде, а водовороты вокруг создавали естественные ловушки. Он сосредоточился, вспоминая Мито, первого джинчурики, и те дни, когда его чакра была связана с другим человеком. — Мито… ты был первым… и тогда я не мог сопротивляться… хотя она была справедлива, наказывала аккуратно… — думал лис, вспоминая, как люди и ловушки деревни водоворотов проверяли мои возможности. Он мельком вспоминал, какие фуин использовала деревня водоворотов, чтобы контролировать чужую чакру: водоворотные ловушки, усиливаемые чакрой, чтобы сбить с курса; энергетические сети, которые могли блокировать или рассеивать чакру; скрытые ловушки на берегах, которые активировались по вибрации или присутствию чужой чакры. Курама начал подключать свой «компьютер в голове», воспроизводя старые схемы фуин и создавая свои: — Так, сюда нужно добавить усиление чакрой, сюда — кровь Акиры… да, точно, это поможет активировать старые ловушки и переписать их на мой контроль. Он аккуратно капнул немного крови Акиры на специальные фуин, встроенные в хвосты и лапы, и почувствовал, как чакра синхронизируется с ловушками, усиливая их действие и создавая новые возможности. — Отлично… теперь я могу управлять каждым куском ловушки, как хочу. Вода, земля, энергия… всё — под моим контролем. И никто не догадается, что часть схем я переписал прямо в голове. Он вспоминал, как Мито использовал чакру для усиления фуин, и теперь Курама совмещал эти знания со своей техникой: сгущение чакры, чтобы активировать скрытые ловушки водоворота; распыление чакры, чтобы улучшить реакцию и чувствительность фуин; комбинация с физическими ловушками на берегу, чтобы отражать преследователей. — Так… если кто-то попытается прорваться через косу к острову — они встретят не просто водовороты, а мой персональный полигон, усиленный чакрой и ловушками, с моим контролем в реальном времени. Курама слегка улыбнулся: — Акира, не бойся… это всё для того, чтобы никто не дотронулся до тебя и Химари. А остальное — просто тест. Я учусь, и мир становится моей лабораторией… ха-ха! Он продолжал двигаться вперёд, контролируя каждую волну, каждый поток воды, каждую ловушку, вдыхая воспоминания прошлого и соединяя их с настоящим, улучшая и переписывая фуин с помощью чакры и мозга, превращая путь к разрушенному острову Узумаки в непробиваемую и опасную арену для любого преследователя. Курама остановился на узкой косе перед Деревней водоворотов. Он внимательно осмотрел бешеные водовороты, которые ранее создавали естественные ловушки, и понял: — Эти штуки были опасны… но теперь они станут моей непроходимой стеной. Ни один преследователь не дойдет до меня и острова Узумаки. Он глубоко вдохнул и выплеснул чакру, переполняя каждый водоворот, превращая их в стальные, почти живые барьеры энергии. Вода крутилось бешено, создавая смертоносные вихри, но теперь каждый поток был под контролем Курамы, словно часть его тела. — Ща… усилим защиту… не хочу, чтобы мои фуин перегорели. Он сосредоточился, переписывая схемы фуин прямо в голове, используя свою память и «компьютер»: Сгущение чакры для повышения устойчивости; Распыление по ловушкам, чтобы рассеивать нагрузку; Связка с кровью Акиры, чтобы активировать древние фуин и подстроить их под новые условия; Мгновенные корректировки, чтобы каждая ловушка выдерживала его пиковую чакру. Вода вокруг закрутилась в гигантские, почти неподвижные потоки, которые мгновенно реагировали на любую попытку пройти через них. Фуин вокруг косы светились мягким, но устойчивым сиянием — каждая ловушка теперь была несгораемой и активной, даже если Курама переполнял чакру. — Идеально… теперь любой, кто попытается пройти, встретит мою лабораторию. Барьеры живые, фуин активны… и ни один поток чакры не сломает их. Он посмотрел на Акиру и Химари: — Вы в безопасности… пока я здесь, никто не прорвется. Даже