2. Первые ростовские впечатления

– Лёш, а то, что в ванной паук, – это так и должно быть? – Саша с перекинутым через плечо полотенцем заглянул на кухню. Дарен и Лёша, сидевшие за столом, уставились на него круглыми глазами. – А, це Валерка, – Лёша первым усмехнулся и махнул рукой. – Он у меня уже два месяца живёт, никак не могу выловить. Не переживай, воду включишь – он сам в домик уползёт. – Понятно, значит, питомец, – сосредоточенно кивнул Саша. – А сороконожка тоже домашняя? – Какая сороконожка? – удивился Лёша. – Не знаю, она не представилась – просто по плитке пробежала в угол... – Тьфу, блин... не, сороконжку не знаю. Шугану, если увижу, – Лёша поморщился. – Можешь идти. – Хорошо, спасибо, – Саша с достоинством удалился. Тем временем Дарен перевёл на брата взгляд, полный осуждения. – Не стыдно тебе, Лёш? – пробурчал он, насупив густые тёмные брови. – Ну ладно здания обшарпанные и без реставрации. Хрен с ним фонтаны и колесо обозрения на ремонте, хотя для Сашки мог бы и поторопить. Но ПАУК и СОРОКОНОЖКА в ванной?! – Да мне за всё стыдно, – Лёша подпер щёку ладонью и опустил глаза. – Я вообще ничего не успел и не успеваю. Только и делаю, что ношусь по области, как в одно место ужаленный, из-за всяких там... сам знаешь, – он тяжело вздохнул. – Я сегодня впервые за месяц встал не в пять, а в семь. И то... как видишь, плохо подготовился, не успел. Пауза. – Тоже всегда приезжаешь на место падения обломков? – неожиданно сочувственно спросил Краснодар. – Угу, – Ростов искоса взглянул на него. – Мои, конечно, уже попривыкли... но несколько пострадавших и вставшие железные дороги – это вообще не смешно. – Знаю, – кивнул Дарен, – меня самого внутри что-то шкарябать начинает. А уж каково ребятам, даже думать не хочется. Так что рядом пытаюсь быть. – На тебя и твой край в последнее время участили нападения, – Лёша обеспокоенно качнул головой. – Я когда про Адлер услышал, думал даже до тебя сорваться. Но... решил, что тебе и без меня головной боли хватает. Даже звонить не решился – так, следил онлайн. – А я думал, ты забил... – пробормотал удивлённый Дарен. – Да ну, шо ты, – Лёша поджал губы. – Я на несколько твоих новостных каналов подписан, с уведомлениями. Слежу, как за своей областью. – И зачем? Своей нервотрёпки мало? – Нет, но... я же переживаю за тебя. Стало тихо. – Ну уж спасибо, что хоть на мозги не капаешь с этим, – пробухтел Дарен, демонстративно отвернувшись. Но уши у него покраснели. Лёша дёрнул уголком губ. Что ж, лёд действительно тронулся, ему не показалось. – Как ты вообще? – осторожно спросил он, подвинув брату булочку из пекарни и кружку с кефиром. – Раз уж ты тут, спрошу всё же. – Нормально, – сухо ответил Дарен. – Живой, как видишь. Работаю, как и ты. К булочке он и не притронулся. А вот кефир взял и, отпив из кружки, тут же поспешно протёр губы тыльной стороной ладони. – Устаёшь?.. – Лёша наклонил голову. – Как и ты, – всё так же сквозь зубы ответил Дарен. – Чего прикопался, не понимаю. – Значит, очень устаёшь и плохо спишь, – подытожил Лёша. – И не ешь что ли? – Ем. Нормально. Просто сейчас не голодный, – Краснодар поджал губы. – Отстань уже, а? Ростов не успел ответить – в кухню вошёл Петербург с мокрыми волосами, зачёсанными назад на манер имперских времён. – Саш, садись к столу! – засуетился Лёша, порываясь встать со стула. – Сяду, не мельтеши – места хватает, – Саша придержал его за плечо и сел рядом. Его взгляд тут же упал на не тронутую Дареном булочку. – Что за чудо кулинарии? – Булка с творогом из пекарни, – вздохнул опять Лёша. – Дарен бойкотирует, почём зря. Хочешь? – Выглядит вкусно, – Саша улыбнулся. – Если не возражаете, то попробую. Только у меня это называется булочкой. Булка – это батон. – Да как