сильнейший поток его чакры не повредил фуин: каждое кольцо, каждая печать, каждый щит был усилен, переписан и переплетён с потоками водоворота, создавая непробиваемую и динамическую защиту. Курама вздохнул с удовлетворением: — Вот так… теперь остров Узумаки впереди, а этот водоворот — моя первая линия обороны. Даже Минато и Кушина здесь не смогут прорваться, если я не позволю… ха-ха! Он начал продвигаться к острову, держа своих пассажиров в полной безопасности, используя водовороты как движущуюся стену, которая реагировала на любые попытки атаковать или догнать. Каждый фуин, каждый поток, каждая ловушка подчинялись его воле, делая путь к разрушенному острову практически непреодолимым для любого врага. Корабль-водоворот мягко врезался в берег разрушенного острова Узумаки. Барьеры замкнулись позади, отрезая путь назад. Курама спокойно посмотрел на Акиру и Химари. Его глаза, переливающиеся красным и золотым, излучали неспоримую власть. — Теперь вы поняли, для чего я вас взял, — его голос был спокоен, но в нём сквозила стальная нота. — Мне нужно тело. И вы, Акира, должны снова забеременеть. На этот раз мальчиком. Акира побледнела, её губы дрогнули. — Но… зачем…? Курама усмехнулся, обнажив клыки: — Пойми правильно. Я не собираюсь тратить годы, создавая плоть с нуля. Мне нужен сосуд — человеческий, живой, полноценный. Чтобы я мог хотя бы выглядеть человеком. Чтобы у меня было лицо, руки… тело, которое сможет ходить рядом с вами. Он шагнул ближе, и воздух стал вязким, словно барьер сам сжимался вокруг. — Это не просьба и не сделка. Это приказ. Отсюда вы не выйдете. Даже пространственные техники здесь не работают — барьеры, которыми я усилил остров, отрезают всё. Никто не придёт за вами. Никто не спасёт. Химари прижалась к матери, её глаза наполнились слезами. Акира сжала кулаки, отчаянно глядя на него: — Ты… хочешь использовать моего ребёнка… как… оболочку? Курама наклонил голову, его улыбка была пугающе спокойной: — Не оболочку. Моё будущее тело. Моё продолжение. И в этом ты сыграешь свою роль. А взамен… я обеспечу вам всё необходимое. Еда, кров, защита. Здесь, в сердце разрушенной деревни, никто не дотронется до вас, пока вы будете делать то, что я сказал. Он щёлкнул когтем, и вокруг них вспыхнули сотни активных фуин, переплетённых с водоворотами и барьерами. Каждая печать была как живой глаз, следящий за ними. — Видишь? Даже если захочешь бежать, каждый шаг на острове — под моим контролем. Ты — моя избранная. И твоя задача — дать мне тело. Это не обсуждается. Тишина повисла тяжёлым грузом. Курама выпрямился, и его голос снова стал ровным, почти будничным: — Привыкай. Это твой новый дом. А твоя новая роль — мать моего будущего тела. Ветер рвал волосы, а волны били о скалы, скрывая остров в дымке и тумане. На горизонте, где вода сливалась с небом, виднелись едва различимые очертания разрушенного острова Узумаки — место, где теперь царил Курама. Командир отряда АНБУ, стоя на утёсе с подзорной трубой, громко отдавал приказы: — «Докладывайте, быстро!» Секунды тянулись как часы. Один из шиноби с планшетом данных начал отчет: — «Попытки проникнуть на остров — три. Первая группа из шести человек пыталась пробиться через северный берег. Все погибли. Волны и энергия водоворотов… никто не выжил». — «Детали?» — уточнил командир. — «Все поражены либо силой чакры Курамы, либо ловушками, которые активировались автоматически. Двое были подброшены в водовороты, трое уничтожены энергетическими потоками, один застрял в фуин и сгорел от перегрузки чакры». Командир вздохнул, сжимая кулак: — «Следующая группа?» — «Вторая попытка была с юга. Десять человек. Погибли трое сразу — фуин сработали как ловушки. Остальные спаслись на крайних скалах, но двое были пойманы при попытке перепрыгнуть через барьер. Их тела развеяны водоворотом…» — «А третья?» — «Только что поступил отчет. Семеро АНБУ пытались прорваться с воздуха, используя техники межпространственного перемещения. Ни один не достиг острова. Двое разбились о водяной щит, трое зацепились за фуин и сгорели, двое чудом смогли вернуться, но с тяжелыми ожогами чакры». — «Понятно…» — командир закрыл планшет, глядя на море. — «Курама держит остров под полным контролем. Любая попытка проникнуть — смертельная. Даже с расстояния 120 км мы чувствуем его чакру. Он активировал ловушки, барьеры, водовороты… всё. И эти фуин не поддаются никакому воздействию извне». АНБУ переглянулись между собой, понимая: — «Даже спецназ Конохи не сможет пройти туда без потерь. Он создал свою маленькую лабораторию хаоса…» Вдалеке, сквозь дымку, вспыхнули огненные и водные потоки — сигналы того, что Курама всё ещё экспериментирует и держит остров под полным контролем. Командир снова посмотрел на горизонт: — «Никаких попыток без подготовки, ясно? Любая группа — статистика смертей. Курама слишком силён. Это не просто враг… это катастрофа». Ветер и шум океана слились с тишиной отчаяния шиноби, а остров Узумаки оставался недосягаемой точкой на горизонте, окружённый смертоносными водоворотами и щитом, которым управлял Курама. Внутри башни Хокаге царила напряжённая тишина. Сквозь огромные окна открывался вид на Коноху, но город казался уязвимым, словно сам воздух дрожал от недавних событий. Хокаге стоял перед картой региона, на которой отмечены остров Узумаки и путь Курамы, а вокруг него — советники и старейшины. — «Потери…» — начал Хокаге, голос был ровный, но с оттенком тревоги. — «Не только военные. Политические последствия тоже катастрофические. Наши союзники в Деревне Травы в шоке от того, что Курама действует вне контроля. Репутация Конохи под ударом». Старейший советник кивнул: — «Да. Попытки АНБУ проникнуть на остров закончились смертями. Наши шансы на прямое вмешательство минимальны. Любой шаг против него будет стоить жизни слишком многим». Хокаге провёл рукой по карте: — «И это ещё не всё. Минато сейчас в тысячах километров от Конохи, рядом с Деревней Травы. Даже если мы направим подкрепление, он не успеет вмешаться. Нам нужно учитывать стратегию, которая позволит минимизировать потери, пока Курама держит остров». — «А что с политикой?» — спросил один из младших советников. — «Каждая из союзных деревень оценивает ситуацию. Некоторые недовольны нашим бездействием, другие боятся, что мы втянем их в конфликт. Любая ошибка в дипломатии может привести к новым проблемам…» — Хокаге вздохнул, глядя на карту. — «Но мы не можем рисковать жизнями ради пустой славы. Приоритет — выживание людей и минимизация разрушений». Другой советник добавил: — «Если Курама продолжит экспериментировать, он может превратить остров и окрестности в непробиваемую крепость. Даже попытка использовать межпространственные техники или массовую атаку сейчас бессмысленна». Хокаге кивнул, сжимая кулак: — «Значит, остаётся одно — ждать и наблюдать. Анализировать его действия, укреплять защиту Конохи и наших союзников, и готовиться к возможным последствиям. А Минато… пусть действует там, где он сейчас. Прямое вмешательство — слишком рискованно». Советники переглянулись. Атмосфера была тяжёлой: каждый понимал, что Курама не просто враг, а катастрофическая сила, которая способна подорвать не только стратегию, но и политические позиции Конохи. — «Докладывайте обо всех движениях Курамы и острова», — закончил Хокаге. — «И помните: любые ошибки — это не просто потери на поле боя, это удар по всем союзам и стабильности всего региона». Шум волн, доносящийся издалека, напоминал всем, что далеко в океане остров Узумаки остаётся неприкосновенным и смертельно опасным, а Курама — в полной безопасности, держа своих пассажиров и свои планы под контролем.