хочешь! – Лёша просиял. – Что тебе к ней налить? Воду, кефир, чай, кофе, сок?.. – Чай, пожалуйста, если тебя не затруднит, – Саша отломил кусочек и отправил его в рот. – М-м, вкусно... – Нравится? Я рад! – Лёша всё же вскочил со стула и кинулся возиться у плиты с чайником. – Это из одной из моих любимых сетей пекарен, из «Кекса»! У них слоган «Любовь. Кофе. Булки»! – Замечательно! – рассмеялся Саша. – Мне уже нравится. Давайте заглянем в одну из них с утра. И вообще я заметил, что у тебя много пекарен и кондитерских... любишь сладкое? – Обожаю, – признался Лёша, гремя кружками. – Неловко в этом признаваться – я ж здоровый мужик, казак, все дела... ну какая мне выпечка, какие торты? Но вот подсел, представь себе! Людям нравится, мне тоже... здорово нервы успокаивает, если честно. – Очень даже представляю. В этом мы с тобой похожи, – Саша повернулся на табуретке и протянул ему руку. Лёша, обернувшись, с чувством пожал её. – А я... спокойно к выпечке отношусь, – как-то печально пробормотал Дарен, уставившись в свой стакан с кефиром. – У меня мало пекарен. То есть, они есть, конечно... но очень немного. И кондитерских хороших мало. В основном люди предпочитают у частников заказывать, – он хмуро взглянул куда-то в сторону. – У Жоры Афипского шикарный хлебокомбинат. Так печёт, что полкрая за уши не оттянешь. А торты в каждой из станиц делают, ничего такие, вкусные... но не у меня. Увы. Лёша и Саша переглянулись. Лёша сделал большие глаза, Саша понимающе кивнул. – Зато у тебя очень много кафе и ресторанов, Дарен! – Саша наклонился к нему и бережно тронул за плечо. – Я давно не видел столько потрясающих и разнообразных мест, где можно поесть... и, главное, везде готовят очень вкусно! Мне кажется, даже у меня в Петербурге нет столько уютных и вместе с тем очаровательных по атмосфере вариантов сытно поесть... – А это важно?.. – Дарен с надеждой покосился на него. – Вкусно и приятно поесть? О, более чем! – Саша твёрдо кивнул. – Это ведь тоже своего рода искусство... причём успокаивающее... я не только выпечку сам люблю готовить и есть. Михаил Юрьевич шутит, что я повар-гурман, но как одно может быть без другого? Поэтому мне у тебя очень нравится! Дарен, наконец, улыбнулся. У него даже щёки чуть порозовели. – Я рад, – скромно ответил он. – ... хотите – я завтра вечером приготовлю что-нибудь? Вкусное и сытное... – Я был бы рад – но только если это тебя не затруднит, – Саша подмигнул ему. – И я – сто лет твоей стряпни не ел! – эмоционально поддержал Лёша, поставив на стол перед Сашей кружку с горячим чёрным чаем. И тут же, обращаясь к Саше же, горячо добавил: – Он так готовит, что умереть не встать, в хорошем смысле! И это у него с детства – он даже уху в походах умудрялся сварить так, что атаманам в очередь всех выстраивать приходилось, а то расхлебали бы в две минуты и половине бы не досталось... только он до последнего почему-то скрывал талант! А в начале этого века заявил, что у него бизнес, ничего личного – и как пошло! У него так-то все на Кубани готовят шикарно, но сам Дарен – это нечто! – Да ну шо ты несёшь, дурак... – пробормотал Кубанов, закрасневшись, как девица на выданье. – А в чём я не прав? – ... – Вот именно. Ладно уж, – Ростов обвёл обоих гостей взглядом. – Ну что – гулять али отдохнёте? Саш, устал, поди, с дороги да по рани такой? – А я в электричке поспал, – хмыкнул тот, с удовольствием запивая чаем булочку. – Так что, как ни удивительно, готов гулять. Только надо шляпу взять и воды. – Дарен, а ты?.. – Что – а я? Ты меня за кого держишь? – насупился опять тот. – Я, блин, казак! Я всегда готов! – Всегда готовы пионеры, а не казаки, – прыснул со смеху Саша. – Казаки были готовы раньше пионеров! Так что собираетесь и пошлите уже! Тоже мне!

***

Уже в ночи, когда уставший-таки Саша заснул в обнимку с подушкой, Дарен пришёл на кухню и молча сел рядом с Лёшей, одиноко гипнотизировавшим темнеющий пейзаж за окном. – Что-то случилось? Ты что не спишь? – Ростов обеспокоенно взглянул на Краснодар. – Ничего. Не хочу пока. Что, нельзя что ли? – тот насупился, взобравшись с ногами на табуретку. – Можно, почему же... я просто думал, что ты устал... – Я к жаре привычный. У тебя ещё и жарит не так убийственно, как у меня. Так что я вообще не напрягался, – Дарен пожал плечами. – Это Сашка, бедолага, умаялся. Пусть спит. – Пусть, – тихо согласился Лёша, едва заметно улыбнувшись. В кухне повисла тишина. Только за окном трещали кузнечики. Дарен отсутствующим взглядом смотрел перед собой. Лёша – задумчиво гипнотизировал стену рядом с Дареном. За сегодня они успели раз десять поругаться и едва ли не подраться, несмотря на всю Лёшину миролюбивость в отношении что брата, что Саши. Дарен умудрялся отчаянно провоцировать Лёшу, и тот в какой-то момент не выдержал, включившись в эту «игру». «Ну и подумаешь, что у тебя вся Нахичевань в линиях, как у Саши Васька! Зато у меня фонтаны по приколу не вырубают! – Подумаешь! Зато у тебя половина улиц тесная и весь город в пробках стоит! Думаешь, Саше это нравится? – Зато у меня всё потихоньку реставрируют, как у Саши, а у тебя еле начали! – Зато у меня по Дону покататься нормально можно, а у тебя по Кубани? Тоже мне! – Зато у меня подписи к памятникам нормально читаются! А у тебя хрен разглядишь, подходить надо! – Зато они у меня везде к месту, не то что у тебя! – Зато у тебя театр на трактор похож! – Зато у тебя "Аврору" дай боже к тридцатым отреставрируют! – Зато!.. – Зато!.. – ОН СЕЙЧАС У МЕНЯ В ГОСТЯХ, НЕ ЛЕЗЬ! – ОН ПРИЕХАЛ В ГОСТИ КО МНЕ, А У ТЕБЯ ТАК, ПОТОМУ ЧТО К СЛУЧАЮ ПРИШЛОСЬ!» В конце концов, Саше, у которого уже голова разболелась от этой ругани, пришлось взять дело в свои руки. Остановившись у памятника основанию крепости, он вдруг совершенно по-свойски приобнял застывших Дарена и Лёшу за плечи и бархатно промурлыкал им на ухо: «Милые вы мои, я вас очень люблю и ценю обоих, но, если вы немедленно не прекратите меня делить, как невесту или квартиру, я на вас смертельно обижусь и больше никогда не приеду в гости. В конце концов, я всегда могу провести отпуск в Москве... или чуть дальше от вас – на Северном Кавказе... или, может быть, вовсе в Сибири или на Урале...» Донской и Кубанов не то что побледнели – они, бедные, оба посерели. Пробормотав что-то покаянное в знак извинения, они встали с разных сторон от Саши и молча побрели дальше. Романов, любуясь видами вечернего Ростова, не торопил их, позволяя осмыслить, как себя вести. Наконец, оба южанина начали «оттаивать». Лёша разговорился, принявшись рассказывать Саше про историю зданий и памятников, Дарен изредка вручал Саше бутылку с водой и вставлял в рассказ Лёши пару комментариев, которые очень старался сделать не едкими и не переводить стрелки на себя. Получился даже неплохой дуэт: Дарен ведь часто бывал у Лёши до девяностых и хорошо знал город; Лёша, поняв, что брат больше не перетягивает одеяло на себя, успокоился и стал рассказывать ещё живее, чем раньше, сдабривая свои истории забористыми шутками и анекдотами. Саша получал истинное удовольствие от их компании и от души смеялся над этими двумя, как в старые добрые... – Лёш, извини, что я себя так по-идиотски сегодня вёл, – вдруг пробормотал Дарен, не меняя ни позы, ни выражения лица. – Это было очень глупо и по-детски. Мне стыдно. Лёша дёрнулся и перевёл взгляд на него. – Да что уж там... я тоже хорош, – виновато хмыкнул он. – Мог бы и поумнее себя вести. А сам... – он помолчал. – Ты тоже меня извини. Мир? – Лёша протянул руку. Дарен посмотрел на ладонь, затем, странным взглядом – в лицо Лёше. Тот весь внутренне сжался – наверняка ведь проигнорирует, как обычно... Кубанов протянул руку и коротко пожал пальцы Донского. – Угу, – буркнул он, тут же снова обхватив колени руками и отведя взгляд в сторону. – Вроде того. У Лёши потеплело в груди. Это было чуть ли не первое неофициальное и не-дежурное их рукопожатие едва не с самых девяностых. В новом тысячелетии Дарен очень жёстко держал его на расстоянии и не позволял не то что обнимать себя – даже по плечу хлопнуть... – Я просто очень привязался к Саше за последнее время, – вдруг тихо пояснил Краснодар. – Не знаю, почему. Это не то же самое, что было в девятнадцатом или даже двадцатом веке. У нас просто, ну... почему-то очень похожая жизнь в последнее время пошла. Иногда наоборот, зеркально. Его топит – и меня топит. У него жара – у меня мороз. У меня на край сильная атака накануне Дня ВМФ – у него на область сильная в день... но это как бы и ерунда, на самом деле, – Дарен опустил глаза. – А когда он приехал в гости, мы стали с ним очень много общаться. И я начал понимать, что он, знаешь... ну, был кумиром, а стал человеком. Он же всегда казался таким отстранённым и холодным, а тут оказалось, что он чуткий и внимательный. И эмоциональный, почище Михаила Юрьевича! Я так удивился и так обрадовался, когда узнал его с такой стороны... а когда он начал себя так же вести и с тобой, я, ну... я испугался почему-то, что я по-прежнему для него просто мимокрокодил. Понимаешь? – Очень понимаю, – тихо ответил Лёша, бесконечно тронутый тем, что Дарен заговорил с ним, да ещё на такую личную тему, да ещё так откровенно. – Сашка очень хороший. Может другим казаться нудным и холодным, но в душе совсем другой. Не то чтобы мы с ним много времени вместе проводили, но я точно знаю, что он всегда был городом большой души, с самого основания. Просто это проявлялось не так, как привыкли мы. А ещё... он же очень изменился за двадцатый век. Я рад, что он больше не столица, хотя всё, что было, далось ему жуткой ценой. Да ты и сам знаешь – нас с тобой тот век тоже ой как помотал, – Донской немного помолчал. – Ты не мимокрокодил для него. Он до сих пор далеко не всем показывает эту свою сторону. Весёлый Сашка, сердитый, эмоциональный, смущающийся... то, что ты это видишь, значит, что он тебе доверяет, – Донской усмехнулся. – Да хотя бы то, что он принял предложение провести отпуск у тебя, уже о многом говорит. Думаю, тебе не о чем волноваться. Я видел его в общении с теми, к кому он равнодушен. И это выглядит совсем иначе. Ты ведь отлично знаешь разницу между дежурной и настоящей улыбкой. Снова ненадолго повисла тишина. – Спасибо, – пробормотал Дарен. – Полегчало. – Мне тоже, – признался Лёша. – Я теперь понял, что происходит. Они по-прежнему избегали смотреть друг на друга. Вдруг у Лёши завибрировал телефон. Он поднял его и горько усмехнулся: – Ну да, кто б сомневался... – Чего? – насторожился Дарен. Лёша молча продемонстрировал ему экран. Сообщение от РСЧС гласило: Объявлена беспилотная опасность по всей территории Ростовской области. Рекомендовано проследовать в подвальные помещения или в помещения без окон. Дарен молча выудил из нагрудного кармана телефон, что-то потыкал на экране и показал Лёше. Ракетная опасность объявлена на территории Краснодарского края — РСЧС Жителям рекомендуют повысить бдительность, избегать открытых участков улиц, зайти в помещение без окон и находиться в укрытии до получения сигнала «Отбой». Ростов, прочитав, поднял глаза. Краснодар смотрел ему в лицо. Этого было достаточно, чтобы всё понять. «Мы в одной лодке,» – читалось в глазах Дарена. «Ты меня понимаешь, как никто,» – благодарно отвечали глаза Лёши. – Я пойду спать всё-таки, – Дарен слез со стула. – Ты тоже долго не сиди. – Да, я тоже сейчас лягу, – Лёша кивнул. – Спокойной тебе ночи. – И тебе, – Дарен махнул ему рукой на прощание и скрылся в тёмном коридоре. Когда его шаги затихли, Лёша опустил голову, зарылся пальцами в волосы и зажмурился. Виски опять словно сдавило железными обручами. Утренние новости на следующий день сообщили, что над территорией Краснодарского края был сбит 31 беспилотник, 34 – над Ростовской областью и ещё 11 – над акваторией Чёрного и Азовского морей. Саша, проснувшийся в это утро необычайно рано (в девять), хмуро пролистал новостную сводку, отложил телефон и прикрыл глаза. Ночь у его южных друзей выдалась непростая – нечего их будить раньше времени.